Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Россияне: ни бедняки, ни средний класс

Классовое расслоение в России

© CC0 / Public Domainграница города москва
граница города москва
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Читать inosmi.ru в
Московский милиционер Ваня получает 25 тысяч рублей в месяц. Как ему удалось заработать на однокомнатную квартиру за 8 миллионов рублей и машину? Как ему удается каждые выходные гулять в московских кабаках? «У меня свои методы, я помогаю разным людям», - заговорщицки подмигивает он.

По вечерам автомобили на запруженном Кутузовском проспекте медленно движутся в сторону богатых московских пригородов. Для многих российских «випов» непременная остановка по пути домой - супермаркет «Азбука вкуса». Здесь можно встретить вице-премьера Игоря Шувалова, министра образования Андрея Фурсенко или министра здравоохранения Татьяну Голикову. Разборчивые клиенты могут купить здесь китайский виноград (3900 рублей за килограмм), креветочный салат (700 рублей за 100 грамм), помидоры прямо из Баку (500 рублей килограмм), а к этому - цельнозерновой хлеб (300 рублей буханка). В кондитерском отделе лежат свежеиспеченные торты по несколько тысяч рублей, а в винный отдел лучше вообще не входить без золотой кредитной карты.

Ассортимент этого супермаркета безграничен: здесь можно найти продукты со всего мира по ценам, какие не снились парижанам, ньюйоркцам или токийцам. Но в России, по крайней мере, в определенных кругах, жаловаться на дороговизну – это дурной тон. Тем более, что «Азбука» - это еще не самый шикарный магазин, а просто супермаркет для богатых. «Передо мной в очереди стоял мужчина, который заплатил 150 тысяч рублей за три бутылки алкоголя», - вспоминает моя знакомая американка, живущая в Москве. Улыбки персонала предназначены только для состоятельных клиентов.

Зарплата как телефонный номер


За первый год после кризиса число миллиардеров в Москве выросло с 21 до 79. По этому показателю российская столица официально опередила Нью-Йорк. Соотношение среднего дохода десяти процентов самых богатых жителей России к средним заработкам десяти процентов самых бедных достигает 17:1. «В Европе этот коэффициент составляет от 8 до 12, а статистика там охватывает весь доход. У нас львиная доля доходов остается в «серой» зоне», - объясняет известный социолог и советник Дмитрия Медведева Евгений Гонтмахер.

По его мнению, в Москве это соотношение может достигать 50:1, а в масштабе всей страны 30:1. «Наша страна в некотором роде напоминает Китай, где рядом с большими развитыми городами находятся деревни, в которых люди никогда не видели врача», - говорит Гонтмахер.

Это, конечно, преувеличение, но диспропорции между центром и периферией в России огромны. В то же самое время, когда число миллиардеров утроилось, средний заработок в стране не увеличивался, а в первом квартале этого года, даже уменьшался. Москва – это не Россия, как обычно говорят сами россияне.

Как гласит мрачная шутка, жители провинции считают столичные зарплаты номерами телефонов. Специалисты приводят печальные данные из регионов: врач или учитель получают зачастую 8-10 тысяч рублей, на чуть большую зарплату может рассчитывать квалифицированный токарь или инженер-технолог. Доход в 6-7 тысяч рублей в месяц считается в России границей нищеты. Если принять более мягкие критерии, то за гранью бедности в России находится 15 процентов населения, если более жесткие, близкие к западным стандартам, - 30 процентов.

Защитники тезиса путинского «prosperity» ссылаются на исследования, согласно которым в богатые нефтедолларовые годы число самых бедных россиян уменьшалось. Действительно, процент россиян, которым не хватает денег на еду, с 2002 года уменьшился с 25 до 8 процентов, а тех, у кого не хватает на покупку одежды – с 41 до 25 процентов. «Люди сейчас, скорее, не голодают. Сложности начинаются на вопросе «Можете ли вы позволить себе купить автомобиль, квартиру»?», - говорит Гонтмахер. Этим данным певцы стабилизации уделяют гораздо меньше внимания. В 2002 году вариант ответа «Нам хватает на еду и одежду, но у нас нет денег на товары долговременного пользования» выбрали 28 процентов опрошенных, а в этом – уже 50.

Скромно за тысячу долларов

Виктор со своей семьей уже много лет назад переехал из столицы в подмосковный городок Мытищи. Он живет с женой и двумя детьми в двухкомнатной, давно не видевшей ремонта квартире в не слишком привлекательном жилом районе. Будучи единственным кормильцем в семье (жена отказалась от работы, чтобы заниматься детьми), он работает в неправительственной организации, изучающей ситуацию в СМИ. Иногда ему удается заработать тысячу долларов, иногда немного больше. (Россияне, используя рубли, по привычке переводят все цены в доллары.) На что хватает этих денег? «На очень скромную жизнь. Основные наши расходы – это еда, иногда что-то из одежды. Телевизора у нас нет, потому что мы его не смотрим. Компьютер достался нам «в наследство» от знакомых. Ездим на общественном транспорте», - перечисляет Виктор.

В Германии в средний класс попадают врачи, учителя, полицейские, офицеры. В России эти люди чаще всего оказываются в группе ниже среднего класса, зачастую вместе с представителями малого и среднего бизнеса. Традиционных критериев принадлежности к среднему классу (образование, занятие умственным трудом, самостоятельность, социальная активность) недостаточно, чтобы отвечать еще одному условию: иметь доходы, которые обеспечили бы относительный достаток. Что это означает? «Что их доходы слишком низки, чтобы делать накопления, что чаще всего они не могут позволить себе другой отпуск, кроме как на садовом участке за городом, что у них нет денег на медицинскую страховку, машину, не говоря уже о покупке новой квартиры», - говорит Гонтмахер.

Самой большой, охватывающей более 50 процентов населения, является как раз эта промежуточная группа: ниже среднего класса, но еще не за чертой бедности. «Именно по переменам в этой группе делаются оценки того, как развивается общество. Чем она меньше, тем более развито общество. При нормальном общественном развитии люди переходят из этой группы в следующую, т.е. в средний класс. Но в России этого не происходит», - объясняет Гонтмахер. Вместо того чтобы уменьшаться, промежуточная группа стабилизируется

Кто может купить квартиру

Айгуль несколько лет назад окончила институт, у нее хорошая работа финансиста: она зарабатывает от 10000 долларов в месяц и выше. Долгое время она снимала квартиру на окраине Москвы. За двухкомнатную клетушку, где краска на стенах помнила еще времена Брежнева, она платила тысячу долларов в месяц. В прошлом году она наконец купила себе квартиру: двухкомнатную, 40 квадратных метров, в хорошем кирпичном доме 1970-х годов в получасе езды от центра Москвы. На первый взгляд ничего особенного, но район считается элитным. Цена: 10 миллионов рублей, кредит на 15 лет, ежемесячный платеж 85 тысяч.

Более обеспеченные москвичи часто обвиняют критиков российской дороговизны в провинциализме. «Поймите, здесь все дороже, но и зарабатывают тоже больше», - объясняют они, снисходительно качая головой. Проблема в том, что более высокие доходы, во-первых, не у всех, а во-вторых, они не компенсируют разницы в ценах. Средняя общероссийская зарплата – это 21 тысяча рублей, московская – около 35 тысяч. И если узкая группа избранных может позволить себе не обращать внимания на высокие цены, то большая часть населения болезненно чувствует их на себе, тем более, что цены в регионах догоняют московские и петербургские.

Незадолго до кризиса в России расцветал рынок ипотечных кредитов, но даже тогда взять кредит могло позволить себе лишь 5 процентов населения. Для полноты картины следует принять во внимание тех людей, у кого остались квартиры, полученные в предыдущую эпоху: в новой России их можно было бесплатно приватизировать. И хотя их стандарт был далек от «евроремонта», как называют в России ремонт по европейским стандартам, в результате многие россияне стали рублевыми миллионерами.

Нефтяно-чиновничий класс

«Чувствую ли я себя представителем среднего класса? В России мы, определенно, не середняки, потому что дела у нас обстоят лучше, чем у большинства», - говорит Марина Маркова – мать троих детей и жена бизнесмена, который привозит из Европы автозапчасти. Марина уже много лет не работает, семью содержит муж. Из его зарплаты нужно каждый месяц оплачивать частный детский сад (около 15 тысяч рублей), школу (30 тысяч) и обучение дочери мужа от первого брака. У семьи есть машина, стометровая квартира, хотя они никак не могут взяться за ее ремонт. По крайней мере раз в год они стараются съездить в отпуск.

Если бы они жили в Германии или Франции, они наверняка жили бы в удобном загородном доме, имели две машины, и им не пришлось бы платить за обучение детей. В российской столице за те же самые деньги они с трудом могут устроить свою жизнь. По самым оптимистическим подсчетам к среднему классу в России принадлежит около 20 процентов населения. Если использовать более жесткие критерии, то эта группа ужимается до всего лишь 10 процентов. Социологи говорят даже о российской специфике - нефтяно-чиновничьем среднем классе. «Это чиновники высшего звена, нефтяной менеджмент, некоторые свободные профессии, такие как нотариус, адвокат, журналист на государственном телевидении», - перечисляет Гонтмахер.

«Сложно говорить о том, чего нет», - считает, в свою очередь, социолог Мария Красильникова из Центра Юрия Левады. «Если принять западное понимание среднего класса, то в России он просто отсутствует». Считается, что средний класс – это независимые, самостоятельные люди, которые могут опереться в своей деятельности и развитии на гарантию прав собственности, честный суд, т.е. на демократию. «В России средний класс слабый и оппортунистический. Для того чтобы выжить, они, как и большая часть населения, выбирает тактику пассивной адаптации», - добавляет глава Центра Левады Лев Гудков.

Серьезная проблема – отсутствие ясных и работающих для всех путей продвижения по социальной и профессиональной лестнице. «Образование, амбиции или собственные усилия не являются действенным инструментом для улучшения жизни. Это подтверждает как практика, так и опросы: большинство считает, что карьеру можно сделать только благодаря знакомствам и связям», - объясняет Красильникова. Способом поправить материальный статус служат неофициальные механизмы, среди которых вездесущая коррупция.

На «Порше» в детский сад


Московский милиционер Ваня получает 25 тысяч рублей в месяц. Каким чудом ему удалось заработать на однокомнатную квартиру за 8 миллионов рублей и машину? Как ему удается каждые выходные гулять по московским кабакам? «У меня свои методы, я помогаю разным людям», - заговорщицки подмигивает Ваня. В какой еще стране можно найти директора детского сада, которая ездит на «Порше Кайен» и регулярно отдыхает в Доминикане? Конечно, ни в одной, потому что только в Москве есть переизбыток людей, готовых заплатить немаленькие деньги «в конверте» за то, чтобы их чадо взяли в детский сад. При нынешней перенаселенности столицы записываться туда нужно сразу после рождения ребенка.

«Налево» массово подрабатывают врачи, преподаватели, чиновники. Но не каждому удается таким образом залатать дыры в своем бюджете. Для большинства россиян коррупция – это дополнительные расходы, которые отодвигают их на еще более низкую ступень социальной лестницы.

Почему социальная структура в России с таким трудом меняется к лучшему, а средний класс до сих пор так мал? «Когда функционирует свободный рынок и децентрализация, есть механизмы, которые сами начинают нивелировать эту диспропорцию. Экономика в значительной мере сама стремится к выравниванию различий», - объясняет Гонтмахер.

В России этого нет. «Сильная центральная власть и отсутствие реального самоуправления только фиксируют диспропорции, вместо того, чтобы их ликвидировать», - добавляет эксперт, и признает, что большая проблема – это расслоение России по географическому и, что из этого вытекает, экономическому признаку. «Виновата политика государства. Несмотря на заверения о поддержке малого и среднего бизнеса, власти не заинтересованы ни в его развитии, ни в том, чтобы росла группа независимых, сознательных и ответственных людей. С точки зрения нынешней элиты лучше всего законсервировать то, что есть сейчас», - полагает Гудков.