Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Кризис, в который втянули весь мир Трамп и Нетаньяху, намного шире энергетического сектора, пишет Advance. Так, все острее ощущается дефицит гелия. Без этого газа замедляется производство чипов, не работают лаборатории и большинство современного медицинского оборудования.
Мы неделями обсуждаем блокаду Ормузского пролива и в основном упоминаем в этой связи нефть и ее стоимость. Пришло время поговорить еще кое о чем. Я имею в виду гелий. Это газ, который СМИ редко упоминают, а у обывателя он ассоциируется с наполнением праздничных шаров для детей. Однако без этого газа замедляется производство чипов, без него не работают лаборатории, и он поддерживает работу значительной части современного медицинского оборудования и передовых технологий. Кроме того, гелий производится всего в нескольких государствах и поставляется именно по тому маршруту, за которым мы пристально наблюдаем с 28 февраля.
Рынок невелик, поставки необходимы, логистика медленная и технически сложная, а новые источники гелия появляются намного медленнее, чем нужно производству. Почему гелий настолько важен? Что будет, если в мире разразится настоящий гелиевый кризис, который растет точно надувающийся воздушный шар? Сегодня я попытаюсь ответить на эти вопросы, потому что, быть может, уже завтра они станут первоочередными.
Газ, который исчезает в тишине
На самом деле гелий важная и неотъемлемая часть самого сердца современных технологий. Он охлаждает сверхпроводящие магниты в аппаратах МРТ, обеспечивает работу ряда криогенных систем, участвует в производстве полупроводников, помогает обнаруживать микроскопические утечки и создает инертные атмосферы там, где даже малейшая химическая реакция может нарушить производственный процесс.
Его значимость определяется уже самой его природой. Гелий на Земле образуется очень медленно в процессе распада радиоактивных элементов в коре, а потом в течение длительных геологических периодов сохраняется в газовых месторождениях. Когда однажды он покидает их, то выделяется в атмосферу, а оттуда в космос. Поэтому с точки зрения сиюминутных потребностей людей гелий — весьма ограниченный ресурс. Каждый потерянный кубометр ставит вопрос, сколько еще запасов гелия осталось под землей и насколько быстро их можно вывести на рынок.
Его физические свойства делают его стратегически важным. Температура кипения гелия составляет около -269 градусов Цельсия, что делает его незаменимым в низкотемпературных областях. Именно с ними связана особая важность гелия. Без него во многих областях применения не будет стабильного охлаждения, и современная промышленность долгое время работала так, как будто этот газ всегда был, есть и будет.
Чтобы понять, почему Ормузский пролив насколько важен для гелия, мы должны еще раз вернуться на побережье Катара, в промышленный комплекс Рас-Лаффан. Там гелий получают как побочный продукт газовой добычи. Его доля в природном газе невелика, и он всего лишь след в огромной массе углеводородов. Именно поэтому для того, чтобы сделать этот "след" коммерчески значимым, необходимы огромные месторождения и огромные установки. Катар обладает такими возможностями. Его газовые месторождения и инфраструктура СПГ обеспечивают ему важное место среди ключевых мировых поставщиков гелия.
В 2025 году катарское производство достигало около 63 миллионов кубометров, а это почти треть мирового производства. Это меняет наши представления об "узком горлышке".
У катарской модели есть еще одна важная особенность, которая понятна всем. И если энергетическая инфраструктура подвергается удару, это немедленно отражается на производстве гелия. В условиях нынешнего кризиса эта взаимосвязь проявилась в полной мере. Повреждение энергетических объектов Катара вывело из строя около 17% мощностей по производству СПГ, а экспорт гелия, по оценкам, также сократился примерно на 14%.
Ормузский пролив как узкое горлышко для всей планеты
Катарский гелий начинает свой путь к потребителям по специализированной логистической цепочке, которая значительно более уязвима, чем традиционные потоки товаров. После разделения и сжижения его разливают в сверхтеплоизолированные контейнеры ISO и отправляют в перевалочные пункты и к крупным промышленным потребителям. Этот путь требует точного соблюдения температурного режима и бережного обращения, а из-за ограниченного количества доступных контейнеров необходим регулярный возврат пустых контейнеров обратно в производственную систему.
Ормузский пролив представляет собой ворота, через которые катарский гелий проходит, покидая Персидский залив и отправляясь в мир. Там проходят и партии для Азии, и партии для европейских покупателей, до которых газ добирается по удлиненному маршруту через Красное море и Суэцкий канал.
История однажды уже предостерегла человечество. Во время катарского кризиса 2017 года было остановлено производство гелия, и пришлось на ходу искать варианты поставок через Оман. Тогда региональная логистика еще могла найти альтернативные пути, но сегодня проблема вообще покинуть Персидский залив.
Усугубляет ситуацию и сама природа рынка гелия. Нефтяной мир располагает большими объемами, широкой сетью производителей и более глубоким рынком. Гелий поступает из небольшого числа источников, крупных дистрибуторов мало, да и специализированного оборудования тоже немного. Долгосрочные контракты преобладают над спотовыми, и поэтому любой кризис немедленно отражается на ценах, приоритетах и распределении — намного быстрее, чем мог бы ожидать обыватель. Поэтому несколько дней перебоев в Ормузском проливе для гелия вреднее, чем вдвое больший по продолжительности стресс в сфере многих других товаров, в том числе и нефти.
Кому гелий необходим
Лучший способ объяснить стратегическую важность гелия — это рассказать о людях, которые расходуют его каждый день, но редко об этом вспоминают. Радиолог, который работает на аппарате МРТ, инженер на производстве полупроводников, ученый в лаборатории, обслуживающий ЯМР-спектрометр, и эксперт, проверяющий герметичность высоковакуумного оборудования, одинаково зависят от одного и того же сырья. Их миры кажутся далекими друг от друга, но их связывает один и тот же бесцветный газ.
Медицина входит в число первых в списке тех, кто зависим от гелия. Значительная часть существующих аппаратов МРТ по-прежнему работает на гелии, который поддерживает магниты в сверхпроводящем состоянии. Более новые устройства с меньшим энергопотреблением и более замкнутыми системами открывают путь к большей устойчивости, но массово эксплуатируемые старые классические аппараты по-прежнему зависят от регулярных и надежных поставок.Когда цены растут, а объемы сокращаются, больницы быстро ощущают на себе последствия, особенно в странах, не имеющих больших стратегических запасов.
Полупроводники — еще один крупный сектор потребления гелия. Южная Корея импортирует значительную часть гелия из Катара, около 65%, по оценкам экспертов отрасли. Samsung и SK Hynix уже обеспечили себе дополнительные объемы и заплатили надбавки во время этого кризиса, чтобы сохранить стабильность поставок. На Тайване поставщики промышленных газов начали перераспределять объемы для обеспечения ключевых клиентов, закупающих чипы, включая сеть, обслуживающую гиганта TSMC.
А еще есть космическая отрасль, оптоволокно, высокотехнологичные лаборатории, специальные сварочные процессы, дайвинг и целый ряд ниш, которые вместе образуют сложную технологическую экосистему. При дефиците приоритеты быстро меняются. Медицина и авиация входят в число первых категорий, подлежащих защите. Менее важные и менее критичные области применения первыми теряют право на широкое использование. Таким образом, забавные воздушные шары превращаются в символ первого этапа сокращения потребления, а потом оно постепенно все больше затрагивает больницы, заводы и исследовательские центры.
Как выглядит мир, который останется без гелия
Мир без гелия выглядит как длинная серия незаметных провалов. В первые недели внешне как будто все еще сохраняется контроль, но "под поверхностью" растет напряженность в каждом звене цепочки.
Если кризис затягивается на несколько месяцев, последствия отражаются на все большем числе производств и услуг. Стоимость гелия растет, рынок охватывает беспокойство, сроки поставок откладываются.
Если дефицит сохранится год и более, ситуация станет еще серьезнее. При таком сценарии дорожает диагностика и электроника, замедляются научные исследования, и государства, зависящие от импорта гелия, сталкиваются с растущим числом проблем. Еще больше положение ухудшают геополитические решения, принимаемые за пределами Персидского залива. В апреле Россия ввела ограничения на импорт, что дополнительно сужает пространство для маневра глобального рынка.
В случае масштабного кризиса мир пытается выстроить оборону. Закрытые системы возобновления гелия займут свое важное место в больницах и лабораториях. Появятся аппараты МРТ с меньшим количеством гелия. В США, Канаде и Южной Африке отроют новые или расширят старые месторождения, а инженеры займутся разработкой мембранных и адсорбционных технологий, которые могли бы увеличить степень эффективности при меньших объемах. Все это поможет, но на адаптацию уйдут годы, а кризис разворачивается за считанные дни.
Геополитика невидимого ресурса
Ормузский кризис вокруг гелия открывает еще одну карту власти в XXI веке. Стратегические ресурсы больше не измеряются в баррелях и кубометрах газа, способных отопить дом. Они измеряются в газах, которые поддерживают работу современных технологий.
И тут Катар, США, Алжир и Россия — ядро, и у каждого есть свое преимущество и свое политическое обременение. США сохранят сильную позицию в добыче и хранении, но и их не минуют перемены. Федеральная гелиевая система продана частному покупателю в июне 2024 года, а значит, часть в прошлом государственной системы амортизации сместилась в сторону рыночной логики. Частные хранилища и коммерческие контракты берут на себя все большую часть бремени стабилизации. В Техасе, в Бомонте, в 2025 году планируется открытие крупного хранилища гелия, одного из трех подобных объектов в мире.
Таким образом, гелий превращается в зеркало мира, в котором отражается технологическая мощь, которая полагается на уязвимые и зачастую невидимые опоры. Многие забывают, что программное обеспечение, искусственный интеллект, квантовые эксперименты и передовая медицина зависят от материальных вещей. Их обеспечивают подземные хранилища, криогенные установки, специальные контейнеры, безопасные морские пути и политическая стабильность в ключевых регионах мира.
Конечно, ситуация с гелием вписывается в ряд "нефть, газ, удобрения", и всем им нужен свободный Ормузский пролив. А что нам говорят? Что кризис, в который нас затянули Трамп и Нетаньяху, будет не только "энергетическим", а охватит намного больше, чем многие сегодня думают. Если сложить все элементы, этот кризис способен полностью изменить "наш образ жизни", влияя на те процессы, о которых мы зачастую даже не задумываемся.
15
Ограничение ресурса ведет к повышению эффективности его использования. Если гелий действительно так ценен для промышленности, зачем надувать им шарики?
10
"В апреле Россия ввела ограничения на импорт, что дополнительно сужает пространство для маневра глобального рынка."-Скоро на Амурском ГПЗ введут в строй 3 линию и 1-2 выйдут на плановую мощность.
