Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп вел предвыборную кампанию под лозунгом отказа от военных интервенций, пишет Time. Однако в первый же год своего правления он постоянно применял силу в различных регионах. Операция в Венесуэле и война против Ирана довершили общую картину. А что дальше?
Эрик Кортеллеса (Eric Cortellessa)
Как только президент Дональд Трамп прибыл в Мар-а-Лаго в пятницу вечером, 27 февраля, он получил сообщение от сотрудников разведки США: они полагали, что им удалось обнаружить местоположение верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи.
К тому моменту прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Трамп начал готовиться к возможной войне с Ираном. Несколькими неделями ранее он поручил военным разработать в тесном сотрудничестве с Израилем оперативные планы совместного удара. Спустя восемь месяцев после бомбардировки трех иранских ядерных объектов он вновь озаботился ядерной программой Исламской республики. Последний раунд переговоров в Женеве не смог развеять его опасения. Трамп подозревал, что Тегеран готовит нападение на американские и израильские цели. Хотя США к тому времени уже разместили в регионе авианосную ударную группу, к которой затем присоединилась еще одна, иранские переговорщики не особо торопились достичь соглашения. Они предложили встретиться с американскими посланниками через неделю. "Когда я услышал это, — говорит Трамп, — я сказал: „Знаете, они ударят первыми“".
Пока гости развлекались в одной части его особняка и частного клуба на берегу океана, в другой части Трамп собрал высшее военное руководство и разведчиков. Именно в этот момент он принял решение нанести удар по иранскому режиму. "Мы начали намного раньше, — объяснил Трамп в телефонном интервью Time 4 марта. — Мы собирались сделать это только через неделю".
Ранним утром в субботу, в первый день рабочей недели в Тегеране, началась операция "Эпическая ярость". Американские ракеты дальнего действия и беспилотники вместе с израильскими самолетами поразили сотни иранских военных объектов: ракетные батареи, военные корабли, системы противовоздушной обороны и командные центры. Это была одна из самых масштабных воздушных операций в регионе за последние десятилетия. В результате бомбардировки погиб Хаменеи, который возглавлял страну в течение 36 лет. Также погибли несколько высокопоставленных иранских чиновников, которые считались его потенциальными преемниками. "Я убил всех их лидеров, — говорит Трамп. — Их больше нет". Боевые действия нанесли значительный ущерб мирным районам. На крайнем юге Ирана более 150 человек погибли в результате попадания снаряда в школу для девочек.
Иран ответил обстрелами американских баз и территории стран-союзников ракетами и дронами, поразив военные объекты по всему Персидскому заливу, включая авиабазу Аль-Удейд в Катаре. В результате удара иранского БПЛА по командному центру США в Кувейте погибли шесть американских военнослужащих. Отвечая на вопрос, должны ли американцы опасаться ответных атак внутри страны, Трамп признал такую вероятность. "Думаю, да, — сказал он. — Мы думаем об этом постоянно. Мы готовимся к этому. Да, мы ожидаем определенных вещей. Как я уже сказал, некоторые люди погибнут. Когда вы вступаете в войну, кто-то погибает".
Трамп обещал положить конец войнам, а не начинать их. Вместо этого он применяет вооруженные силы самым отчаянным образом. Ни один другой современный американский лидер не наносил удары по стольким странам за такой короткий промежуток времени. С момента возвращения на пост Трамп санкционировал атаки на восемь стран, три из которых никогда ранее не были прямой целью американских войск. Только в 2025 году он одобрил больше отдельных авиаударов, чем его предшественник за четыре года.
Трамп отдал приказ о проведении крупной кампании авиаударов по районам Йемена, подконтрольным хуситам. Он санкционировал морские атаки на суда из Венесуэлы, подозреваемые в наркотрафике, позже он одобрил операцию, в ходе которой был захвачен президент этой страны Николас Мадуро. В результате операции погибло более ста человек, а венесуэльский лидер был предан суду в Нью-Йорке. Спустя всего несколько дней после нападения на Иран США приняли участие в совместных военных операциях в Эквадоре, направленных против "определенных террористических организаций". Администрация Трампа также нацелилась на Кубу, президент которой Мигель Диас-Канель начал военные учения на фоне сообщений о том, что Трамп попросил своих советников разработать планы по свержению коммунистического строя, существующего на острове уже 60 лет.
Иными словами, если Трамп проводил предвыборную кампанию как "президент мира", то правит он как его полная противоположность. Теперь же он втянул США в конфликт, которого долгое время обещал избегать. Устранив лидера иранской теократии, он взвалил на США еще одно обязательство по смене власти на Ближнем Востоке. Трамп заявил журналу Time, что намерен принять участие в формировании нового руководства этой региональной державы, в которой проживает около 90 миллионов человек. "Одной из моих просьб будет дать нам возможность работать вместе с ними над выбором нового лидера, — говорит он. — Мне не нужно, чтобы все закончилось тем, что на смену придет еще один Хаменеи. Я хочу участвовать в отборе. Они могут выбирать, но мы должны убедиться, что это будет кто-то приемлемый для Соединенных Штатов".
Невозможно предсказать, как будет развиваться ситуация. На международном уровне аятолла, правивший жестоким исламистским режимом, не пользовался особой симпатией. По всему Тегерану и в иранских диаспорах толпы людей вышли на улицы, чтобы отпраздновать известие о его гибели (Эта неподтвержденная информация, с момента начала американской агрессии интернет в Иране отсутствует. — Прим. ИноСМИ). Некоторые считают, что атаки Трампа имеют историческое значение в лучшем смысле этого слова, поскольку позволили устранить явного противника, который стремился уничтожить США и которого Вашингтон долгое время считал главой ведущего государства — спонсора терроризма.
Но этот ход сопряжен с чрезвычайными рисками — для президентства Трампа, для хрупкого политического будущего Ирана, для стабильности в регионе и для безопасности американцев у себя в стране и за рубежом. Самое серьезное решение, которое может принять президент, — это решение, отправлять ли американские войска в опасную зону. Трамп, который когда-то позиционировал себя как противник участия в международных конфликтах, с поразительной быстротой переключился на открытую конфронтацию сразу на нескольких театрах военных действий.
В интервью Time Трамп заявил, что его цели — раз и навсегда устранить ядерную угрозу со стороны Ирана, ликвидировать его программу по созданию баллистических ракет и поставить там дружественное Западу правительство. "У нас должны быть деловые отношения со здравомыслящими и рациональными людьми", — говорит он. Однако Трамп начал войну, не представив аргументов ни стране, ни Конгрессу, а его администрация дала неясные — и порой противоречивые — объяснения целей этой миссии. Наибольшую тревогу вызывает риск того, что операция "Эпическая ярость" — это не кульминация его дрейфа в сторону наполненного войнами правления, а скорее начало новой главы.
Путь к войне с Ираном проложили две встречи с Биньямином Нетаньяху, состоявшиеся с интервалом в год.
Четвертого февраля 2025 года израильский премьер-министр впервые посетил Белый дом после возвращения Трампа к власти. Сидя за длинным столом в зале Кабинета, Нетаньяху начал с острого напоминания — об этом рассказали американские и израильские чиновники, присутствовавшие на встрече. Он отметил, что Иран планировал убить Трампа во время избирательной кампании 2024 года. Представители правоохранительных органов сообщали, что они пресекли два иранских заговора с целью убийства Трампа (Тегеран опроверг эти обвинения). Трамп давно смешивает геополитику с обидами, и иранское духовенство занимает особое место в его списке противников. Когда в ноябре 2024 года журнал Time спросил его о перспективах войны с Ираном, Трамп не отверг эту возможность. "Может случиться все", — сказал он.
Уловив момент, Нетаньяху провел презентацию. На слайдах были показаны растущие запасы высокообогащенного урана, центрифуги, вращающиеся все быстрее, и инспекторы, сообщающие о недочетах. С тех пор как Трамп вышел из ядерного соглашения, заключенного президентом Бараком Обамой в 2018 году, Тегеран постепенно расширял программу по обогащению урана, приближаясь к прорыву в этой области. К моменту второго вступления Трампа в должность международные инспекторы пришли к выводу, что Иран обладает достаточным количеством урана оружейного качества, чтобы за несколько недель собрать бомбу. "Послушайте, Дональд, — сказал Нетаньяху, наклонившись вперед, — эту проблему нужно решать, потому что они стремительно продвигаются вперед". Он сделал паузу, глядя президенту в глаза: "Вы не можете позволить Ирану стать ядерной державой при вашем правлении".
Тем не менее Трамп не был готов дать зеленый свет удару Израиля. Он предпочел начать с дипломатических усилий и поручил своему давнему другу, девелоперу Стиву Уиткоффу, найти решение. Американские и израильские чиновники согласовали 60-дневный срок, чтобы проверить, можно ли за это время достичь соглашения. Израильские чиновники заявляют, что этот срок был стратегически важным. По их мнению, когда срок истек, а Иран не пошел на уступки, скептицизм Трампа усилился. "Это убедило Трампа, что нам не с кем разговаривать, — говорит один израильский чиновник. — Это была уловка".
После того как Международное агентство по атомной энергии сообщило, что Иран скрыл некоторые аспекты своей ядерной программы в нарушение ранее принятых обязательств, израильская разведка поделилась с Белым домом информацией, якобы доказывающей, что Тегеран затягивает переговоры, тайно собирая компоненты, необходимые для создания оружия. 13 июня 2025 года Иерусалим нанес серию ударов, которые преодолели иранскую противовоздушную оборону и перерезали линии снабжения. Трамп был впечатлен и, как выразился один из его советников, не хотел оставаться в стороне от исторических событий.
22 июня Трамп санкционировал операцию "Полуночный молот" — тщательно скоординированную атаку на три наиболее важных ядерных объекта Ирана: в Фордо, Натанзе и Исфахане. Четырнадцать бомб GBU-57 Massive Ordnance Penetrator были доставлены стелс-бомбардировщиками B-2 Spirit в ходе операции, которую официальные лица назвали крупнейшей в истории США. Цель была ясна: поразить укрепленные объекты и снизить способность Ирана перейти ядерный порог. Оценки ущерба разнились. Хотя аналитики призывали к сдержанности, Трамп объявил, что объекты "фактически уничтожены". Когда ответные ракетные удары Ирана по американским базам оказались скорее символическими — перехваченными или ограниченными по масштабу — он объявил "12-дневную войну" законченной. Тегеран, по его словам, должен был сделать выбор: либо заявить о полном отказе от ядерных амбиций, либо столкнуться с дальнейшими последствиями.
Со временем Трамп стал рассматривать этот удар как успех на нескольких уровнях. После того как его администрация помогла договориться о перемирии в Газе, что обеспечило возвращение израильских заложников, удерживаемых ХАМАС, он представил операцию "Полуночный молот", наряду с убийством иранского генерала Касема Сулеймани в первом сроке, как рычаг влияния — доказательство того, что убедительная сила может изменить дипломатические уравнения. "Раньше было невозможно заключить такую сделку, — сказал Трамп Time прошлой осенью. — Ни один президент не был готов это сделать, а я смог. Благодаря этому Ближний Восток изменился".
Некоторые обозреватели увидели в "Полуночном молоте" подтверждение доктрины решительных действий — ограниченных по времени, но максимальных по силе. Другие посчитали, что это нормализовало практику Трампа наносить превентивные удары по суверенным государствам без уверенности в долгосрочных последствиях. Как бы то ни было, операция подкрепила уверенность Трампа в его возможностях. Она также заложила основу для нового шаблона: применить превосходящую силу, объявить победу, а затем предложить переговоры с позиции доминирования. К концу года Трамп говорил о войне уже не как о чем-то, чего следует избегать любой ценой, а как о средстве для достижения целей.
Вскоре на карте запестрели более мелкие операции: удары по судам, предположительно причастных к наркотрафику в Карибском бассейне. Совместные рейды с региональными партнерами против инфраструктуры картеля вдоль побережья Венесуэлы. Тайные действия против преступных группировок в Эквадоре. Кульминация наступила в январе, когда американские силы специальных операций на рассвете захватили в Каракасе Мадуро, которому уже на территории США были предъявлены обвинения в наркотерроризме.
Затем фокус дипломатии снова сместился на ядерную программу Ирана. Трамп привлек своих доверенных лиц: Уиткоффа и своего зятя Джареда Кушнера, которые вели переговоры по Газе и возглавили посреднические усилия администрации между Россией и Украиной. Их мандат был прост, но в нем присутствовала некая ирония: им предстояло добиться соглашения, по существу, мало отличающегося от ядерной сделки, заключенной Обамой, — той самой, что Трамп раскритиковал и в пух и прах и расторг на первом президентском сроке.
Тем временем Исламская республика разгоняла антиправительственные протесты по всей стране. Трамп усмотрел в этом возможность. Он пообещал демонстрантам, что подмога “уже в пути”, и пригрозил Тегерану готовящимся военным ответом, хотя и не предпринял никаких действий, когда иранские власти отключили в стране интернет и учинили бойню, в которой погибло до 30 тысяч человек (такие цифры приводят западные источники, независимых подтверждений тому нет, — прим. ИноСМИ). По словам высокопоставленных чиновников администрации, Трамп полагал, что нажим улицы в сочетании с американскими угрозами усадит Тегеран за стол переговоров.
Но попытки Уиткоффа и Кушнера заключить соглашение в Женеве ни к чему не привели. Когда посланники вернулись с пустыми руками, Трамп заключил, что иранцы тянут время — один высокопоставленный американский чиновник назвал это “игрищами, уловками и волынкой”. Иран отказался вести переговоры по двум вопросам, которые западные официальные лица, наоборот, считали основополагающими: программе создания баллистических ракет и поддержке региональных марионеточных сил, включая “Хезболлу” и ХАМАС.
Затем, по словам двух чиновников Трампа, посвященных в ход переговоров, переход к конфронтации ускорили два события. Первое — поступившие разведданные о том, что Иран готовит баллистические удары — включая “потенциально предупредительные” против американских сил в регионе. “Президент решил, что не будет сидеть сложа руки, и не позволит, чтобы на американские силы на Ближнем Востоке сыпались ракеты”, — сообщил журналистам один из чиновников. Вторым стали одновременные подвижки к войне со стороны Нетаньяху. “Мы знали, что Израиль предпримет те или иные действия, — заявил 2 марта госсекретарь Марко Рубио. — Мы знали, что это ускорит атаку на американские войска, и мы знали, что если сами не предпримем никаких превентивных мер, то понесем большие потери”.
Нетаньяху 11 февраля вернулся в Вашингтон на встречу с Трампом, которую участники назвали чрезвычайно серьезной. На сей раз не нашлось места ни дежурным остротам Трампа, ни театральным отступлениям. В течение трех часов двое мужчин в Белом доме строили оперативные планы и обговаривали точные параметры скоординированной кампании. Трамп ранее заявлял журналу Time, что не доверяет израильскому премьеру — “я вообще никому не доверяю”, — но вот они сидят и дружно работают над операцией, которая изменит расстановку сил в регионе. К тому времени, как Нетаньяху покинул Вашингтон, план атаки был определен. Спустя две с небольшим недели на Тегеран упадут первые бомбы.
Даже тем, кто знаком с историей Ближнего Востока лишь понаслышке, нетрудно себе представить мрачные сценарии, которые могут развернуться в дальнейшем. Когда Джордж Буш распорядился о вторжении в Ирак в 2003 году, члены его администрации предсказывали, что после падения режима Саддама Хусейна американские войска будут чествовать как освободителей. На какое-то мгновение это казалось вполне правдоподобным. Но разверзшаяся вскоре трясина войны поглотила весь регион, унесла множество жизней, растратила богатство американцев, усилила влияние Ирана и всколыхнула волну радикализации, чьи последствия сказываются на мировой политике и поныне. Отталкиваясь от усталости и разочарования от войн в Ираке и Афганистане, Трамп и сформировал свою идеологию “Америка прежде всего”.
Теперь же он развязал войну, сопряженную с теми же самыми рисками. “Даже в тех случаях, когда у нас был некий долгосрочный план — как, например, в Ираке или Афганистане — все заканчивалось плачевно, — рассуждает эксперт по Ирану из Международной кризисной группы в Женеве Али Ваез. — На сей же раз это не более чем самообольщение”.
Трамп ограничился лишь формальным уведомлением Конгресса, проведя перед началом атаки брифинг для ограниченного круга лидеров. Большинство законодателей узнало об этом лишь постфактум. До этого никаких публичных дискуссий о войне практически не велось — более того, она даже не упоминалась в обращении к Конгрессу несколькими днями ранее. Впоследствии одни чиновники назвали удары неизбежными для предупреждения надвигающейся угрозы, другие же — давно спланированной попыткой подорвать военное руководство Ирана и привлечь Тегеран к ответственности. Заявление Рубио о том, что Израиль сам готовит нападение и что Вашингтон решил действовать упреждающе, чтобы ослабить Иран и сорвать ответный удар по американским объектам, было еще одним обоснованием.
В телефонном разговоре с Time Трамп подчеркнул превентивный характер миссии. “Доктрина “Америка прежде всего” на самом деле призвана сохранить безопасность Америки и не допустить, чтобы другие страны, ну, вы понимаете, наносили по нам удары, — сказал он. — Бывают случаи, когда у вас нет выбора. Это один из них”. По его словам, цель заключается в том, чтобы лишить Иран возможности угрожать США. “У них не может быть ядерного оружия. Это во-первых, во-вторых и в-третьих — и точка. В-четвертых, никаких баллистических ракет”, — говорит он. Еще одна цель, по словам Трампа, — усадить во главе Ирана “кого-то рационального и здравомыслящего”.
Однако эксперты сомневаются, что США сформируют более стабильное правительство на смену тому, что стремятся сместить. “Это не режим отдельных лидеров. Это режим прочных институтов с монополией на принуждение, — объясняет эксперт по Ирану из Брукингского института Сюзанна Мэлони. — За вычетом непрерывной вереницы убийств мне не совсем ясно, как, по мнению президента, он намерен назначить следующего лидера страны”.
Другие утверждают, что опасность еще глубже: крах Исламской республики грозит скорее раздробить Иран, чем реформировать его, положив начало междоусобицам в борьбе за власть, опосредованным конфликтам или даже гражданской войне. Администрация Трампа ставит на то, что население Ирана обрадуется внешнему давлению на фундаменталистский режим. Иран — молодая страна, более 40% его населения моложе 30 лет, и многие из них всю свою жизнь прожили в условиях санкций. Советники Трампа полагают, что недовольство правящей элитой может привести к переменам, особенно если новое правительство вскорости найдет общий язык с другими региональными державами, такими как Саудовская Аравия и другие государства Персидского залива, за последние годы сблизившимися с США и Израилем.
Но эта надежда разбивается о суровую реальность. Народное недовольство само по себе не перерастет в революцию. У демонстрантов не хватает оружия и организации, зато у служб безопасности его в избытке. Если режим выстоит, перед США замаячит решение, которого они так пытались избежать: об отправке сухопутных войск, чтобы довершить начатое.
Трамп такой возможности не исключает. Он считает, что цели кампании могут быть достигнуты в течение четырех-пяти недель, хотя и не исключает, что сроки растянутся на большее время. Как бы то ни было, уверяет он, война будет продолжаться до тех пор, пока эти цели не будут достигнуты. “У меня нет ограничений по времени, — говорит он. — Я хочу довести дело до конца”.
Внезапный разворот Трампа, который ранее противился вмешательствам за границей — суровое испытание для коалиции, вернувшей его к власти. В стане уже возникли разногласия, а давние союзники сомневаются в целесообразности кампании таких масштабов — понемногу возрождается прежний изоляционистский дух, ставший квинтэссенцией движения MAGA. Такер Карлсон и Мегин Келли обвинили Израиль в том, что он втянул США в заграничную авантюру. Марджори Тейлор Грин, в прошлом одна из самых ярых союзниц Трампа, не скупится на критику и обвинила его в предательстве движения. “Совсем не такой мы себе представляли MAGA, — написала она у себя в X. — Позор!” Недруги также ехидничают, что война по-своему повторяет сценарий фильма “Хвост виляет собакой” — поскольку президент столкнулся с падением рейтингов, скандалом вокруг досье Эпштейна и экономической нестабильностью в преддверии промежуточных выборов.
От реакции Трампа на эти вызовы будет зависеть, как долго продлится война — особенно если она окажется непопулярной. Именно за это в свое время поплатился Буш: его война в Ираке стала настолько ядовитой политически, что от него отвернулись даже однопартийцы. Ирония очевидна: Трамп привнес новую струю в республиканскую политику, отвергнув внешнеполитическое наследие клана Бушей, однако рискует угодить в ловушку тех самых сил, что помогли свергнуть эту династию.
Сам Трамп убежден, что на сей раз исход будет иным. Ранее, например, в Венесуэле, он уже начинал решительные военные действия, но быстро прекращал, не давая им перерастали в затяжные войны. Но, как он сам охотно признает, это гораздо более масштабная и рискованная авантюра, и ее последствия менее предсказуемы. По мере развития конфликта перед Вашингтоном встает тот же вопрос, который не давал покоя главнокомандующим на протяжении поколений. Президенты вольны выбирать, как и когда начать войну. Но не им решать, чем она закончится.
30
Трамп сейчас - это тряпичная кукла на ниточках в руках отмороженного сиониста Нетаньяху
28
Хвост виляет собакой....Иудорейх не только виляет, но и крутит сумасшедшими штатами , как хочет.
Обсудить
