Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Торговая война Трампа против Китая дала лишь обратный эффект: она укрепила решимость Поднебесной добиться промышленной и технологической самостоятельности, пишет Boulevard Voltaire. Однако для этого Пекину нужно решить две проблемы — и не факт, что это у него получится.
Сара Пульезе (Sarah Pugliese), Филипп Шарлез (Philippe Charlez)
Китай набирает силу, но и у него есть своя ахиллесова пята.
"Когда Китай проснется… мир содрогнется" — это пророчество Алена Пейрефита (занимал различные министерские посты в 1960–1980-е годы, — прим. ИноСМИ) опередило свое время, а сегодня события каждого дня его только подтверждают. Пейрефит предсказывал, что когда-нибудь Поднебесная удивительно гармонично совместит авторитарный политический режим с либеральной экономикой. Визит Дональда Трампа в Пекин 14–15 мая в сопровождении основных американских бизнес-лидеров со всей очевидностью иллюстрирует этот великий геополитический переворот.
До конца XX века китайская экономика не играла сколько-нибудь значимой роли на мировой арене. Десятилетиями она подпитывалась западными инвестициями и доступом на американский рынок. С тех пор соотношение сил полностью изменилось. Значительная часть прибыли крупных американских корпораций теперь зависит от китайского рынка — он стал обязательным этапом мирового роста. Поэтому американские гиганты стремятся уже не завоевать, а укрепить свои позиции в Китае. Тем более что китайско-американское противостояние выходит далеко за рамки торговли. Дяде Сэму теперь приходится иметь дело с державой, способной конкурировать на всех фронтах: промышленном, технологическом, дипломатическом и даже военном.
Пекинская стратегия истощения
Пекин делает ставку не на прямое столкновение, а на стратегию истощения. В отличие от западных демократий, ограниченных избирательной логикой, Китай не связан никакими временными ограничениями. Это позволяет ему методично продвигать свои интересы на долгую перспективу: массированные инвестиции в международную инфраструктуру через "Новый шелковый путь", расширение влияния на Глобальном Юге, наращивание мощи в искусственном интеллекте, полупроводниках и телекоммуникациях, модернизацию военных возможностей.
Пекин также доминирует на сырьевых рынках: редкие и стратегические металлы, редкоземельные элементы (необходимые для зеленых технологий и оборонной промышленности), контроль над глобальными цепочками поставок стали, меди, алюминия и никеля. Протекционистская риторика Трампа ничего не изменит. Торговая война, начатая Вашингтоном, почти не дала эффекта — напротив, она лишь укрепила решимость Китая добиться промышленной и технологической самостоятельности.
Однако за этим стремительным взлетом скрываются две структурные уязвимости.
Первая — демографический спад — результат политики ограничения рождаемости ("одна семья – один ребенок"), проводившейся властями Китая с начала 1970-х годов. Согласно медианному сценарию ООН, население страны (1,41 миллиарда в 2025 году) может сократиться до 800 миллионов к 2100 году.
Вторая — сильная нефтяная зависимость. Китай производит (и потребляет) половину мирового угля и остается (пока) скромным игроком на газовом рынке (10% его энергопотребления). В то же время он потребляет 16,4 миллиона баррелей нефти в день, из которых 80% импортируется — в основном с Ближнего Востока. И эта зависимость усугубляется хрупкостью маршрутов поставок. Помимо Ормузского пролива, существует и "Малаккская дилемма" — стратегическая уязвимость, связанная с Малаккским проливом между Суматрой и Малайским полуостровом, ведущим к Южно-Китайскому морю. Два-три судна, затопленных на мелководье в этом проливе, могли бы полностью остановить поставки нефти и на месяцы подорвать всю китайскую экономику.
Гонка за декарбонизацией
Неудивительно, что Китай включился в интенсивную гонку за декарбонизацией: солнечные панели, ветряные турбины, электромобили, тепловые насосы, водород, ядерные реакторы, мегапроекты ГЭС — Поднебесная является бесспорным лидером зеленых инвестиций, оставляя конкурентов далеко позади. Хотя Китай остается крупнейшим в мире эмитентом парниковых газов (почти треть мировых выбросов), для Пекина эта гонка продиктована не столько климатическим императивом, сколько жизненно важным вопросом энергетического суверенитета.
Остается и другая проблема — Тайвань. Остров занимает центральное место в мировом производстве полупроводников, но это далеко не единственная причина. Китай десятилетиями славился экономическим прагматизмом. Выберет ли он путь силового решения тайваньского вопроса, даже если это подорвет глобальные цепочки поставок полупроводников и дестабилизирует регион на годы? Вопрос остается открытым.
