Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Вашингтон десятилетиями пытается одновременно договориться с Ираном и добиться смены режима в Тегеране, пишет FP. Эта стратегия дала трещину. На Западе все чаще сравнивают ситуацию с противостоянием времен СССР — и признают неудобную правду.
Политика США уже почти полвека ставит перед собой две противоречивые цели.
Почему могущественнейшая держава на планете не может добиться своего в отношениях с гораздо меньшей и слабейшей страной — к тому же пострадавшей от экономических санкций и военных ударов? С одной стороны, самый простой способ разобраться с проблемой, вставшей перед Америкой в войне с Ираном, — это применить теорию игр. Президент Дональд Трамп решил взять Иран "на слабó". Это игра "кто струсит первым" — представьте себе двух гонщиков, мчащихся к лобовому столкновению. В таких ситуациях побеждает тот, кому есть, что терять и чьи ставки выше. Для иранского режима проигрыш чреват тем, что он будет свергнут и уничтожен. Трампа же ждут лишь испорченные выходные в Мар-а-Лаго. Нетрудно понять, почему иранцы цепляются за руль и сворачивать не собираются.
Но есть и более серьезная причина, почему США так трудно справиться с Ираном, и она связана не только с Трампом и его непродуманной войной. С тех пор, как у власти в Иране обосновался исламский режим, в Америке сложилось двойственное к нему отношение. С одной стороны, у США назрели определенные проблемы, которые они хотели бы решить — от возвращения заложников до ограничения ядерного потенциала. С другой, они предпочли бы свергнуть режим, а не вести с ним переговоры. Эти два подхода заведомо друг друга исключают, и эта напряженность пронизывает внешнюю политику США вот уже почти полвека. Чего хочет ли Вашингтон — изменить только политический курс Ирана или же саму страну?
Если Вашингтон ведет переговоры с Тегераном, неизбежно возникают взаимные уступки, причем с обеих сторон, и происходит некоторое ослабление враждебности. Но, прежде всего, взаимодействие с США придает Исламской Республике определенную степень легитимности: она рассматривается как серьезный партнер по переговорам и фактически представляет Иран на мировой арене. Но это признание тревожит часть американской элиты, которая считает, что Исламская Республика нелегитимна, что она не должна существовать в принципе и что единственная верная политика Вашингтона — курс на ее свержение. Однако, есть цели, которые Вашингтон перед собой поставил и хотел бы достичь, — и это возможно лишь посредством сотрудничества с Ираном. Вот почему даже президент Рональд Рейган и тот вел тайные переговоры с муллами, хотя во всеуслышание решительно их осуждал.
Мы почти ежедневно видим эти противоречия в иранской политике Трампа. В одном сообщении у себя в социальных сетях он угрожает уничтожить иранскую цивилизацию и положить конец "47 годам зла". В следующем — причем в тот же день — как ни в чем не бывало рассуждает об успехах на переговорах с Тегераном. Трамп занимается дипломатией, как будто бы настроен на "сделку" и оптимистично оценивает ее перспективы, а в перерывах между встречами затевает войну и призывает иранцев свергнуть правительство. А менее чем через неделю снова обещает, что если они согласятся с его требованиями, то Иран ждет светлое будущее.
Столь же двойственное и противоречивое отношение у США в свое время было к Советскому Союзу. После того, как власть в России в 1917 году перешла к коммунистам, Вашингтон разорвал с ней отношения и даже предпринимал скромные попытки их свергнуть. Президент Франклин Рузвельт признал СССР и обменялся послами с Москвой лишь спустя 16 лет. Напряженность вновь обострилась после Второй мировой войны. В 1970-х годах Генри Киссинджера ругали правые за настрой на переговоры с СССР, считая, что тем самым он упрочивает позиции "империи зла". Киссинджер всегда парировал, что Америка была и остается идеологической противницей Советского Союза, но при этом у нее есть определенные национальные интересы — например, контроль над ядерным оружием, — которые невозможно обеспечить без соответствующих соглашений с Москвой.
Киссинджеровскую линию в дискуссии по Ирану отстаивал президент Барак Обама. Администрация Обамы единственная из всех сделала четкий выбор. Она признала, что, хотя США, безусловно, предпочли бы иной режим в Иране, им приходится иметь дело с этим, чтобы устранить величайшую угрозу национальным интересам Америки — связанную с ядерным оружием, как и некогда с СССР. Ядерное соглашение с Ираном было попыткой обезвредить один из опаснейших элементов внешней политики Ирана. И в этом она преуспела. Но для многих правых расплатой за это стало придание режиму некоторой легитимности. Трамп вывел США из сделки, что дискредитировало президента Хасана Рухани и упрочило в Тегеране лагерь "ястребов", которые поспешили усилить программу обогащения урана. В итоге Трамп вернулся к той же дилемме. Заключить ли "сделку" или пойти на принцип?
Сегодня складывается ощущение, что Трамп скорее настроен на сделку. Но, заключив ее, он рискует в итоге дать Исламской Республике то, к чему она стремилась в течение 47 лет: безоговорочное признание даже со стороны лагеря самых непримиримых противников в США. И для Тегерана это бесценный трофей, который стоит многих уступок.
Об авторе: Фарид Закария — ведущий CNN, автор книги "Эпоха революций"
21
могущественнейшая держава на планете....Ни статьи без сказок. От кого только эта "могущественнейшая держава на планете" не огребала. При чём всегда нападала не одна а с кучей своих клевретов.
Обсудить
