Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война в Иране снова показала, что США из-за нереальных целей и внутренних противоречий между "торгашами" и фанатиками свои войны не выигрывают, пишет CA. Сегодня коммерсант Трамп разочарован, а фанатики, толкавшие его на этот шаг, в восторге. Выкрутиться Трампу они не дадут.
Чем бы ни закончилась интервенция в Иране, американцы не одержат там победы. США, конечно, могут продолжать громить Иран, но тем самым они будут затягивать в пропасть и своих арабских вассалов и подрубать нефтедолларовый сук, на котором сидит их экономика. Однако, главное, ничто не говорит о том, что США способны достигнуть своих главных целей — сменить режим или хотя бы посадить в Тегеране свою марионетку. Иран напоминает нам о том, что американцы войны не выигрывают. Несмотря на свою неоспоримую военную мощь, они ставят нереальные военные цели, но американская система, подконтрольная коммерсантам и фанатикам, других вариантов не оставляет.
Запад утратил способность реалистично ставить военные цели. В книге "Искусство войны" на это обратил внимание военный аналитик Жак Бод. За свой великолепный анализ вооруженного конфликта на Украине он заслужил санкции Европейского союза. В традиции европейского стратегического мышления война, выражаясь словами Клаузевица, понималась как "продолжение политики иными средствами", то есть как рациональный инструмент принуждения противника. Однако в понимании современного Запада война меняется, и теперь нужно не принуждать противника, а уничтожать его. Такую цель трудно достигнуть даже в колониальных войнах против более слабого противника, и я уже не говорю про державу. Так получаются войны, в которых нельзя победить.
Бод отмечает, что Запад в 2022 году вступил в опосредованную войну с Россией с совершенно необоснованными ожиданиями, думая, что режим Владимира Путина рухнет. Последствия этого мы видим сегодня: украинское разочарование, европейская беспомощность, американское равнодушие. Европа на Украине уходит от своего пацифизма, хотя еще 20 лет назад Европейский союз сам себя называл мирным проектом, и перенимает американское восприятие войны. Но откуда оно у самих Соединенных Штатов Америки?
Подсказку дает Генри Киссинджер. В своей книге "Искусство дипломатии" он объясняет, что американская внешняя политика основана на сохраняющемся противоречии между реализмом и идеализмом. Он иллюстрирует это контрастом реалиста Теодора Рузвельта, который своей политикой большой дубинки жестко продвигал американские интересы в Латинской Америке, и идеалиста Вудро Вильсона, который хотел изменить всю мировую политику по образцу американской демократии.
Киссинджер обращает внимание на религиозные корни американского идеализма, но умалчивает о том, что этот идеализм растет из кальвинистского фанатизма, который Европа, истощенная религиозными войнами, ради самосохранения вытеснила на малонаселенный континент за океаном. Этот фанатизм до сих пор является неотъемлемой частью американской общественной жизни, где обретает разные формы, начиная с протестантских сионистов и заканчивая неоконсервативными экспортерами демократии, и всех их связывает убежденность в американском превосходстве.
А американский реализм? Киссинджер упрощенно понимает его как реальную политику еворопейского типа, сторонником которой был и сам. На самом же деле у него другой характер. Американский реализм базируется не на мышлении политика-реалиста, каким был, например, любимый Киссинджером Меттерних, а на мышлении коммерсанта. Он заинтересован не в стабильном политическом порядке или территориальной экспансии, а в экономической прибыли. Прибыль корпораций относится к неизменным мотивам американской экспансии, начиная с покупки Луизианы в начале XIX века и получения испанских колоний на рубеже XIX и XX веков вплоть до переворотов в Иране и Гватемале в 50-е годы и похищения венесуэльского президента Мадуро в этом году.
Цели коммерсанта и политика-реалиста могут часто совпадать, но и часто расходятся. Например, война, которая является важным инструментом реальной политики, может служить и для торговой экспансии, а кроме того, может сама по себе скрывать интересные коммерческие возможности. Однако если война отходит от непосредственных интересов корпораций, продолжается слишком долго и наносит материальный и людской ущерб, а это практически неизбежно, она начинает вредить коммерсантам, за исключением производителей оружия, и теряет поддержку.
Бизнес-духу соответствует короткая военная операция, например, первая война с Ираком в 90-е годы, а еще лучше разведывательно-войсковая операция типа переворота (Иран или Гватемала в 50-е годы), похищение (Мадуро) и целенаправленная ликвидация (бен Ладен, верхушка современного иранского режима). С логистикой и пропагандой подобных операций американские коммерсанты справляются лучше, чем кто-либо другой.
Но если США вступают в настоящую войну, которая длится не недели, а годы и которая с финансовой точки зрения приносит не прибыли, а убытки, Вашингтон вынужден мобилизовывать фанатиков. И тогда война уже не продолжение бизнеса или политики иными средствами, а эпическое столкновение американского добра с заграничным злом. Такая война не может закончиться договором с ослабленным противником, потому что с дьяволом не заключают сделок, а должна привести к его полному уничтожению. Коммерсант и фанатик могут сойтись в заинтересованности в начале войны, но потом быстро расходятся.
Внутреннее противоречие в американском понимании войны могут ненадолго перекрыть ложные аналогии. Они порождают убежденность в том, что то, что у США получилось в Латинской Америке, получится и в Азии или в Африке, что крах нацистской Германии в 1945 году или Советского Союза в 1991 — это иллюстрация неизбежной судьбы каждого режима, который соперничает с США. Коммерсант уверен в универсальности тяги к деньгам, а фанатик ослеплен верой или идеологией.
Но с таким пониманием войны нельзя не только выступать против мировых держав типа России или Китая, но и средних размеров держава, борющаяся за существование, как Иран, способна будет причинить США огромный геополитический ущерб. Даже в случае малых государств за военной победой может последовать политическое поражение. США смели Саддама Хуссейна, но сегодня в Ираке шиитское правительство, чьи проиранские симпатии приходится ограничивать финансовыми санкциями. США свергли Талибан, а через 20 лет Афганистан оккупировал новый Талибан. Они наконец-то избавились и от Асада, но в Сирии правит исламист из "Аль-Каиды"*.
Иранская война обнажила противоречие между коммерсантами и фанатиками в полной мере. Коммерсант Трамп начал ее, будучи уверен, что через несколько недель все будет кончено. Американские нефтяники были в восторге.
Как Трамп, мыслила и часть сионистских фанатиков, которые толкали его к войне.Те же, кто подозревал, что просто тут не получится, хитро отмалчивались. Сегодня коммерсанты разочарованы, а фанатики в восторге. Сообщение о переговорах в Пакистане их хоть и напугало, но, увидев, как проходят переговоры, они снова успокоились.
Если бы все зависело только от Дональда Трампа, он, конечно, умело бы наврал и выкарабкался, но фанатики ему не позволят. Он неуклюже ввязался в войну, которая разоблачает суть главного американского противоречия. И заплатить придется очень дорого.
*запрещенная в РФ террористическая организация
24
« американцы войны не выигрывают.» - золотые слова. Пусть выгравируют золотом на мраморной доске и повесят Овальном кабинете!
18
потому что реальные цели никак не совпадают с декларируемыми.
Обсудить
