Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европейские лидеры снова нарушают свои обещания, превращая "временные" кредиты в постоянную привычку, пишет Handelsblatt. Германия рискует стать главным источником финансирования чужих долгов под видом солидарности. За словами о помощи Украине скрывается финансовая ловушка для европейцев.
Даниэль Штельтер (Daniel Stelter)
Кредит для Украины — это шаг в направлении создания долгового и трансфертного союза (денежные переводы или финансовая помощь между государствами или регионами, обычно без прямой обязанности возвращать их. — Прим. ИноСМИ). Однако, как и в прошлый раз, отсутствуют политические дискуссии и демократический мандат.
Еще в мае 2025 года канцлер Фридрих Мерц категорически отверг идею постоянного общего долга ЕС. Менее чем через семь месяцев он нарушил свое слово и в этом вопросе: ЕС берет кредит на сумму 90 миллиардов евро, чтобы помочь Украине.
Это может показаться мелочью, но на самом деле это следующий шаг к созданию долгового и трансфертного союза за счет немецких налогоплательщиков. Без договорной основы и без политической дискуссии в нашей стране.
Когда в декабре 2022 года Федеральный конституционный суд одобрил фонд восстановления после коронавируса Next Generation EU (NGEU) в размере 750 миллиардов евро, он сделал это с решающим обоснованием: NGEU — это "единовременный инструмент для реагирования на беспрецедентный кризис" и "не вступление в трансфертный союз". В правительстве и бундестаге подчеркивали, что именно одноразовый характер этого инструмента был условием для согласия Германии.
Только один судья не согласился с такой наивностью: Петер Мюллер. В своем специальном заключении он недвусмысленно написал, что большинство сената открывает "путь к коренному изменению финансовой архитектуры Европейского союза, которая характеризуется постоянным, почти равным сосуществованием собственных средств и кредитов". Его предупреждение: "временные инструменты кризисного реагирования превращаются в постоянные компоненты".
Мюллер был прав. Всего через три года ЕС снова использует точно такой же механизм: совместное заимствование на рынке капитала, обеспеченное бюджетом ЕС. "Исключение" стало правилом. "Единовременность" была ложью — в лучшем случае самообманом.
Пакет на 90 миллиардов евро номинально является кредитом, но его погашение связано с российскими репарациями, то есть фактически является трансфером. Германия несет ответственность примерно за четверть суммы, при этом бундестаг не может принимать решения об использовании средств, как в случае с собственными расходами. Это именно то "подрывание бюджетной автономии" и создание "теневых бюджетов", о которых предупреждал Мюллер.
Мюллер занимал четкую правовую позицию: путь к союзу трансфертов и долгов лежит только через изменение Договора о Европейском союзе, как это предусмотрено в статье 48.
То, что происходит сейчас, — это нарушение договора задним числом. Договоры ЕС предписывают финансирование за счет собственных средств, а не кредитов.
Тот, кто следит за историей европейской интеграции, знаком с этой схемой. "Временный" механизм спасения евро стал постоянным. "Чрезвычайные" программы покупки облигаций ЕЦБ сегодня стали рутиной. "Единовременный" совместный долг для борьбы с коронавирусом сегодня повторяется для Украины, а завтра — для обороны, послезавтра — для защиты климата или для чего-либо еще, что будет определено как следующий кризис.
Долговой союз уже не является угрозой — он стал опасной реальностью. Постепенно, кризис за кризисом, он расширяется. Без изменения договоров, без демократического мандата, без честного обсуждения. Политики продают нам трансферты как кредиты, постоянную ответственность как временную помощь, нарушение договоров как европейскую солидарность.
Италия и Франция уже много лет настаивают на совместных долгах ЕС. Это снижает давление на политиков, которые должны привести в порядок государственный бюджет этих стран. Однако с экономической точки зрения это означает ни что иное, как использование долговой способности, которая осталась у Германии, в своих собственных интересах.
Было бы лучше, если бы мы использовали ее для решения наших многочисленных проблем. Однако для инвестиций, а не для потребления, как это делает федеральное правительство. Кстати, это еще одно дорогостоящее нарушение обещаний.
