Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Чтобы противостоять "российской угрозе", Старому континенту следует ускорить перевооружение и побыстрее превратить ЕС в единую федерацию, призывает Polityka. В противном случае европейцам не сдобровать, нагоняет панику автор статьи. Правда, фактических аргументов у него — ноль, но зато эмоций масса.
Михал Фишер (Michał Fiszer), военный эксперт
Первый призыв к созданию федеративного европейского государства прозвучал. Нам надо выбирать, сесть на этот поезд или остаться в одиночестве на платформе.
Европа, похоже, договорилась с Дональдом Трампом по Гренландии, что позволит ей сосредоточиться на России и исходящей с востока угрозе. Эта угроза вполне реальна, и если она в итоге материализуется, это будет иметь гораздо более тяжелые последствия, чем потеря Гренландии в пользу США (заявления о "российской угрозе" носят бездоказательный характер и направлены исключительно на разжигание военной истерии, — прим. ИноСМИ). То, что Вашингтон отказывается от неукоснительного соблюдения закрепленных в Уставе Организации Объединенных Наций принципов, стало свершившимся фактом. Если Америка и не осуществит свои угрозы прямо сейчас, неизвестно, чего от нее ожидать в будущем. Предварительные договоренности с США предполагают расширение договора 1951 года с возможностью создания дополнительных американских военных баз в Гренландии, которые, возможно, даже получат статус экстерриториальных. Европа также будет более активно участвовать в обеспечении безопасности в Арктике. Кроме того, в Гренландии планируется организовать совместное многонациональное командование обороной региона — правда, во главе с американским генералом или адмиралом. На наш взгляд, решение отличное и имеет только один недостаток: американский президент может снова передумать. <…>
Землетрясение в альянсах
Позиция вашингтонской администрации нас сильно удивила. Мы ожидали постепенного перехода ответственности за защиту Европы к европейским государствам. Мы предполагали, что участие Соединенных Штатов может ограничиться поддержкой обороны Европы самолетами, средствами спутниковой, радиоэлектронной разведки, осуществлением радиолокационного наблюдения за воздушным пространством, передачей полученной от агентуры разведывательной информации и ее анализом. И, прежде всего, выполнением функции "арсенала демократии", то есть поддержкой в виде поставок вооружения и боеприпасов. Не обязательно бесплатно, возможно, по какой-то льготной кредитной схеме, что-то вроде ленд-лиза времен Второй мировой войны.
Это мы считали минимумом. Ничего ниже этого уровня мы не могли себе даже представить, и то только в ситуации, когда бóльшая часть американских войск будет задействована на Тихом океане против Китая. Разоружилась не только Европа. Этот процесс коснулся и американцев. Военные возможности США после окончания холодной войны также значительно сократились. На протяжении 1990–2015 годов, целой четверти века, когда западный мир пребывал в сладком летаргическом сне, вооруженные силы Соединенных Штатов переориентировались на действия в нестабильных странах Третьего мира. Ставка делалась на мобильность, компактность и скорость развертывания: технику и войска предполагалось оперативно перебрасывать в отделенные от США регионы.
Значительная часть этой техники и мобильные части легкой пехоты для действий в случае полномасштабной войны с Россией совершенно не годилась. Поэтому мы были готовы взять дело защиты Европы в свои руки (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). Мы понимали, что нам придется наращивать свои оборонные возможности, но мы рассчитывали делать это во взаимодействии с США, собирались приобретать многие технологии за океаном. Эти ожидания были вполне оправданны и справедливы.
Сегодня вдруг оказалось, что мы должны полагаться на наши собственные технологии, наше собственное производство и что купленная за океаном техника вообще может оказаться бесполезной, если американцы решат дистанционно заблокировать работу, например, таких систем, как ракетные комплексы или боевые самолеты. Кроме того, Европу достаточно отрезать от технической поддержки и поставок боеприпасов, чтобы после нескольких месяцев боевых действий американская техника просто перестала работать.
В условиях полной непредсказуемости нынешней американской администрации может оказаться, что, если с Россией не произойдет прямой конфронтации (что вообще трудно себе представить), мы вообще не получим от США никакой поддержки, например, в виде вооружения, боеприпасов и разведывательной информации.
Реакция Европы
Европа отреагировала правильно — солидарностью и запуском собственных масштабных оборонных программ, в том числе предполагающих создание недостающих возможностей в области разведки, командования, ударов вглубь территории противника, противоракетной и антидроновой обороны. Второе направление — развитие собственных производственных мощностей в области вооружений, наращивание производства техники и боеприпасов. Третье направление — формирование новых подразделений, строительство казарм и полигонов, подготовка профессиональных военных и резервистов, увеличение количества мест в офицерских училищах.
Для этого понадобится время. Но курс взят верный, лишь бы мы успели создать собственный военный потенциал, который, желательно, позволял бы нам не только успешно обороняться, но и эффективно сдерживать русских — чтобы вообще избежать войны.
Но теперь прозвучал первый, очень конкретный призыв: нам нужна независимая Европа. Нужно создать свою собственную, независимую от кого-либо державу. Надо полагать, речь идет о единой федерации — такого объединения европейских наций, где Португалию оборона Польши заботит не меньше, чем сегодня жителей Вроцлава заботит защита Белостока. Конечно, для формирования такого менталитета жизни одного поколения будет недостаточно, но создание федерации с тесными политическими, экономическими, правовыми и военными союзами может занять всего десять лет. И это уже был бы очень большой шаг вперед.
Такое европейское государство, даже если бы это была федерация с очень большими правами регионов, наверняка имело бы шанс стать глобальной державой. Это позволило бы объединенной Европе давать отпор участникам концерта глобальных держав и сохранять свой суверенитет, взращивая собственные демократические ценности, создавая все необходимые условия для развития и процветания, образовать федерацию, в которой людям хочется жить. К Европе будут тянуться страны, желающие идти по тому же пути, с ними будет создаваться общая система рынков сбыта, торговли и обмена технологиями.
Итак, поезд подан. Если мы сядем в него и осознаем себя частью новой общности, которая претендует на роль важного игрока на международной арене, у нас есть будущее, есть возможность присоединиться к хорошей компании. Если, конечно, европейская федерализация в каком-то виде состоится, поскольку на самом деле путь от призывов до реализации очень далек. Но не исключен и другой сценарий, по которому, выбрав свободу и полный суверенитет, мы останемся на периферии. Никто никому ничего не навязывает. Но тогда нам нужно считаться с тем, что мы получим украинский вариант (характерный пример бездоказательной, нацеленной исключительно на разжигание страха "логики" сторонников противостояния с Россией, — прим. ИноСМИ).
50
Вообще-то, начинать новое мироустройство с раздела Польши - давняя традиция.
43
Назвать афтора идиотом - обидеть больных людей.
