Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Количество громких заявлений США о возобновлении боевых действий в Иране привело к тому, что мировое сообщество перестало воспринимать их всерьез, пишет Kayhan. За фасадом жесткой риторики Трампа скрывается куда более важный процесс: тихий вывод американских войск и техники из Персидского залива.
С момента подписания Исламабадского меморандума президентами Ирана и США 18 июня вплоть до сегодняшнего дня, согласно имеющимся сводкам, американские официальные лица, и прежде всего президент Дональд Трамп, за полтора месяца не менее десяти раз выступали с угрозами возобновить масштабные удары по Ирану — вне зависимости от развития событий. При этом каждый раз вскоре после таких заявлений следовало объявление об отсрочке или переносе планировавшихся действий по тем или иным причинам. В ходе последнего витка угроз в отношении иранской инфраструктуры было заявлено о приостановке удара на основании сигналов, поступивших от посредников.
Исходя из этого, в ближайшие недели можно ожидать повторения данного цикла: очередных угроз и их последующего многократного снятия. Как отмечалось в субботу в американских СМИ, частота подобных угроз и их последующих отмен достигла такого уровня, при котором мировое сообщество попросту перестало обращать на них внимание.
Возникает закономерный вопрос: в чем смысл угроз и их последующей отмены?
"Иранцы очень стойкие", — заявил президент США в последнем интервью американским СМИ, которое проходило с участием госсекретаря Рубио и главы Пентагона Хегсета. Угрозы, по всей видимости, преследуют цель создать видимость наличия у Вашингтона действенных рычагов, способных привести к скорому коллапсу или капитуляции Ирана. Однако эти угрозы отменяются всякий раз, когда обнаруживается, что они не имеют реальной основы для реализации. Пять месяцев военной кампании — достаточный срок для оценки эффективности подобной тактики. Ее безрезультатность в течение этого периода позволяет предположить, что и в дальнейшем она вряд ли принесет желаемый результат.
Для сравнения: операция США по освобождению Кувейта заняла один-два дня, афганская кампания — два-три дня до падения правительства и несколько месяцев до формирования новой администрации, иракская кампания 2003 года продлилась около трех недель. С момента начала нынешнего конфликта прошло 156 дней, и на протяжении этого времени Вашингтон неоднократно был вынужден пересматривать собственные цели.
В текущей обстановке прослеживается ряд ключевых тенденций. Соединенные Штаты приступили к сокращению военного присутствия и выводу техники из стран региона. Сообщается о прибытии крупных транспортных самолетов на американскую базу для вывода значительного объема вооружений за пределы одной из стран. Аналогичные процессы зафиксированы на других объектах в странах Персидского залива.
После событий конца 1970-х годов и утраты прежней системы опоры в регионе администрация США провозгласила курс на недопущение любых посягательств на свободу судоходства в регионе, что ознаменовалось переходом к прямому военному присутствию. Однако нынешняя кампания привела к такому расходованию высокотехнологичных вооружений, что руководство Пентагона констатировало возросшую уязвимость США в свете глобального соперничества. На сегодняшний день вывод сил осуществляется с интенсивностью, сопоставимой с предыдущими крупными выводами войск из региона.
Подобное отступление вызывает серьезную обеспокоенность у региональных союзников Вашингтона, чья стабильность напрямую зависит от американского военного присутствия. Опасения связаны с тем, что ослабление позиций США может быть воспринято как изменение баланса сил. В этих условиях региональные игроки активизировали дипломатические усилия, направленные на деэскалацию. Их позиция продиктована не столько стремлением к миру как таковому, сколько осознанием того, что продолжение текущего курса способно привести к изменению военной конфигурации.
Между тем последствия возможного сокращения влияния США могут оказаться более масштабными. На Ближнем Востоке существуют силы, готовые пересмотреть отношения с местными правительствами в зависимости от изменения внешнеполитической обстановки.
Угрозы нанесения ударов по энергетической инфраструктуре, если они будут приведены в исполнение, станут для Вашингтона и его союзников наиболее сложным и рискованным решением. В случае реализации подобных сценариев возможны различные варианты развития событий. Опыт предыдущих кризисов показывает, что последствия могут быть асимметричными для разных сторон. В ответ на удары по одним объектам могут последовать действия против других, причем уровень уязвимости сторон может существенно различаться.
Таким образом, возобновление полномасштабных боевых действий и реализация угроз в отношении инфраструктуры представляют собой наиболее тяжелый и рискованный шаг, на который может пойти американская сторона. В случае его осуществления это, вероятно, будет означать, что Вашингтон принял окончательное решение о форсированном выходе из региона.
