Когда 16 ноября прошлого года скончался Милтон Фридман (Milton Friedman), мировые СМИ были переполнены воспоминаниями о самом выдающемся экономисте прошлого века, и размышлениями о роли, которую он сыграл. 'Лауреатов Нобелевской премии по экономике много, - заметил как-то бывший глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен (Alan Greenspan), - но мало кто из них стал такой же легендарной фигурой, как Милтон Фридман'.

Мир потерял великого экономиста - американского экономиста, как отмечалось в большинстве некрологов. С чем связан акцент на слове 'американский'?

Конечно, настоящий ученый принадлежит не какой-то одной стране, а всему человечеству. В мире науки не существует национальных границ. Тем не менее страна, породившая великого ученого, добивается уникальной победы. Это связано не столько с вопросами 'национальной гордости', сколько с той пользой, которую приносит выдающийся ученый родине - своим коллегам и студентам, обмену идеями и обществу в целом.

Теоретически Фридман мог бы стать российским экономистом, если бы его родители, жившие на Закарпатской Украине, в городке Берегово, не эмигрировали в США в конце 19 века, а остались бы на родине и в конечном итоге стали бы гражданами бывшего СССР. История, конечно, не знает сослагательного наклонения. Тем не менее, было бы небезынтересно задаться вопросом: смог бы Фридмен добиться таких же потрясающих результатов в России?

Честный ответ на этот вопрос, увы, разочаровывает. В СССР и России прошедшего столетия у некоторых из величайших творческих умов планеты не было ни одного шанса выжить, развиваться, и преуспеть. Хотя непреложных законов, определяющих, кому суждено стать гением, не существует, есть некоторые объективные факторы, необходимые человеку, чтобы развить свои способности: хорошая семья, качественное образование, интересная работа, интеллектуальное окружение - друзья и коллеги, возможность ездить за рубеж и делиться знаниями с иностранными коллегами, свободно высказывать собственное мнение, открытый обмен идеями и признание таланта и достижений ученых со стороны общества в целом.

Невозможно преувеличить принципиальную разницу между экономическими исследованиями в Соединенных Штатах и Советском Союзе. Даже в конце 1970-х - начале 1980-х доктор экономических наук, написавший работу по казалось бы безобидной теме, например, проблемам ценообразования, мог запросто лишиться должности. Поэтому интерес Фридмана к природе и значению денег несомненно обернулся бы для него как минимум 'запретом на профессию' - а то и гораздо худшими последствиями. Страстная пропаганда Фридманом преимуществ рыночной экономики, либеральной демократии, свободы личности, как и его оппозиция всеобщей воинской обязанности, в СССР квалифицировались бы как антигосударственная деятельность и даже измена родине.

Невозможно даже представить себе, какие колоссальные интеллектуальные ресурсы были загублены в СССР и России из-за отсутствия свободы в обществе - в том числе невозможности свободно мыслить и высказывать собственное мнение.

Между российскими/советскими экономистами и их американскими коллегами есть немало серьезных различий. Речь идет не только о разнице в оплате труда, или доступе к научной литературе и профессиональных контактах с другими экономистами, которые представляют собой одни из важнейших элементов понятия интеллектуальной свободы. Средняя продолжительность жизни у американских экономистов тоже гораздо выше, чем у их советских и российских коллег.

Неудивительно и то, что из 61 ученого, получивших Нобелевскую премию в области экономических наук с 1969 г., 47 представляют США, и лишь один - бывший СССР. Из 18 лауреатов Нобелевской премии по экономике, переехавших в другие страны на постоянное место жительство, 15 обосновались в США (причем несколько человек покинули такие страны, как Британия, Германия, Франция и Италия). Двое из этих лауреатов - Семен Кузнец и Василий Леонтьев - родились в России, но эмигрировали в США, что, вероятно, спасло им жизнь. Это можно считать наглядным примером того, как ведущие ученые из разных стран 'голосуют головой и ногами', переезжая в страну, где существуют условия интеллектуальной свободы, необходимые, чтобы их талант мог цвести.

У вопроса о свободе есть и другой аспект: он связан с вкладом, который вносят ученые в развитие страны, выбранной ими в качестве новой родины. Конечно, этот вклад вносят не только Нобелевские лауреаты, экономисты и другие деятели науки, но и все иммигранты. Кем бы они ни были, какими бы ремеслом ни занимались, подавляющее большинство иммигрантов вносит вклад в развитие новой страны проживания, делая ее еще более свободной, богатой и успешной.

В конце 19 столетия, когда родители Фридмана отправились из украинской глубинки в Бруклин, население России (проживавшее на нынешней территории Российской Федерации) составляло 66 миллионов человек - на 3% меньше, чем тогдашнее население США (69 миллионов). В 1912 г., когда в Америке родился Фридман, разница в численности населения между двумя странами возросла до 8%. В 2006 г., когда он скончался, это различие уже превышало 52% - в России проживало 142 миллиона человек, а в Соединенных Штатах 298 миллионов. Еще нагляднее зияющую пропасть между двумя странами демонстрируют экономические показатели. В 1894 г. объем валового внутреннего продукта России составлял 39 % от американского ВВП. В 1912 г. он равнялся уже 26%, а в 2006 г. - всего 13% от ВВП США.

Конечно, свободные страны не свободны от проблем. Там, как и везде, случаются кризисы и катастрофы. Их всенародно избранные лидеры тоже совершают ошибки и даже преступления. Но, в отличие от автократических государств, в свободных странах серьезные проблемы не игнорируются и не 'заметаются под ковер'. Как правило, оппозиционные политики, средства массовой информации и гражданское общество в целом расследуют такие проблемы, как злоупотребление властью и коррупция, и принимают конкретные меры для их устранения. Посредственные и некомпетентные лидеры обычно теряют власть на очередных выборах. А в тех случаях, когда выявляется преступная халатность или уголовные преступления политиков и чиновников, они чаще всего отправляются за решетку. В условиях же авторитарного режима государственным чиновникам редко приходится отвечать за свои действия.

Свобода всегда прекрасна - будь то свобода экономическая, политическая или интеллектуальная. Граждане, имеющие возможность работать в либеральной, свободной атмосфере - где беспристрастным регулятором и гарантом стабильности, справедливости и открытой конкуренции служит верховенство закона - способны создать гигантские материальные и духовные богатства. Порой просто трудно представить себе, какие несметные богатства создает свободное общество. Авторитарные же государства, напротив, неспособны создавать богатства в сравнимом объеме, сколько бы у них ни было природных ресурсов, ядерных ракет или валютных резервов в Центробанке. В авторитарных государствах существует монопольный контроль над информацией и властью, но насилием, страхом или террором богатство не создашь. Страны, где царит рабство - будь то экономическое, политическое, или интеллектуальное - обречены историей на хроническую отсталость.

Как-то я спросил Фридмана и его жену Розу, - тоже выдающегося экономиста - мог бы у них сформироваться такой же взгляд на индивидуальную свободу и рыночную экономику, если бы они жили в России. Ответом было твердое 'нет'. Всякий раз, когда я задумываюсь над их словами, холодная логика подсказывает, что Роза и Милтон Фридманы правы. Если бы они выбрали ту же профессию в Советском Союзе, их уникальные таланты - а то и жизнь - были бы загублены.

Когда родители Фридмана приехали в Соединенные Штаты, его мать, Сара Ландау, устроилась продавщицей в крохотную лавочку. При найме на работу ее никто не спрашивал о предыдущем гражданстве. В России, однако, власти недавно ввели квоты на занятость людей 'некоренной' национальности в розничной торговле. Самая серьезная проблема сегодняшней России - не отсутствие инвестиций или 'сырьевое проклятие'. Ее фундаментальнейшая проблема в том, что в этой стране не хватает простора для людей. И речь идет не только о ВУЗах, которые могли бы готовить новых Нобелевских лауреатов, но и о родителях этих будущих лауреатов, пытающихся найти работу на вещевом рынке.

Андрей Илларионов - бывший экономический советник президента Владимира Путина, а ныне глава Института экономического анализа и старший научный сотрудник вашингтонского Института Катона (Cato Institute)

_______________________________

Андрей Илларионов: 'Возможная цель энергетической политики Путина - усиление напряженности' ("The Times", Великобритания)

Андрей Илларионов: 'Россия как Руанда' ("Handelsblatt", Германия)

Где Андрей? ("The New York Sun", США)

Потемкин свободного рынка ("The Wall Street Journal", США)

Умный шут Путина ("The Financial Times", Великобритания)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.