Головокружительный взлет добычи нефти и газа в США и возвращение Ирана на мировую арену кардинальным образом изменили расклад на Ближнем Востоке. Вашингтон поворачивается от традиционных саудовских союзников в сторону Тегерана, который потенциально может стать противовесом для влияния Пекина в регионе.

14 февраля 1945 года, в конце Второй мировой войны, на борту корабля американского флота USS Quincy в Суэцком канале состоялась историческая встреча. Президент США Франклин Рузвельт подписал договор с королем Саудовской Аравии Абдул-Азизом ибн Саудом. По соглашению, Америка гарантировала неизменную поддержку саудовской королевской семье и нефтяной компании Aramco, пока те обеспечивают бесперебойные поставки черного золота. Эти отношения сохранились и по сей день, несмотря на взлеты и падения в связи с палестино-израильским конфликтом.  

Как бы то ни было, «медовый месяц», по всей видимости, окончательно остался в прошлом, и на то есть три серьезных причины.

Во-первых, это связано с неминуемой энергетической независимостью Америки. Так, за десять лет импорт энергоносителей в стране упал почти вдвое. Сокращение зависимости США от поставок нефти по большей части объясняется ростом внутреннего производства с помощью разработки сланцевых месторождений нефти и газа. В начале 2013 года объемы американской добычи превысили отметку в 7 миллионов баррелей в день при годовом приросте в 20%. В ближайшее время, в 2017-2020 годах, США выйдут на первое место в мире по добыче нефти, оставив позади Саудовскую Аравию. Кроме того, некоторое время спустя они и сами могут начать экспорт углеводородов. Новый расклад означает, что Вашингтон будет рассматривать нефтяные монархии Персидского залива не как важнейших поставщиков, которым отводится ключевая роль в удовлетворении его энергетических потребностей, а как потенциальных конкурентов.  

Во-вторых, после 11 сентября 2011 года американцы осознали, что угрожающий им цивилизационный конфликт связан с особой формой ислама, а именно ваххабизмом. Здесь нельзя не обратить внимания на Саудовскую Аравию и Катар: эта ретроградская версия ислама пустила там самые глубокие корни. Все террористы 11 сентября были радикальными суннитами, а 15 из них – выходцами из Саудовской Аравии. Американцы не могут не видеть, что подавляющее большинство потрясших западный мир за последнюю четверть века терактов совершили именно последователи ваххабизма. Последним тому примером стали события в Найроби. Не секрет для Вашингтона и то, что афганские талибы, исламские фашисты из сирийского «Фронта ан-Нусра» и прочие радикальные суннитские движения получают финансовую помощь и оружие из Саудовской Аравии.

В-третьих, нужно обратить внимание на возвращение Ирана в мировую политику после избрания на пост президента умеренного и прагматичного Хасана Рухани. Иран занимает второе место в мире по запасам газа и третье по резервам нефти, в связи с чем ему вполне по силам изменить расклад в энергетической игре на Ближнем Востоке. Уровень образования 80-миллионного населения страны ничуть не уступает западному, и ее возвращение в мировую экономическую систему станет важнейшим событием со времен вхождения советского блока. Кроме того, Иран сможет затормозить наступление Пекина и стать мощным региональным противовесом для влияния Китая и Пакистана (это государство все сильнее скатывается в зависимость от аравийцев и китайцев). Вашингтон начинает воспринимать Тегеран не только как потенциального союзника в стратегии по сдерживанию Пекина, но и как возможную альтернативу саудовской нефти.  

Таким образом, США и Саудовская Аравия движутся курсом на неизбежное столкновение. Как только американцы занимают какую-либо дипломатическую позицию, аравийцы поступают с точностью до наоборот. Так, после государственного переворота в Каире и свержения президента Мурси Вашингтон на три четверти сократил военную помощь Египту, однако Эр-Рияд немедленно пообещал компенсировать потери. Как только Обама обратился к аравийцам с просьбой не поставлять ПЗРК исламистским мятежникам в Сирии, те сразу же начали передачу оружия. Более того, когда Вашингтон попросил Саудовскую Аравию не вмешиваться ход революции в Бахрейне, та немедленно отправила армию, которая утопила в крови стремление бахрейнского народа к свободе. 

Аравийцам в свою очередь не нравится нежелание США поддерживать исламистских мятежников и в частности их решение отказаться от ударов по Дамаску после предположительного применения режимом химического оружия. Своего апогея напряженность в отношениях двух стран достигла после телефонной беседы президента Обамы с иранским коллегой (Эр-Рияд неизменно воспринимает Тегеран как злейшего врага). Совершенно очевидно, что сближение США с Ираном прямо пропорционально их отдалению от Саудовской Аравии.   

О крушении существовавшего долгие годы альянса говорит отказ аравийцев взять слово на Генеральной ассамблее ООН месяц назад и занять причитающееся им место в Совете безопасности. В будущем стоит ждать удивительных перемен в дружбе между народами: китайцы могут прийти на смену американцам в Эр-Рияде, а американцы вытеснить китайцев из Тегерана.

Причем случится это весьма скоро.

Ардаван Амир-Аслани – адвокат, публицист и специалист по Ближнему Востоку.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.