Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Главным проигравшим в войне с Ираном станет затеявший ее Дональд Трамп, пишет Economist. США не достигни ни одной из заявленных целей, а сами боевые действия подчеркнули немощность американской военной машины.
Неспроста он так ищет развязку.
Не во всех войнах есть победитель. Но в каждой есть по крайней мере один проигравший, и если прекращение огня действительно положит конец войне в Иране — а это далеко не гарантировано — то главным проигравшим станет Дональд Трамп. Кампания не только не достигла его главных военных целей, но и вскрыла всю ограниченность его нового подхода к американской мощи.
Мир отчаянно хрупок. Америка и Иран не могут договориться о том, касается урегулирования и Ливана тоже, на который Израиль обрушил настолько мощные атаки, что срыв перемирия кажется сознательным. Они спорят о том, когда Иран должен открыть Ормузский пролив, хотя это было предварительным условием Америки для дальнейших обсуждений. А их позиции на переговорах разнятся настолько, что они не могут договориться даже о том, какой из планов они будут обсуждать в Исламабаде на выходных.
Но главная причина рассчитывать, что Трамп не вернется к войне — это что теперь он усвоил, что ее не следовало и начинать. Его отвратительные угрозы уничтожить Иран — не что иное, как попытки сделать хорошую мину при плохой игре. Он знает, что возобновление боевых действий вызовет панику на рынках и что, провозгласив на Ближнем Востоке "золотой век", он рискует вместо гроссмейстера четырехмерных шахмат прослыть дураком.
У Ирана есть свои причины сдерживаться. Его лидеров продолжают устранять. Хотя они мало заботятся о своих гражданах, включая тысячи погибших на войне, массовое разрушение энергетических сетей и коммуникаций усложнит управление страной. Кроме того, они также жаждут отмены санкций. Режим также может решить, что момент за столом переговоров ему благоприятствует. Америка не может постоянно держать свои войска наготове. Но если война вспыхнет снова, то из-за того, что Иран переусердствует.
Таким образом, наиболее вероятный исход — это что израненный иранский режим будет цепляться за власть и ставить на переговорах максимальные цели. Иран лишился военно-морского флота и военно-воздушных сил и потерял или израсходовал значительную часть своих ракет и беспилотников. Пополнить арсеналы будет непросто, поскольку 21 тысяча американских и израильских ударов отбросила экономику страны на многие годы назад.
Трамп называет это великой победой. Но это опровергается скудными успехами в достижении трех наиболее убедительных целей войны — сделать Ближний Восток безопаснее и обеспечить процветание, укротив Иран; свергнуть режим; и, наконец, пресечь ядерные устремления Тегерана раз и навсегда.
Война нанесла огромный ущерб региональной безопасности. До ее начала Израиль частично ликвидировал иранскую сеть вооруженных марионеток. Однако теперь Иран обрел новый источник влияния: атаки на страны Персидского залива и блокада судоходства через Ормузский пролив. Более того, Тегеран стремится взимать плату с проходящих там судов. Трамп даже сам задумался о разделе доходов. Государства Персидского залива и их клиенты наверняка смогут дать отпор такому посягательству на свободу судоходства. Но основная борьба еще впереди.
Даже после того, как производители нефти построят новые трубопроводы в обход Персидского залива — а это займет несколько лет — Иран сможет бить по их ключевой инфраструктуре. Страны Персидского залива преподносят себя оазисами спокойствия и должны задаться вопросом: могут ли и дальше полагаться на Америку? Или им следует переосмыслить свою безопасность, взяв ее в собственные руки, даже ценой компромисса с Ираном?
Режим выстоял, вопреки неубедительным заявлениям Трампа о том, что он свергнут. Быть может, он надеется, что иранцы вскоре восстанут против своих угнетателей, чтобы приписать себе и эту заслугу. Это не исключено, но сейчас представляется еще менее вероятным, чем до войны, когда народная нелюбовь к режиму достигла своего апогея за всю его 47-летнюю историю. Аятолла Али Хаменеи хворал, и стране предстоял опасный переход к новому поколению руководителей. Война его ускорила, и на престол взошел его сын Моджтаба. Однако, в отличие от Али, он — лишь номинальный глава. Власть сосредоточена в руках Корпуса стражей Исламской революции. Он состоит из соперничающих клик, но все они — воинствующие националисты.
Кроме того, война могла усугубить ядерную угрозу. Америка и Израиль нанесли еще больший ущерб инфраструктуре Ирана, но на ядерных объектах по-прежнему хранится порядка 400 килограммов высокообогащенного урана — этого достаточно для изготовления десяти бомб. Трамп требует, чтобы Иран отдал эту "ядерную пыль". Тегеран добивается смягчения санкций, но у него усилился стимул создать ядерное оружие для сдерживания будущих атак — что чревато его дальнейшим распространением в регионе. Это будет кошмарный исход, и чтобы его избежать, Трампу и будущим президентам, возможно, придется возобновлять удары раз в несколько лет. Судя по исходу этой войны, выдержать это будет нелегко.
С чем же останутся организаторы конфликта? Никогда прежде Израиль не обладал такой военной мощью, как сегодня. Но война одновременно высветила его пределы и доказала, что его склонность к упреждающим ударам плодит в регионе страх и ненависть. От сражения бок о бок с Америкой многие израильтяне преисполнились национальной гордости. Однако даже при том, что Израиль снискал похвалу республиканцев, 60% американцев относятся к нему отрицательно — на 7% больше, чем в прошлом году. Это делает Израиль слабее.
Америке при Трампе есть над чем задуматься. Раньше страна черпала свое могущество, сочетая военную мощь с моральным авторитетом. Но когда президент угрожает уничтожить саму иранскую цивилизацию — а по-другому это геноцид — он относится к морали так, словно это источник не силы, а слабости.
Некоторые в администрации Трампа ведут себя так, будто международное право и Женевские конвенции — лишь обуза для Америки. Освободившись от этих пут, она станет еще более могущественной. Однако война показала, что принцип "кто сильнее, тот и прав" — не просто предательство давнего внешнеполитического курса, но и заблуждение. Хотя Америка продемонстрировала в Иране военное превосходство в полной мере — внедрение в операции искусственного интеллекта, спасение сбитых летчиков, достижение превосходства низкими затратами, — кампания в то же время выявила и серьезные пробелы.
Так, война показала, насколько легко переоценить значение американской мощи. Ее заводы не могут достаточно быстро обеспечить вооруженные силы, тогда как Иран ведет асимметричную войну с ограниченным количеством вооружений. Избыток тестостерона приводит к ошибочным суждениям, когда путают смертоносность и победу. Лишенная стратегии, подавляющая огневая мощь лишь подрывает могущество Америки.
Режим Ирана жесток, но справедливая война требует трезвого признания, что насилие может служить лишь крайней мерой. Вместо этого Трамп ввязался в войну с Ираном из тщеславия, рассчитывая, что мощь Америки избавит его от необходимости продумывать последствия принятых решений. Сила сама по себе — еще не гарантия правды. Более того, подчас она даже не приносит победы.
