Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В Германии вновь зазвучали речи генерала Гудериана о "русских унтерменшах", пишет BZ. Немцев собирают в большой поход на восток, и лишь единицы помнят, чем это обернулось в прошлый раз.
Жительница Берлина вспоминает о судьбе семьи во время Второй мировой войны и задается вопросом, почему призыв "Никакой больше войны" сегодня теряет актуальность.
Хильтруд Рюстау (Hiltrud Rüstau)
18 марта 1941 года мой отец Фридрих Йорнс (на тот момент старший лейтенант в мотопехоте вермахта) в письме к тестю рассказал о выступлении генерала танковых войск Хайнца Вильгельма Гудериана. Он, по его словам, заявил: "Скоро, по всей видимости, начнется поход против России, поскольку русским нельзя доверять, и стремительным войскам Германии, как и в Польше, удастся в короткие сроки разгромить советскую армию и продвинуться до Баку, чтобы обеспечить контроль над местными нефтяными месторождениями".
Когда немного позже, 22 июня 1941 года, немецкие войска вторглись в Советский Союз, мы, дети, тогда думали, что это, несомненно, будет столь же короткая военная кампания, как и против Польши и Франции. Тем более что у русских, как тогда твердила пропаганда и во что мы, дети, тоже верили, были только "бумажные танки" (то есть танки из папье-маше).
2 июля 1941 года, всего через несколько дней после фашистского вторжения, мой отец попал под обстрел русской артиллерии: его разорвало на куски, обе ноги оторвало от тела. Он истек кровью по дороге в полевой госпиталь. Начмед полка написал моей матери, что не хочет обременять ее лишними подробностями. Она осталась одна с тремя детьми, у которых теперь не было отца.
Рассказ о "низшей расе"
Это и есть война. И вместо того, чтобы готовиться к ней, следует всегда помнить, что такое война, и нужно сделать абсолютно все, чтобы предотвратить ее.
В те времена нам в школе рассказывали о "еврейско-большевистских унтерменшах", которые якобы виноваты во всех бедах мира, но прежде всего в том, что идет война. Все это делалось для того, чтобы подготовить нас к войне и сделать боеспособными. Чтобы подготовить нас к войне сегодня, нам, как когда-то делал генерал танковых войск Гудериан, говорят, что русским нельзя доверять.
Все возможности мирного решения проблем, прежде всего диалог и переговоры по спорным вопросам, отвергаются. При этом никто не руководствуется целью сделать все возможное, чтобы "ни одна мать больше не оплакивала сына" и чтобы отцы, братья и сыновья не умирали вдали от родины.
Целые кварталы лежали в руинах
С 1951 года я живу в Берлине. В то время город во многом еще представлял собой пустыню из обломков. Целые кварталы лежали в руинах, а на отдельных фасадах порой еще можно было разглядеть поблекшие надписи: "Все жильцы дома № 57 погибли" или "Лиза и Марта у бабушки".
В письмах к матери я рассказывала о бесчисленных бригадах, которые занимались восстановлением города в 50-е: каждые 14 дней мы регулярно отбивали кирпичи или перегружали обломки в вагонетки. Мне казалось, будто я пытаюсь вычерпать море чайной ложкой, — настолько бесконечной была масса обломков, из которых тогда состоял Берлин.
Неужели все это забыто? Где же теперь клятва тех времен: "Никакой больше войны"? И кто же в 1945 году говорил: "Пусть лучше у меня отсохнет рука, чем я снова возьмусь за винтовку"?
102
На сей раз для немцев и иже с ними всё будет гораздо печальнее.
64
В этот раз надо выжечь это осиное гнездо и поставить точку навсегда.
