Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Япония пошла против России по стопам Запада и оказалась в ловушке, пишет Asahi Shimbun. Теперь японцы стали умирающей нацией, спасти их могут только радикальные перемены.
В Японии стремительными темпами падает рождаемость. Ускоряется старение населения. Многие полагают, что с этими проблемами позволит справиться приток иммигрантов. Однако Эммануэль Тодд твердо заявляет: "Иммиграция — это не панацея, а всего лишь одна из составляющих решения. Сосредоточиться следует на повышении рождаемости. Вот настоящая проблема". Более того, историк утверждает, что политика, направленная против иммиграции и безразличная к повышению рождаемости, является проявлением национализма.
Перед вами диалог между Эммануэлем Тоддом и Хирото Оно, бывшим репортером газеты Asahi Shimbun и близким другом Тодда на протяжении 20 лет. Статья подготовлена на базе фрагментов из новой книги Эммануэля Тодда "2030: Мир грядущий" и посвящена новой концепции "инклюзивного суверенитета", которая направлена на совмещение национальной автономии и приема мигрантов из других стран.
Иммиграция — не панацея
Хирото Оно: Давайте поговорим об иммиграции. Безусловно, я считаю, что принимать жителей других стран у себя на родине следует с осторожностью. Спешка здесь способна навредить. Но много ли времени в запасе у Японии, моей родины, где резко падает рождаемость, растут темпы старения населения и сокращается общая численность жителей? Мне кажется, без мигрантов нам не обойтись.
Эммануэль Тодд: Согласен, процесс придется немного ускорить. Однако стоит упомянуть вот что: без своих детей японцам не обойтись. Для интеграции и ассимиляции мигрантов и их детей нужна среда, в которой живут коренные жители Японии.
В действительности иммиграция — это не панацея. Это лишь одна из составляющих решения. Это справедливо для всех развитых стран, но фундаментальная проблема конкретно Японии — низкий уровень рождаемости. Дело даже не в том, что численность населения страны снизилась. Самое ужасное — она продолжает падать. Это по-настоящему серьезная проблема. И вот что меня удивляет: общества развитых стран, похоже, не слишком обеспокоены происходящим. Это не просто удивляет, это тревожит — ведь пора бить в набат! Если в ближайшие 20–30 лет численность населения продолжит сокращаться, о будущем уже не будет смысла задумываться и рассуждать.
Этот яркий пример смело можно назвать концепцией "фантомного национализма". Можно ли считать кого-то националистом, если он не ставит во главу угла увеличение численности населения и повышение рождаемости? Если правительство заявляет о приверженности идеологии национализма, но выступает против иммиграции и не проявляет заинтересованности в росте населения, это и будет классическим образчиком "фантомного национализма".
Термин "национализм" встречается все чаще и чаще. Даже во Франции многие считают Японию националистической страной, но это отсылки к "фантомному национализму", который продвигает нынешнее руководство правящей Либерально-демократической партии. Самой ЛДП удалось распространить за рубежом образ Японии как националистической страны.
Но постойте-ка минутку! Подобный термин, казалось бы, вполне применим к современной Германии. Эта страна столкнулась с демографическими проблемами и приняла множество иммигрантов, чтобы сохранить статус промышленной державы и удержать доминирующее положение в Европе. Однако можно ли назвать националистической страну, которая игнорирует серьезную убыль населения? Никакого национализма там нет и в помине. Идеология национализма основана на идее увеличения числа граждан и расширения сферы влияния. Страну, которая эту сферу сужает, никак нельзя назвать националистической.
— В Японии нередки случаи, когда консервативные политики и комментаторы, провозглашающие себя националистами, отказывают соотечественникам в праве называться японцами. Они называют их "предателями" родины. Такие люди словно стремятся еще сильнее сократить количество граждан страны, исключить неподходящих им соотечественников. Однако решит ли нашу проблему банальное возвращение к истинному национализму? Безусловно, все не так просто.
Новая концепция — "инклюзивный суверенитет"
— Я считаю, что единственная стратегия, которой Франция должна следовать в будущем, — это инклюзивный суверенитет. Восстановление национальной независимости. Освобождение от европейского ига и выход из НАТО. Но при этом строгое соблюдение принципов инклюзивности. Нам нужно интегрировать в общество детей мигрантов. Без этого Франция не сможет стать достаточно сильной. В конце концов, иммигранты составляют 20% населения. Это люди, которые действительно нужны стране.
Хочу подчеркнуть, что национализм — это одна из составляющих нынешнего успеха России. В чем разница между французской, американской, европейской и российской элитой? В том, что национализм российской элиты по-прежнему достаточно силен. Элита России считает себя истинно русскими людьми. Ее представители полагают, что Россия должна быть суверенным государством. Это заслуга президента Путина. Тем, что они русские, гордятся даже представители самых высших эшелонов власти.
Французская элита больше не испытывает никакой гордости за саму Францию. Это невероятно глупо. Культура моей родины прекрасна. Я родился в кругу французской элиты и искренне горжусь историей своей страны. Вот только дома сейчас я чувствую себя пережитком ушедшей эпохи. Но так происходит не везде: представители российской элиты гордятся своей страной так же, как я горжусь своей.
Для российской элиты главным приоритетом является суверенитет России. Они это осознают. Именно поэтому в России так часто говорят о демографических проблемах. Суммарный коэффициент рождаемости в России составляет 1,5, так что проблема еще не решена. Но при этом руководство страны понимает, что без интеграции мусульманского населения (а его сейчас около 15%) Россия может встать на путь, ведущий к распаду. Следовательно, российская элита должна позитивно относиться к интеграции мусульманского населения и сохранять положительное отношение к исламу.
Подлинная мощь России заключается в том, что идеал суверенитета сильнее всех соблазнов и искушений, которые способны разделить нацию. Этого не понимают на Западе. Возможно, этого не осознают даже в Японии.
Однако я вовсе не утверждаю, что истинный национализм — это и есть концепция инклюзивного суверенитета. Все дело в том, что сам по себе термин "национализм" несет в себе негативную коннотацию, отсылает к агрессивному образу мышления. Но так ли это? Я хочу, чтобы моя родина, Франция, благоденствовала и процветала. Поэтому рассчитываю, что она повернется лицом к истинному суверенитету — инклюзивному. Концепция "инклюзивного суверенитета" должна дать отпор "фантомному национализму".
