Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война на Ближнем Востоке подтачивает влияние США в Азии, пишет колумнист UnHerd. По его мнению, глобальные экономические потрясения из-за конфликта позволили получить выгоду крупному противнику Вашингтона.
Новая оценка Пентагона предполагает, что от войны с Ираном выиграл Китай — в ущерб Америке. Как сообщила газета The Washington Post, из анализа военных явствует, что Пекин ловко воспользовался глобальными экономическими потрясениями из-за конфликта, чтобы зарекомендовать себя более надежным партнером, чем Вашингтон.
Такое развитие событий было вполне предсказуемо. Часть правых утверждает, будто война с Ираном ослабила Китай, нарушив приток нефти в Пекин. В какой-то степени так и есть. Но это лишь часть более обширной стратегической картины. Сторонники Трампа и его войны упускают из виду, насколько китайская экономика защитила себя как раз от такого рода потрясений — благодаря огромным стратегическим резервам, диверсификации поставок энергоносителей и долгосрочному планированию на случай чрезвычайных происшествий. Что еще важнее, они игнорируют то, что конфликт позволил Пекину заявить о себе как о более стабильной мировой державе.
Они также пренебрегают тем, как война сказалась на репутации и влиянии США. Самое примечательное, что эти голоса не желают даже вскользь упоминать вполне предсказуемое истощение военно-морских и военно-воздушных сил США в результате войны — и особенно исчерпание ключевых арсеналов. Между тем без этих соображений Америка не сможет сдержать будущую китайскую агрессию.
Из-за войны ключевые боеприпасы, особенно для перехвата баллистических ракет, в настоящее время оказались в исключительном дефиците. Этот дефицит угрожает способности Америки защищать ключевые базы на Гуаме и Окинаве в случае нападения Китая на Тайвань — а, как сообщается, Си Цзиньпин приказал НОАК подготовиться к этому сценарию к концу десятилетия. Для Си Цзиньпина покорение Тайваня — не просто геополитическая цель, но и решающее испытание, которое предопределит как его собственное политическое наследия, так и место КПК в XXI веке. Пекин подчеркнул этот приоритет, разрядив теплую и торжественную атмосферу, в которой проходил государственный визит Трампа, четким предупреждением о том, что дальнейшие споры по поводу Тайваня чреваты “конфликтом”.
Как бы то ни было, сдерживание китайского нападения на Тайвань — и, при необходимости, его отражение — для стратегических интересов США гораздо важнее уничтожения иранских ракетных заводов. Однако война серьезно истощила арсеналы, необходимые для такого конфликта. Даже при самых оптимистичных сроках американские военные запасы не восстановятся даже до минимально приемлемого уровня как минимум до 2029 года.
Война также улучшила глобальный имидж Китая — даже среди близких партнеров США. Режима в Иране выстоял, американо-израильская кампания не добилась окончательного успеха посредством уничтожения иранских арсеналов ракет и беспилотников более чем на 90%, а блокада Ормузского пролива продолжается — все это лишь усиливает эти настроения.
Проще говоря, если Си Цзиньпин воспринимается на международном уровне как субъект неприятный, но в целом рациональный и предсказуемый, то Трамп начал походить на лидера, готового развязать крупную войну, имея лишь самое отдаленное представление о ее стратегических целях. Это не было провалом разведки или американских военных. Это был провал политический: похоже, президент внушил себе, что война с Ираном станет еще одной быстрой и малозатратной операцией вроде захвата Николаса Мадуро, а не стартовым выстрелом долгого и дестабилизирующего регионального конфликта.
Однако у США есть надежда. В конечном счете Китай со своей максималистской глобальной программой — сам себе враг. Будь то из-за опустошения природы из-за обширных рыболовецких флотилий в международных водах, демпинга в поддержку своей все более шаткой национальной экономики, демонстративного пренебрежения к международному праву или все более агрессивных действий в Южно-Китайском море, Пекин собственноручно расписывается в полной несостоятельности своей риторики о “беспроигрышном и взаимовыгодном сотрудничестве”.
Таким образом, как только война в Иране закончится, администрация Трампа может попытаться восстановить репутацию Америки, предложив большую предсказуемость и поддержку в борьбе с Пекином. Это напомнит миру о том, что, даже при всех изъянах США, международный порядок под их началом значительно предпочтительнее дисциплинированного произвола, который стремится навязать Си Цзиньпин.
Таким образом, главный вопрос заключается не в том, сможет ли Америка выправить положение. Скорее, вопрос в том, сможет ли Трамп проявить достаточно смирения, чтобы извлечь уроки из своих ошибок и признать, что внешняя политика требует большего, чем просто деловая сметка магната из сферы недвижимости. Если да, то все выгоды Китая от этой войны ограничатся краткосрочной перспективой.
