Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Литература, кино и архитектура — все это испытало огромное влияние русской социальной научной фантастики. Американская кинематографистка раскрыла значение русского сай-фая для всего мира.
Сегодня мы исследуем историю социальной научной фантастики: от революционных путешествий на Марс и антиутопий до философских экспериментов и влиятельнейших произведений спекулятивной литературы. Задолго до того, как жанр киберпанка поставил вопрос технологий и общества, до того, как мы решили, что космос — новый дом для людей, научная фантастика поставила вопрос: что общество делает с людьми?
Чтобы понять, почему советская научная фантастика столь важна, стоит поговорить о временах, ее породивших. Начало XX века — весьма турбулентный период в истории России. Империи разрушились, вспыхнула революция, а за ними последовала гражданская война. В конце концов официально был создан СССР.
Но данный период интересен не только благодаря социальным потрясениям. Многие художники, архитекторы, писатели, кинематографисты искренне верили, что они участвуют в создании совершенно нового мира. Не просто нового государства, а нового общества.
Появился огромный интерес к современности, прогрессу, промышленности и социальным преобразованиям. Люди задавались вопросом: как должно выглядеть будущее, как должны жить люди и каких людей это будущее породит? Такая атмосфера способствовала возникновению разных художественных движений, например, русского футуризма и конструктивизма, одержимых скоростными машинами, индустриальной эстетикой и разрывом со старыми традициями.
Будущее не просто наступало, оно строилось. И научная фантастика стала одним из самых полезных инструментов для его представления. В отличие от реализма, который имел дело с миром в том виде, в каком он существовал, научная фантастика исследовала мир, каким он мог бы быть.
По сути, это была песочница для социальных мысленных экспериментов. Нигде это не проявляется так же ярко, как в одном из самых ранних и визуально поразительных научно-фантастических фильмов, когда-либо созданных.
Еще до появления антиутопических государств, киберпанка и гигантских корпораций, контролирующих будущее, советская научная фантастика устремила взор в сторону Марса. Роман Алексея Толстого "Аэлита", изданный в 1923 году и экранизированный через год, остается одним из основополагающих произведений как советской научной фантастики, так и научно-фантастического кинематографа в целом. Фильм потрясающий, уникальный, визуально впечатляющий.
Художественное оформление основывалось на художественных принципах конструктивизма, используя геометрическую архитектуру, угловатые костюмы, индустриальные формы и футуристические городские пейзажи, которые и спустя век все еще выглядят поразительно современно. Вполне возможно, вдохновением послужил немецкий экспрессионизм, фанаткой которого я также являюсь. Что особенно интересно, так это то, насколько оптимистичной ощущается "Аэлита" по сравнению с более поздними произведениями жанра, многие из которых стали скептически относиться к системам, институтам, слежке и бюрократии.
Но "Аэлита" принадлежит к эпохе, когда изменения казались возможными. Казалось, что общества могут меняться, а системы не вечны и могут быть изменены к лучшему. Но по прошествии десятилетий авторы начали задавать гораздо более мрачные вопросы.
Например, может, проблема была не в том, что общество не могло измениться? Наоборот, может, оно изменилось слишком сильно? Такие вопросы повлияли на создание одной из самых влиятельных антиутопий из когда-либо написанных. Еще до "1984", "О дивный новый мир", "451 градуса по Фаренгейту" и даже до "Черного зеркала" был роман "Мы", написанный Евгением Ивановичем Замятиным в начале 1920-х годов. "Мы" считается одним из первых современных антиутопических романов и одним из самых влиятельных научно-фантастических произведений из когда-либо написанных. Действие романа происходит в Едином Государстве, высокоорганизованном обществе будущего, где граждан зовут не именами, а номерами. Жизнью управляют с математической точностью. Расписание каждого строго регулируется. Приватность практически исчезла. Люди живут внутри стеклянных зданий, где виден почти каждый аспект существования.
Почти каждая последующая известная антиутопическая история что-то заимствовала у Замятина. Книга интересна тем, что главной угрозой показаны не технологии, а предопределенность. Единое Государство искренне верит, что решило все проблемы человечества. Конфликты минимизированы. Жизнь упорядочена, если только вы не мнимое число. У каждого есть своя роль, все кажется рациональным, если только вы не иррациональное число. Но, устранив неопределенность, общество также устранило индивидуальность, спонтанность, воображение и свободу.
Роман неоднократно задает вопрос, который определил социальную фантастику на последующие столетия. Можно ли сконструировать счастье людей или бытие человеком требует свободы быть иррациональным? Еще одна причина, по которой "Мы" оказывает такое влияние, заключается в том, что главные злодеи — не карикатурное зло. Система искренне верит, что помогает людям, создавая максимально логичное и гуманное общество.
Очевидно, что влияние романа неоценимо. Джордж Оруэлл позже написал рецензию на "Мы", и именно это произведение оказало влияние на появление "1984". "О дивный новый мир" Олдоса Хаксли 1932 года так же исследует противоречия между индивидуальностью и социальной стабильностью.
Даже современные произведения, такие как "Голодные игры", "Черное зеркало", "Эквилибриум" и бесчисленное множество других, продолжают задавать вопросы, впервые поднятые Замятиным более века назад. Социальная фантастика стала чем-то большим, чем просто литературным движением. Ее идеи начали мигрировать в кинематограф, но лишь немногие кинематографисты ассоциируются с социальной и философской научной фантастикой так же сильно, как Андрей Тарковский.
В отличие от многих западных научно-фантастических фильмов той эпохи, Тарковский проявлял крайне мало интереса к зрелищности. Вместо этого его фильмы поднимали неудобные вопросы о памяти, сознании, вере, идентичности и о том, что значит быть человеком. Именно поэтому он так тесно связан с социальной фантастикой.
Снятый по мотивам повести братьев Стругацких "Пикник на обочине", "Сталкер" рассказывает о троих мужчинах, известных просто как Сталкер, Писатель и Профессор, которые отправляются в путешествие в таинственный запретный регион под названием Зона.
Никто не понимает Зону до конца. Ее правила, кажется, постоянно меняются, а ее опасности часто невидимы. Где-то в ее центре находится комната, которая, по слухам, исполняет самое заветное желание человека.
Быстро становится ясно, что настоящая опасность — это не сама Зона, а самопознание. Что, если ваше самое заветное желание — это не то, что вы думаете? Что, если то, чего вы хотите больше всего, раскроет что-то неприглядное о вашей сущности? Но, как и большая часть социальной фантастики, "Сталкер" на самом деле не заинтересован в предоставлении ответов.
Сама Зона функционирует как социальный эксперимент, пространство, где обычные правила рушатся, а человеческое нутро обнажается. Вот почему "Сталкер" остается одним из самых влиятельных научно-фантастических фильмов из когда-либо созданных. Его влияние можно углядеть в таких фильмах, как "Аннигиляция" 2018 года, "Прибытие" 2016 года, "Бегущий по лезвию" 2017 года и в бесчисленном множестве других работ.
Кроме того, стоит ли рассказывать про потрясающую визуальную составляющую фильма. Визуал не просто кинематографичен, он оказывает сильнейшее воздействие своей аллегоричностью и структурой. Благодаря Тарковскому социальная фантастика достигла совершенно новой аудитории. Ведь в конечном счете социальная научная фантастика вышла далеко за пределы лишь советской литературы и кинематографа.
