Глава Китая Си Цзиньпин усиливает критику в адрес Японии по проблемам исторического признания, спорных территорий и ресурсов, чтобы отвлечь внимание от внутриполитических проблем с помощью националистических настроений и снизить напряжение в стране. Одним из проявлений схожей политики стала речь президента Южной Кореи Пак Кын Хе со знакомой критикой Японии во время визита в Берлин 28 марта.

Си Цзиньпин заявил: «Японо-китайская война унесла жизни 35 миллионов китайцев. В Нанкине произошла жесточайшая резня, в результате которой было убито более 300 тысяч солдат и мирных жителей». Само собой разумеется, что китайская пропаганда считает, что у Японии «не было для этого никаких оснований».

В вопросе исторического признания Япония сейчас стоит перед дилеммой, занимая неопределенную позицию невмешательства («споры повредят дружеским отношениям») — и, с другой стороны, надеясь, что общественное мнение в мире «в конечном счете все поймет».

Китай желал войны с Японией

Во время Второй Японо-китайской войны Германия заключила с Японией Антикоминтерновский пакт (после этого были установлены союзнические отношения), однако, находясь в сотрудничестве с Японией, руководила подготовкой армии Чан Кайши, отправила в Китай своих советников, поставляла китайцам последние вооружения. Иными словами, делала все, чтобы изнурить Японию.

Во время событий в Нанкине американские миссионеры призвали народ сделать в центре города зону безопасности и остаться там. Решениями миссионеров руководил международный комитет, а во главе комитета стоял немец Йон Рабе.
Поэтому Си Цзиньпин посчитал Германию подходящим местом для критики Японии. Он упоминал имя Рабе и отзывался о нем с благодарностью: «Эта трогательная история является примером дружбы между Китаем и Германией».

Изначально он планировал выступить с речью у мемориала Холокосту, но так как Рабе в свое время состоял в партии нацистов, Германия не дала своего разрешения, чтобы не вскрывать старую рану, связанную с массовыми убийствами евреев.

Видимо, Си Цзиньпин был настолько поглощен критикой Японии, что даже не подумал о том, что слово «массовые убийства» может напомнить немцам об их Холокосте. Даже в таких мелочах проявляется эгоистичное поведение Китая.

Во время Второй Японо-китайской войны Китай даже не был единым государством, его раздирали на части войны между военными кликами. Япония боялась распространения коммунизма в таких условиях и поэтому поддерживала Чан Кайши и Гоминьдан, которые выступали против Мао Цзэдуна.

Однако внутри самой партии Гоминьдан произошел раскол, и часть китайцев переметнулась к коммунистам, после чего они стали вместе выступать против Японии. Позиция партии непредсказуемым образом менялась.

Япония, которая боялась войны и хотела максимально быстро положить ей конец, попалась в сети только появившейся Коммунистической партии Китая. Войны хотела именно КПК, потому что она собиралась наблюдать со стороны, как борются между собой и теряют силы Гоминьдан и Япония.

Почему «не было массовых убийств»?

Японские войска в окрестностях Нанкина, январь 1938


Особенно ожесточенными были бои за Шанхай и Нанкин. Вслед за Чан Кайши из Нанкина сбежал глава обороны города и командующий нанкинской армией Тан Шэнчжи, а также командующие дивизиями. Китайская армия оказалась обезглавленной и неконтролируемой.

Солдаты пытались пробиться через несколько городских ворот, которые оставались открытыми, их сдерживали выстрелами специальные заградительные отряды, оставляя лишь трупы.

В зоне безопасности, где собрались мирные жители города, стали появляться бежавшие солдаты, которые проникали в зону, выкинув оружие и форму.

Переодетые солдаты (остатки разбитой армии) в зоне могли стать опасными элементами, поэтому японская армия разработала операцию зачистки. Задержанные солдаты не подпадали под условия Гаагской конвенции о военнопленных. Кроме того, японская армия не могла их содержать ввиду отсутствия достаточного количества провизии, поэтому и произошло непоправимое.

Никто не ставит под сомнение тот факт, что в Нанкине было огромное количество жертв. Однако существующие фотоснимки улыбающихся во время стрижки на улице китайцев, детей, которые играют с японскими солдатами и радуются полученным леденцам, говорят о том, что даже сразу после инцидента на улицах города царило спокойствие.

Если учитывать условия того времени, критика действий Японии по отношению к переодетым солдатам, к которым нужно было относиться, как к военнопленным, в условиях войны в Нанкине становится не более чем пустой теорией.

Китайские солдаты, которые не смогли добиться статуса военнопленных, могли бы на словах предавать свою родину во имя любви к ней (любая, даже самая большая ложь в таких условиях рассматривается как проявление любви к своей стране), чтобы заслужить лучшего обращения.

Однако исследования исторических материалов, вывезенных партией Гоминьдан на Тайвань, в свете новых находок позволили узнать еще больше о реальной подоплеке Второй Японо-китайской войны и Нанкинского инцидента.

Так, были указаны ошибки в фотографиях, выставленных в Музее памяти жертв Нанкинской резни, что привело к изъятию части снимков. Вслед за этим некий человек, работавший в отделе пропаганды Гоминьдана, раскрыл имевшиеся у него сведения о том, что все письма нанкинских жителей, написанные от руки своим родственникам и друзьям о мирной жизни, изымались, подменялись на описания умышленно раздутых жестоких действий японских военных.

Таким образом мы видим, что в условиях жестоких сражений, конечно, бывали случаи убийств мирных жителей по ошибке, случаи плохого обращения с военнопленными, но наибольшее количество жертв возникло в результате уничтожения остатков разбитой армии, которая не подпадала под статус военнопленных, другими словами, преднамеренной «резни (военнопленных и мирных граждан) не было».

Изучение истории продолжается, и сейчас, когда начинает появляться правильное понимание событий, старая ложь в выступлении Си Цзиньпина указывает только на то, что Китай не заслуживает доверия международного сообщества.

Если сказать правду, то тебя сочтут предателем

Полиция и другие ведомства Китая постоянно завышают статистику не то что в два, а в десять раз, даже в мирное время увеличивая количество участников демонстраций. При освещении Нанкинского инцидента велась война по всем фронтам (информационная, психологическая и законодательная). Для достижения целей информационной войны ситуация искажалась. Например, для того чтобы заявить о жестокости японской армии, труп убитого в сражении солдата переодевали в гражданскую одежду. Также поднимались дискуссии о том, что японская армия не обращалась как с военнопленными с китайскими солдатами, которые, по сути, не подпадали под статус «военнопленных» и представляли собой просто остатки разбитой армии.

При этом на Токийском процессе, который проводился победителями, проходили любые, даже самые противоречивые, аргументы, если они были удобны союзникам. Проигравшая сторона же, напротив, не могла представить даже имевшиеся документальные доказательства.

Американка китайского происхождения Айрис Чан выпустила книгу под названием «Насилие в Нанкине», которая стала американским бестселлером. В книге приведено большое количество ошибочных фотографий, и японский перевод книги не оправдал планов издательства по продажам.

Опытный британский журналист Генри Стокс, собиравший материалы по восстанию в южнокорейском Кванджу, писал, что информация расходилась у всех американских и европейских репортеров, которые были в Южной Корее в то время, поэтому было совершенно непонятно, что на самом деле происходило тогда в этом отдаленном регионе. Правда раскрылась лишь спустя двадцать лет.

Исходя из полученного опыта, журналист в своей последней книге «Ложь в исторических взглядах стран-союзников, увиденная британским журналистом» признает, что журналисты в Нанкине не могли в тот момент разобраться в ситуации.

Кроме того, он считает, что «Чан Кайши и Мао Цзэдун много раз выступали на публике после разгрома в Нанкине, но ни разу не упомянули о резне, устроенной там японской армией. Уже только исходя из этого факта можно понять, что Нанкинская резня была фикцией».

Историк Минору Китамура в своей книге «Расследование Нанкинского инцидента и его реальный образ», написанной на основе обширной доказательной базы, ближе к концу работы пишет о «проблемах кросс-культурной коммуникации», которые появлялись в результате политической позиции, а не на основании здравого смысла.

Например, если обратиться к прозвучавшей уже проблеме лжи во имя любви к родине, то при таком подходе человек может говорить все, что угодно, даже понимая, что это ложь. И напротив, человек, который признался во лжи, объявляется предателем и на него вешается ярлык «врага народа». В подобном обществе правда просто не может существовать.

В статистике жертв учитываются «чувства»

Несмотря на то, что Си Цзиньпин заявил о 35 миллионах жертв во Второй Японо-китайской войне, представитель китайского правительства Гоминьдан Гу Вэйцзюнь на собрании Лиги наций сразу после инцидента (февраль 1938 года) говорил об убийстве лишь 20 тысяч человек.

На Токийском процессе число жертв войны поднялось до 2,5 миллионов человек, но Гоминьдан настаивал на 3,2 миллионов, а потом на 5,79 миллионов. После возникновения Китайской народной республики статистика жертв резко подскочила до 21,68 миллионов человек, в таком виде ее приводит Военный музей Китая. Бывший председатель КНР Цзян Цзэминь в 1995 году на своем выступлении в Москве заявил уже о 35 миллионах.

До 1960 года в китайских государственных учебниках приводилась цифра в 10 миллионов жертв, после 1985 года стали писать о 21 миллионе жертв, а после 1995 о 35 миллионах жертв.

Что касается жертв Нанкинского инцидента, то газеты «Токио Хинити» (будущая «Майнити») и «Асахи», написавшие о сенсационном соревновании в убийстве людей, шедшем на сотни, не обмолвились ни словом о массовой резне. Газеты «Осака Майнити», «Токио Хинити» и «Асахи» печатали фотографии счастливых китайских детей, что может говорить в пользу того, что массовых убийств не было.

Директор китайского института исследования социальных наук и современной истории Бупин, развернувший полемику с группой Есико Сакураи из Японии, спокойно заявил: «Историческая правда не существует как таковая, она напрямую связана с чувствами. Например, 300 тысяч погибших в Нанкинской резне — это не просто цифра, полученная путем сложения количества убитых людей. Эта цифра должна выражать чувства пострадавших» (Есико Сакураи «Большая историческая полемика между Японией, Китаем и Южной Кореей»).

В Мемориальном музее Хиросимы написано, например, что «количество жертв составляет 140 тысяч плюс-минус 10 тысяч человек», эти 10 тысяч человек «необходимы для возможности взаимных разночтений в пределах установленных рамок», — объясняет музей во избежание претензий.

При условии того, что до и после атомной бомбардировки были проведены исследования и цифры основаны на фактических данных, 10 тысяч без вести пропавших можно назвать нашей «ложью во имя любви к родине», которая дается под видом «разночтений» или «чувств».

Подведение итогов


Думаю, правильно будет сказать, что Япония относится к истории как к прошедшему, Китай как к инструменту пропаганды, а Южная Корея как к фантазии.

Исторический взгляд Китая и Южной Кореи далек от реальности, в него включены чувства, желаемое и надежды. Поэтому прийти к единой точке зрения в совместном историческом исследовании практически невозможно.

При этом нельзя избегать разностороннего общения между соседними государствами. Если ложь, распространяемая Китаем и Южной Кореей, укоренится в мировом понимании, достоинство Японии будет ущемлено, ведь если ложь повторить сто раз, то она станет правдой.

Разумеется, необходимы научные поиски, но не менее важна активная позиция и с политической точки зрения.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.