Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
За оскорблениями Трампа в адрес Ирана скрывается внутриполитический расчет, пишет Welt. Раздувая медийную бурю в Анкаре, президент США скрывает слабость и заигрывает с избирателем перед выборами в Конгресс, пока его эмиссары тайно готовят сделку.
Даниэль-Дилан Бёмер (Daniel-Dylan Böhmer)
В англоязычной традиции при неясной военной обстановке говорят о "тумане войны". Однако над Ормузским проливом в эти дни скорее сгущается нечто иное — туман перемирия, а точнее, шаткого прекращения огня. Действует ли еще договоренность между США и Ираном — вопрос, на который нет однозначного ответа. И в равной степени это может означать как продолжение бомбардировок, так и их временное прекращение.
Ясно одно: Дональд Трамп не скрывает неприязни к иранскому руководству. На полях саммита НАТО в Анкаре американский президент в ходе продолжительного монолога перед журналистами обрушил на правителей Тегерана шквал эпитетов: "больные", "плохие люди", "некомпетентные", "проблема", "лжецы", "раковая опухоль", "злые и больные", "очень опасные", "обманщики", "сумасшедшие", "совсем ку-ку", "отбросы", "не в своем уме", "глупые", "злобные", "жестокие".
Когда одна из журналисток, взволнованно перебив, спросила: "Господин президент, перемирие закончилось?", Трамп ответил: "Это очень интересный вопрос. С моей точки зрения, оно закончилось". Эта фраза мгновенно разошлась по мировым СМИ. Однако уже в следующем предложении, после новой порции оскорбительных характеристик, он уточнил: "Мне нужно обсудить это с переговорщиками. Они хотят продолжать переговоры. Это хорошие люди — Стив Уиткофф, Джаред Кушнер, они должны доложить мне. С моей точки зрения, это пустая трата времени". Затем последовали новые оскорбления.
На более спокойный вопрос другой журналистки о том, означают ли эти слова конец дипломатического процесса, Трамп ответил: "Мне все равно. Пусть разговаривают". По сути, это означало сохранение прежнего курса. Тем не менее, реакция рынков оказалась красноречивой: к концу торговой сессии в Нью-Йорке индекс Доу-Джонса снизился примерно на 1%, а цена на нефть выросла на 5%.
Что же произошло на самом деле? В ночь на среду США нанесли удары по многочисленным целям на территории Ирана, а Тегеран, в свою очередь, атаковал американские объекты в арабских государствах Персидского залива. Непосредственным поводом для эскалации стал обстрел торговых судов в заливе, ответственность за который не взяла на себя ни одна из сторон. Однако, судя по всему, огонь вели иранские подразделения. На это указывает схожесть с цепочкой событий, которая уже в конце июня приводила к взаимным ударам: тогда также сначала были обстреляны коммерческие суда, после чего иранское ведомство, отвечающее за морские пути, потребовало от них использовать строго определенные официальные маршруты при проходе у Ормуза.
По словам иранских официальных лиц, аналогичные причины лежат в основе и нынешней эскалации. Некоторые суда в Персидском заливе не соблюдали согласованные маршруты либо отключали транспондеры, что делало невозможным их отслеживание. Тегеран квалифицирует это как нарушение меморандума о взаимопонимании, заключенного между Вашингтоном и Тегераном в середине июня. Хотя в самом документе прямо не оговаривается право Ирана диктовать маршруты, пункт 5 предусматривает, что ответственность за обеспечение "безопасного прохода" через Ормузский пролив лежит на Иране. В меморандуме также говорится, что Иран и Оман при согласовании с другими прибрежными государствами будут обсуждать "будущее управление и морские службы" в проливе. Тегеран неоднократно давал понять, что рассматривает эту акваторию как зону, управление которой должно находиться в его ведении.
Хотя Конвенция ООН по морскому праву в целом гарантирует свободный проход через водные пути, Иран, подписавший, но не ратифицировавший это соглашение, утверждает, что Ормузский пролив настолько узок, что проходит в значительной степени через его территориальные воды. Соответственно, Тегеран, по собственной логике, не может взимать пошлину, но оставляет за собой право требовать компенсацию за услуги по обеспечению прохода. Эту позицию, которую почти никто в мире не разделяет, Иран, судя по всему, пытается закрепить через силовое давление на суда, не соблюдающие его навигационные правила.
Означает ли это, что публичные угрозы и военные удары — лишь показная бравада на фоне переговоров о ядерной сделке? Ответ остается открытым. По неподтвержденным данным, переговоры должны возобновиться в конце недели. У обеих сторон есть веские причины стремиться к договоренности. Для Исламской Республики мир открыл бы огромные экономические возможности и укрепил политические позиции. Для Трампа даже относительно слабое соглашение могло бы снизить напряженность на мировых энергетических рынках и тем самым облегчить экономическую ситуацию для американских избирателей перед промежуточными выборами в Конгресс осенью.
Однако цена этого подхода уже очевидна: одна лишь декларация о намерениях вызвала шквал критики в адрес американского президента. Многие наблюдатели расценивают возможную сделку как явную уступку Ирану и сомневаются, что она действительно принесет мир на Ближний Восток. Трамп — политик, действующий по инстинкту, — в какой-то момент может устать от репутации слабого переговорщика. И тогда показная бравада рискует обернуться полноценной военной бурей.
