Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мусор на улицах, бездомные и граффити. Но самое страшное в Брюсселе не то, что увидел голландский путешественник Том, а то, чего он не нашел. Среди многоликой толпы он не встретил ни одного коренного бельгийца.
Добрый день, народ! На этот раз я в Брюсселе, столице Бельгии. Многие советовали мне приехать сюда, это должна быть абсолютная дыра. Я решил взглянуть сам. Просто прогуляюсь.
Сейчас я в районе под названием Моленбек. Он известен своим высоким уровнем преступности, множеством беспорядков и кучей иммигрантов. Так что давайте проверим, на что я наткнусь. Погнали.
Мусор валяется на улице. Что ж, "хорошее место". Мини-маркет "Кабул". Да здесь прямо маленький Афганистан.
Путешественник Том решил переговорить с местным африканским иммигрантом.
— Скажи мне кое-что. Это Моленбек, да? Где бельгийцы, приятель? Я не вижу бельгийцев. Я вижу только иностранцев, понимаешь. Сомалийцы, афганцы, турки. Где бельгийцы? Они уехали?
— Не там ищешь, они в других районах живут.
— Да уж, приятель. Я ищу уже 30 минут. Не нашел ни одного бельгийца. Может, они переехали в Сомали. Хорошего тебе дня. Пока-пока. Береги себя, приятель.
— Не там ищешь, они в других районах живут.
— Да уж, приятель. Я ищу уже 30 минут. Не нашел ни одного бельгийца. Может, они переехали в Сомали. Хорошего тебе дня. Пока-пока. Береги себя, приятель.
Итак, вот мы и на центральном вокзале Брюсселя.
На вокзале оказалась куча бездомных, а сразу за углом к голландцу пристали иммигранты.
— Брат, я снимаю себя. Просто снимаю себя.
— Не снимай тут. Убери камеру. Проблемы будут у тебя.
— Нет, приятель. Я просто себя снимаю. В чем проблема?
— Просто не снимай.
— Я имею право снимать здесь все, что, черт возьми, захочу.
— Ну и делай, но не тут.
— Лучше тебе отсюда уйти.
— Я в Европе и могу снимать, что пожелаю. Я слушаю, просто в чем его проблема?
— Что ты знаешь про Африку?
— Мы не в Африке, а в Европе.
— А кто Европу строил?
— Кто бы ни строил, вы ее разрушаете.
— Не снимай тут. Убери камеру. Проблемы будут у тебя.
— Нет, приятель. Я просто себя снимаю. В чем проблема?
— Просто не снимай.
— Я имею право снимать здесь все, что, черт возьми, захочу.
— Ну и делай, но не тут.
— Лучше тебе отсюда уйти.
— Я в Европе и могу снимать, что пожелаю. Я слушаю, просто в чем его проблема?
— Что ты знаешь про Африку?
— Мы не в Африке, а в Европе.
— А кто Европу строил?
— Кто бы ни строил, вы ее разрушаете.
Невероятно, ребята, невероятно. Так в наши дни выглядит Брюссель, народ. Это Европа. Столица Европы. Вот что это такое. Ни больше ни меньше.
Том решил побеседовать с единственным местным, которого нашел в кафе.
— Можете ли вы мне что-нибудь рассказать о районе? Я гулял здесь минут 30–40, и на меня напали из-за камеры, хотя я снимал только себя. Здесь всегда так?
— Боятся, что ты снимаешь их, ведь они приторговывают наркотиками. На этой улице полиция проводила расследование, снимали улицы. Думаю, поэтому они так реагируют на камеры.
— Это обычный день тут? Потому что я бы предположил, что это исключение, но вы говорите, что это спокойный день.
— Обычное утро.
— И что вы думаете о всей этой ситуации? Кругом североафриканцы, и кажется, будто они захватывают город?
— Дерьмовая ситуация. Но захватить у них ничего не выйдет, у местных тут много бизнесов, так что мы готовы. Но бельгийцы опасаются, что это лишь начало.
— Боятся, что ты снимаешь их, ведь они приторговывают наркотиками. На этой улице полиция проводила расследование, снимали улицы. Думаю, поэтому они так реагируют на камеры.
— Это обычный день тут? Потому что я бы предположил, что это исключение, но вы говорите, что это спокойный день.
— Обычное утро.
— И что вы думаете о всей этой ситуации? Кругом североафриканцы, и кажется, будто они захватывают город?
— Дерьмовая ситуация. Но захватить у них ничего не выйдет, у местных тут много бизнесов, так что мы готовы. Но бельгийцы опасаются, что это лишь начало.
Полиция сюда не приезжает, ведь они тоже слишком напуганы. Все зависит от правительства, мэра, людей, которые действительно принимают решения, но они ничего не делают, так что вот так. Тошно. Тошно. Это Европа, народ.
Пока Том брел по улице, из ниоткуда появились несколько алжирцев и пристали все с теми же угрозами.
— Что? Я могу снимать все, что, черт возьми, захочу. Подойди и скажи мне в лицо. Я могу снимать себя.
— Не снимай нас. Иди отсюда. Тут нельзя снимать.
— Я могу снимать себя, мы же в Европе. Мы не в Алжире. Так я могу снимать? Хорошо, все, так что я буду снимать, ладно.
— Не снимай нас. Иди отсюда. Тут нельзя снимать.
— Я могу снимать себя, мы же в Европе. Мы не в Алжире. Так я могу снимать? Хорошо, все, так что я буду снимать, ладно.
Итак, народ. Гуляю где-то полтора часа в Брюсселе, столице Бельгии. Помните, это Европа. Человек 20 североафриканцев сказали мне не снимать. Сказали, что я не могу делать то, что я делаю, чего я не приемлю. Что случилось с Европой, люди, серьезно, что случилось? Это ненормально.
