Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Пит Хегсет был ошеломлен ответными атаками Ирана на США, пишет Time со ссылкой на осведомленные источники. Как отмечается, Белый дом также не ожидал, что Тегеран будет использовать контроль над Ормузским проливом, чтобы создать экономически шок.
Эрик Кортеллеса (Eric Cortellessa)
Шла третья неделя иранской войны. К Дональду Трампу в Овальный кабинет вошла группа доверенных советников. Новости они принесли нерадостные.
Опытный социолог Тони Фабрицио провел опросы, и те показали: война, которую развязал Трамп, становится все более непопулярной. Бензин подскочил выше $4 за галлон. Фондовые рынки рухнули до многолетних минимумов. Миллионы американцев готовятся к уличным протестам. Тринадцать военных США — подтвержденные потери. Некоторые ключевые сторонники Трампа выступили с критикой конфликта без видимого конца. Глава аппарата Белого дома Сьюзи Уайлс и несколько помощников должны были объяснить президенту простую истину: чем дольше затягивается война, тем сильнее удар по рейтингу и шансам республиканцев на ноябрьских промежуточных выборах.
Для Трампа это суровое предупреждение прозвучало тревожно. По словам высокопоставленного чиновника администрации, президент каждое утро начинал с просмотра видео. Военные чиновники собирали для него нарезку кадров с поля боя — исключительно успешных атак. Трамп говорил советникам: репутация верховного главнокомандующего, который уничтожил ядерную угрозу со стороны Ирана, могла бы стать одним из главных достижений. Но Уайлс, по данным двух источников в Белом доме, беспокоилась. Помощники показывали президенту радужную картину того, как войну воспринимают внутри страны, и говорили Трампу то, что он хочет слышать, а не то, что нужно. Как утверждают чиновники, Уайлс призывала коллег "быть честнее с боссом" — прямо говорить о политических и экономических рисках.
То совещание отразило реальность, которую Белый дом больше не может игнорировать. Время уходит. Президент, его партия и американская публика заплатят еще более высокую цену. Трамп обещал возродить экономику и не втягивать США в зарубежные конфликты. Теперь он начал войну, одобрения на которую не получал. А экономические проблемы, вероятно, только начинаются. После крупнейшего нефтяного шока в современной истории прошел месяц, прогнозы мирового роста резко снижены. В Европе и Азии возникают перебои с поставками. Энерготрейдеры предупреждают: мир еще не ощутил всей тяжести кризиса. Долгая блокада Ормузского пролива — узкого прохода, главного маршрута для вывоза нефти и газа из Персидского залива — может обрушить мировую экономику в рецессию.
Президент остался недоволен положением дел. Он разошелся во мнениях с некоторыми чиновниками администрации. Его злило негативное освещение войны. По словам двух советников и двух членов Конгресса, которые говорили с Трампом за последнюю неделю, растущая политическая и экономическая цена заставила президента искать выход. Трамп сказал им, что хочет свернуть кампанию из опасений затяжного конфликта, чреватого подрывом позиций республиканцев перед промежуточными выборами. В то же время президент хочет, чтобы операция ознаменовалась решительным успехом. Союзники говорят: Трамп ищет способ объявить о победе, остановить боевые действия и надеяться на стабилизацию экономики. Надо успеть, пока политический ущерб не стал необратимым. "Временные рамки ограничены", — говорит высокопоставленный чиновник администрации. Как и другие опрошенные для этого материала, он попросил об анонимности, чтобы откровенно говорить о ходе мыслей президента.
Трамп решил рискнуть: в обращении к нации 1 апреля он превознес военные триумфы и заявил, что операция "близится к завершению". И еще: в ближайшие 2-3 недели США нанесут по Исламской Республике "сильнейший удар". Он пригрозил уничтожить энергетическую инфраструктуру страны. "Мы вернем их в каменный век, — сказал президент, — туда, где им место".
На следующее утро Трамп дал Time телефонное интервью. Президент заявил: Иран хочет сделки, чтобы прекратить бойню. "Почему бы им не позвонить? Мы взорвали три больших моста прошлой ночью, — сказал Трамп. — Их уничтожают. Говорят, Трамп не договаривается с Ираном. Но это же легкие переговоры".
За бравадой скрывалось другое. В Западном крыле росло понимание: ситуация ускользает из-под контроля. Ключевые чиновники Трампа, в том числе министр обороны Пит Хегсет, такого ответа не ожидали. Тегеран обрушил шквал ударов на американские и израильские цели по всему региону. Пострадали страны, которые долго считались запретной зоной: Кувейт, Бахрейн, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и Катар. Последний укрывал иранских посредников террористов и одновременно служил каналом для закулисной дипломатии между США и ХАМАС. Ответ Ирана разбил надежду на символическую месть. Перед войной Хегсет приводил пример сдержанной реакции Ирана на прошлые удары Трампа. Он считал: точечная сила навредит Тегерану, но большую войну не вызовет. Хегсет "оказался застигнут врасплох. Без вариантов", — говорит человек, знакомый с ситуацией.
Пентагон не согласен. "Американская армия — самая продвинутая, самая опытная и самая проверенная в мире, — говорит Time Шон Парнелл, пресс-секретарь Хегсета. — Задолго до начала операции „Эпическая ярость“ мы просчитали, отработали в учениях и подготовились к любому ответу Ирана. От самого слабого до самого жесткого. Нас ничем не удивить. Мы готовы. Мы доминируем и побеждаем".
© REUTERS / Evelyn Hockstein
Президент США Дональд Трамп, госсекретарь Марко Рубио и министр обороны Пит Хегсет
По данным Пентагона, операция "Эпическая ярость" — бесспорный успех. 90% ракет Ирана уничтожены или выведены из строя. 70% пусковых установок нейтрализованы. Более 150 военных кораблей — выведены из строя. Верховный лидер аятолла Хаменеи убит, а вместе с ним — многие из главных помощников. Но более масштабные цели Трампа, скорее всего, достигнуты не будут. Он обещал навсегда закрыть Тегерану путь к ядерному оружию, уничтожить ракетную программу и заменить жестких теократов на дружественный режим. Времени осталось мало. Белый дом сам установил сжатые сроки.
Трамп представил операцию как близкую к победе. "У нас все карты на руках, у них — ничего, — сказал он. — Мы на пути к скорому выполнению всех военных целей Америки". Но финал остается туманным: Трамп одновременно обещает усилить боевые действия и свернуть их. Он поклялся использовать беспрецедентные средства для сокрушительного удара по Ирану. Но тут же сказал в интервью Time, что он никогда не позволит искусственному интеллекту принимать судьбоносные решения. Цепочка командования всегда будет под контролем человека. "Я бы не позволил ИИ делать это, — говорит Трамп. — Я уважаю ИИ. Это решение, которое должен принять президент — при условии, что он компетентен". Помимо этого, почти нет вариантов, от которых он готов отказаться.
Стив Уиткофф, давний друг и посланник президента, объясняет это деловой карьерой. В бизнесе главное — сохранять свободу маневра. "У Дональда Трампа всегда есть несколько стратегий выхода, — говорил Уиткофф коллегам в Белом доме и Госдепартаменте. — Он сохраняет несколько вариантов, несколько выходов, а затем прощупывает ситуацию". Но войны имеют свойство обгонять планы президента. Риск авантюры Трампа в том, что усиление военной кампании в ближайшие недели скорее закроет пути отхода, чем создаст новые.
Когда началась подготовка к войне, администрация верила в победную формулу. США нанесут первый удар такой силы, что единственным ответом Тегерана станет ограниченная месть. Достаточно громкая для внутренней аудитории, но без новых атак. Эта теория опиралась на прецедент. В первый срок Трамп приказал убить иранского генерала Касема Сулеймани. Ответом Ирана стал ракетный удар по американской базе. Жертв не было, и об ударе предупредили заранее. После операции "Полуночный молот" — воздушной кампании против ядерных объектов Ирана в июне 2025 года — ответ был столь же сдержанным.
Трамп давно предпочитает то, что помощники называют "одноразовыми" операциями. Он проводил их в Йемене, Сирии и Сомали. В январе он осуществил дерзкий захват венесуэльского лидера Николаса Мадуро. Диктатора тайно вывезли из страны для суда в США. Это создало условия для прихода более сговорчивого партнера — исполняющей обязанности президента Дельси Родригес. Затем Трамп занялся обеспечением доступа США к венесуэльской нефти — одному из крупнейших запасов в мире. По словам помощников, Трамп считал Венесуэлу наглядным уроком. Быстрое и хирургически точное вмешательство может решить три задачи сразу. Первая — свергнуть враждебный режим. Вторая — поставить на его место сговорчивого партнера. Третья — обеспечить интересы Америки. И все это без втягивания страны в бесконечную конфронтацию.
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху — сторонник военной агрессии против Ирана — иначе представлял себе развитие событий. За последние полгода он неоднократно говорил Трампу: прошлые успехи против Ирана должны стать прелюдией к более долгой, финальной кампании, сообщил Time израильский чиновник. 11 февраля Нетаньяху приехал в Вашингтон на личную встречу с президентом. Она продлилась несколько часов. "Мы зашли так далеко, Дональд, — сказал Нетаньяху Трампу, по словам присутствовавшего источника. — И должны закончить начатое". Иран играет на время, сказал Нетаньяху, и сделает бомбу тайно. "После прошлого удара они решили, что терять нечего", — говорит другой израильский чиновник. По его логике, Тегеран придет к простому выводу: только ядерное оружие спасет от повторения такого кошмара.
© AP Photo / Alex Brandon
Президент Дональд Трамп приветствует премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху у Западного крыла Белого дома
План атаки привели в движение почти за месяц до исполнения, утверждают два высокопоставленных американских чиновника. Потребовались недели кропотливой координации. Бо́льшая часть работы прошла в тесных консультациях с израильскими коллегами. Когда 17 февраля New York Times опубликовала детали планирования операции, Трамп обрушил на помощников поток ругательств. А затем сказал журналистам: он примет решение об ударах в течение "10-15 дней". Хотя сам знал: США запланировали атаку гораздо раньше. "Он намеренно вводил общественность в заблуждение, чтобы не допустить срыва миссии", — говорит чиновник Белого дома.
Трамп так боялся утечек, что обманывал даже помощников. 27 февраля он улетел в Мар-а-Лаго. Помощники собрались в импровизированной Ситуационной комнате. Количество присутствовавших пришлось Трампу не по нраву. "Группа была слишком большая", — вспоминает чиновник. В комнате оказались даже те, кого Трамп не знал или знал плохо. В какой-то момент президент отрезал: операция отменяется. Он будет думать дальше. Очередной обман: Трамп принял решение атаковать той же ночью. Когда комната опустела, он позвал только приближенных — маленький, доверенный круг. Тех, кто должен быть рядом, когда упадут первые бомбы.
Тем вечером Трамп ужинал в патио Мар-а-Лаго с заместителем главы аппарата Стивеном Миллером, госсекретарем Марко Рубио, Уиткоффом и юрисконсультом Белого дома Дэвидом Уоррингтоном. Вице-президент Джей Ди Вэнс оставался в Ситуационной комнате в Вашингтоне. Чиновник Трампа говорит, что так требует протокол непрерывности работы правительства. Во время секретных операций президент и вице-президент не должны находиться вместе, если оба не в Белом доме. Из всей команды Вэнс сопротивлялся операции больше всех, утверждают два источника. "Джей Ди это совсем не нравится, — сказал Трамп собравшимся под звездами Палм-Бич. — Но решение принято".
В Белом доме говорят: перед наступлением Вэнс перечислил все плюсы и минусы. И заверил: "Когда президент решает, вице-президент поддерживает его на 100%". Помощник Вэнса комментировать ситуацию не стал.
Операция "Эпическая ярость" началась с массированной серии ударов, в одном из которых погиб верховный лидер Ирана. Ответ оказался масштабным: залпы ракет и дронов по американским базам в Ираке и Сирии, обстрелы израильских городов, нападения на коммерческие суда в Персидском заливе и скоординированные атаки прокси-милиций по всему региону. Хегсет был среди застигнутых врасплох: "Он знал, что иранцы ответят. Но когда они начали атаковать чуть ли не весь регион, он опешил: „Ого, а у нас все серьезно“".
Администрация также не ждала, что Иран использует главный козырь — контроль над Ормузским проливом. Через него ежедневно проходит 20% мировой нефти. В ответ на удары США Тегеран объявил блокаду и закрыл пролив, разрешив проход только невраждебным судам. Экономический шок ударил по американцам сильнее, чем полагал ближний круг Трампа. Цены на бензин взлетели. Трамп попытался объяснить это необходимой платой, кратковременным бременем, ценой за уничтожение ядерной угрозы Ирана.
С одной стороны, Трамп увидел в агрессии Ирана пользу. Он поверил: это докажет его правоту, что Исламская Республика представляет собой дестабилизирующую угрозу. "Вы видели их поведение в последние два дня, — сказал он мне 4 марта по телефону. — Они бы уничтожили всех". Но советники боялись другого: война отпугнет сторонников — тех, кто поверил обещанию Трампа не начинать новых зарубежных войн. Трамп пришел к власти в 2024 году на обещаниях доступных цен для граждан, критике Байдена за инфляцию, посулах возврата к доковидной экономике. Теперь цены на топливо и товары ползут вверх — иранский конфликт начал подтачивать главные предвыборные обещания.
Трамп столкнулся с парадоксом. Он хочет закончить войну, но не может уйти без достижения целей, которые навсегда закроют Ирану дорогу к ядерному оружию. На внутренних совещаниях чиновники по нацбезопасности предупреждали: долгая война не сдержит Тегеран, а ускорит создание бомбы. "Единственный способ для них предотвратить повторение такого кошмара — получить ядерное оружие, — говорит другой чиновник администрации. — Теперь на нас лежит больше ответственности. Нужно осязаемое, выполнимое соглашение, которое точно перекроет им путь через ядерный порог".
Бои затягиваются. Трампа стойкость Тегерана удивляет: "Они очень выносливые и терпят чудовищную боль, я их за это уважаю. Но дело вот в чем: они лучше ведут переговоры, чем ведут бои".
Теперь администрация столкнулась с непростой задачей. Нужно найти выход, но не допустить при этом, чтобы кто-то счел победу несущественной. Создать новый режим — стабильный и прозападный — оказалось сложнее, чем думал Трамп. Один чиновник описывает войну как мрачную игру в "ударь крота". Удары выбивают лидеров одного за другим. Чиновники роются в руинах в поисках жизнеспособной замены.
В начале марта Трамп заявил Time: "Я хочу участвовать в выборе нового иранского лидера. Они могут выбирать, но мы должны убедиться, что он устраивает США". Такой исход — из области фантастики. В речи 1 апреля Трамп соврал, что смена режима никогда не была целью Штатов. Помощники надеются на иное: военный разгром Ирана и уничтожение руководства перекроют дорогу к ядерной бомбе, уничтожат ракетную программу и запустят внутренние перемены. Но и это рискованно. Простые иранцы безоружны, тогда как против них выступает армия, готовая обрушить на собственный народ сокрушительную силу.
© AP Photo / Vahid Salemi
Протестующие против атак США на ядерные объекты в Иране скандируют лозунги, одна из них держит плакат с изображением Верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. Тегеран, Иран, 22 июня 2025 года
Независимые аналитики считают: открыть пролив можно или войной на земле, или миром за столом. Ни один путь простым не выглядит. Нетаньяху и наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман склоняются к затягиванию конфликта, поскольку видят в этом редкий шанс ослабить общего врага. Но также они понимают, что зависят от графика Трампа. В Израиле приближаются выборы, и без поддержки Трампа у Нетаньяху почти нет пространства для маневра, говорит израильский чиновник. "Они сделают то, что я скажу, — говорит Трамп Time об израильтянах. — Это хороший командный игрок и он остановится, когда остановлюсь я. Если его не спровоцируют. А если спровоцируют — выбора не будет. Но в любом случае они остановятся, когда остановлюсь я".
Как война повлияет на ноябрьские выборы? И что эти результаты будут значить для остатка президентского срока? Этот вопрос довлеет над Трампом и всеми его решениями. Некоторые советники улавливают в мыслях президента нотку смирения. В частных беседах он часто указывает на простую закономерность: партия, которая находится у власти, обычно теряет позиции на промежуточных выборах. "История — тяжелая штука", — говорит помощник. Но она же подсказывает: проиграть выборы — не худший конец для президента, который развязал войну.
