Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Валерий Залужный признал невозможность вступления Украины в НАТО, пишет автор на страницах Almasry Alyoum. Однако главное даже не само заявление экс-главкома ВСУ, а факт, что в киевском руководстве и на Западе только сейчас стали осознавать вещи, которые были очевидны для России до начала СВО.
Саад Халаф (سعد خلف)
В понедельник, 3 августа 2026 года, Валерий Залужный — бывший главнокомандующий ВСУ, а ныне посол Украины в Великобритании, — сделал заявления, которые, возможно, стали одними из самых дерзких с начала российско-украинского конфликта.
На ежегодной встрече глав украинских дипломатических миссий в Киеве, в ходе сессии, посвященной перспективам европейской и евроатлантической интеграции Украины, он недвусмысленно заявил: "Очень хорошо знаю НАТО. Около 12 лет я лично работал над тем, чтобы мы соответствовали стандартам НАТО, и каждый год слышал сказки о том, что мы вот-вот вступим в НАТО. К сожалению, мы никогда к ней не присоединимся".
Это было резкое заявление — поистине сокрушительный удар, нанесенный Залужным. Причем прозвучало оно не из уст противника киевской власти и не от исследователя или аналитика, наблюдающего за происходящим со стороны. Его сделал человек, который сам руководил украинской армией в самые тяжелые и драматические периоды вооруженного конфликта и сегодня пользуется, по некоторым оценкам, не меньшей популярностью, чем сам Зеленский, как среди украинской элиты, так и в обществе в целом. Ныне Залужный является послом Украины в Лондоне — столице одного из наиболее ярых западных сторонников Киева.
Значимость этого заявления определяется не столько его содержанием, каким бы важным оно ни было, сколько личностью самого Залужного. Впрочем, для многих аналитиков сказанное им давно уже не является откровением. Однако, на мой взгляд, не менее значимыми являются место и время, когда были произнесены эти слова.
Он не объявлял о пересмотре официального курса Киева и не призывал к отказу от партнерства с Западом. Однако, на мой взгляд, его слова позволяют увидеть нечто гораздо более существенное — его подлинное отношение к будущему собственной страны. Именно в таком контексте я понимаю заявление человека, обладающего таким влиянием и авторитетом: не только сам факт того, что он публично произнес эти слова, но и то, что они были допущены к публикации и широкому распространению как в украинских, так и в западных СМИ.
Бывший главнокомандующий ВСУ с беспрецедентной откровенностью признал: цель, вокруг которой украинская политика строилась последние годы, недостижима. Более того, по сути, речь идет о цели, которая оказалась иллюзией и определяла политический курс Украины более двух десятилетий — со времен "Оранжевой революции" 2004 года, приведшей Виктора Ющенко к власти. Это была мечта о Европе и ее "цветущих садах" — тех самых, о которых говорил Жозеп Боррель, противопоставляя европейский мир остальному пространству, которое он и его единомышленники представляли как "джунгли".
И вот тут-то и возникает настоящая проблема. Иными словами, вопрос, на мой взгляд, заключается вовсе не в том, почему Залужный это сказал. Как я уже отмечал, любой здравомыслящий человек понимает: эта цель недостижима. Между мечтой о ее осуществлении и самой возможностью ее осуществления стоит непреодолимая преграда — президент России Владимир Путин.
В данном случае возникает вполне логичный и закономерный вопрос: почему нынешней киевской элите потребовалось более четырех лет, чтобы прийти к подобным признаниям? Почему для этого понадобилось, чтобы вооруженный конфликт подорвал потенциал Украины, привел к потере значительных территорий — территорий, которые она, вероятно, уже никогда не сможет вернуть, — и, что еще более трагично, нанес тяжелейший удар по ее населению? Сотни тысяч людей (потери Украины исчисляются миллионами — прим. ИноСМИ) погибли или получили ранения, а их семьи оказались в состоянии глубочайшего горя. Более того, согласно имеющимся данным, рождаемость на Украине упала до менее чем 0,9 ребенка на женщину. Это означает, что последствия демографической катастрофы будут ощущаться еще долгие годы, а после окончания конфликта Украина может столкнуться с беспрецедентным демографическим кризисом.
Еще один вопрос пришел мне в голову, когда я увидел реакцию Европы на шокирующее заявление Залужного: почему западные аналитические центры сегодня обсуждают то, о чем еще вчера западные правительства предпочитали даже не говорить?
Причина этого, если судить по многолетним и тщательным наблюдениям, заключается в том, что вступление в НАТО стало для украинских властей, особенно после конституционной поправки 2019 года, не просто внешнеполитическим ориентиром, а конституционно закрепленной целью. Более того, оно превратилось в символ новой политической идентичности Украины — страны, устремленной к "цветущим садам" Запада.
Кроме того, несколькими годами ранее, после саммита НАТО в Бухаресте в 2008 году, Киев получил обещание будущего членства в альянсе. Это обещание прозвучало из уст тогдашнего президента США Джорджа Буша-младшего, однако оставалось предельно расплывчатым: не были определены ни конкретные сроки вступления, ни четкий механизм его реализации.
Со временем это политическое обещание превратилось в своего рода стратегическую аксиому — постулат, который не позволяли ни пересматривать, ни даже ставить под сомнение несмотря на то, что геополитическая обстановка начала радикально меняться.
Однако международные отношения подчиняются иной логике. Их определяют не конституционные нормы и не политические декларации, а соотношение реальных сил. В конечном счете именно баланс сил остается высшим арбитром мировой политики.
Таким образом, становится очевидным парадокс, который долгое время оставался практически незаметным в политическом дискурсе, но при этом отчетливо прослеживался в академической литературе, особенно в работах западных исследователей.
Сторонники реализма в международных отношениях на Западе никогда не утверждали, что Россия права, отвергая курс на расширение НАТО под руководством Вашингтона или евроатлантические устремления украинской элиты. Равным образом они не утверждали, что Украина неправа, стремясь к таким целям.
Напротив, они предупреждали и продолжают предупреждать: игнорирование баланса сил и рассмотрение расширения НАТО исключительно как технического, технологического или морального вопроса неизбежно ведут к столкновению с Россией. В конечном счете ведущие державы руководствуются прежде всего собственными представлениями о национальной безопасности, а не тем, как их намерения воспринимают или какими их хотели бы видеть другие. Продолжение подобного курса закономерно ведет к его естественному результату — вооруженному конфликту, каким бы масштабным и разрушительным он не оказался.
Объективная реальность показывает, что украинский кризис — это не просто следствие политики Москвы, как его пытались и продолжают представлять европейские политики. Он стал также закономерным результатом западной политики, которая шаг за шагом втягивала Украину в западную архитектуру безопасности, не подготовив ее к тому, чтобы в полной мере принять на себя последствия этого выбора.
Можете соглашаться с этим аргументом или не соглашаться, но, на мой взгляд, несомненно, одно: смешение моральных устремлений со стратегическими расчетами, особенно когда речь идет о крупных державах, представляет собой проявление идеализма, которому история неоднократно отказывала в праве на существование в международных отношениях. Внешняя политика строится не только на благих намерениях. Она требует трезвой оценки возможностей союзников, пределов собственной силы и силы противников, а также готовности государств нести реальные последствия взятых на себя обязательств.
Таким образом, фундаментальная проблема нынешнего конфликта заключается не столько в отсутствии политической воли или желания найти решение, сколько в отсутствии реалистичного видения будущей системы безопасности, способного положить конец конфронтации. На протяжении многих лет Запад обещал Украине больше, чем был готов подкрепить реальными стратегическими обязательствами. Политический дискурс на Западе, особенно в Европе, во многом оставался оторванным от реальности. Однако спустя четыре с половиной года после начала конфликта на Украине в серьезных академических и экспертных кругах на Западе начали происходить заметные изменения.
Если внимательно посмотреть на отчеты таких организаций, как Королевский институт международных отношений (Chatham House)* в Лондоне, Европейский совет по международным отношениям (ECFR) и Международный институт стратегических исследований (IISS), можно заметить, что за последние два года их риторика заметно изменилась. Главный вопрос в их исследованиях и дискуссиях теперь звучит иначе: не "Когда Украина вступит в НАТО?", а "Как обеспечить Украине долгосрочные гарантии безопасности, не предоставляя ей членства в НАТО?"
Это, несомненно, серьезный сдвиг, и он во многом совпадает с тем, о чем уже не первый год говорят известные американские политологи — Джон Миршаймер, Стивен Уолт, Сэмюэль Чарап, один из ведущих американских исследователей России и Европы, Раджан Менон и другие специалисты по России и Евразии.
Таким образом, вопрос о членстве Украины в НАТО больше не рассматривается как неизбежная перспектива. Это уже осталось в прошлом. Теперь внимание сместилось к поиску альтернативы членству: гибким форматам союзов, двусторонним и многосторонним соглашениям в сфере обороны, а также долгосрочным гарантиям сдерживания и постоянной военной поддержки.
Но настоящая проблема, на мой взгляд, заключается в том, что заявление Залужного, как и дискуссии в западных и европейских исследовательских центрах, заметно отстают от российской политической реальности. Сегодня в российских властных кругах и ведущих исследовательских центрах преобладает мнение, что конфликт не завершится простым соглашением о прекращении огня. Его суть, как здесь все чаще считают, заключается в перестройке европейской системы безопасности, сложившейся после окончания холодной войны.
Это означает, что в российском стратегическом мышлении вопрос о вступлении Украины в НАТО — не просто политический предлог, а часть более широкой концепции национальной безопасности, которая на протяжении многих лет формировалась и закреплялась в российских государственных институтах.
Однако я хотел бы обратить внимание на другое: представители разных школ мысли — американской, европейской и российской — несмотря на существенные политические разногласия, постепенно пришли к одному и тому же выводу. Вопрос уже не столько в том, когда Украина вступит в НАТО, сколько в том, как будет выглядеть европейская система безопасности, если Украина останется вне альянса.
Именно это, на мой взгляд, и придает особое значение заявлению Залужного, с которого я начал эту статью. Сам он не высказал какой-то новой идеи. Бывший главнокомандующий ВСУ озвучил то, о чем западные и российские аналитические центры говорили уже много лет. Разумеется, у каждого из них своя точка зрения на этот вопрос.
Это означает, что дискуссия наконец вышла из научных кругов на политическую арену — именно этого и добивалась Россия. Или, если говорить точнее и откровеннее, именно этого требует Путин: пересмотра того, что Москва считает главной причиной конфликта. И если этот вопрос действительно станет предметом политического решения, он изменит облик Европы и, возможно, всего мира на десятилетия вперед.
Но остается более важный вопрос: почему Украине понадобилось столько времени, чтобы публично признать это?
Ответ прост: разница в логике политики и научного исследования. Исследователь может пересматривать свои гипотезы, когда появляются новые факты. Политик же связан прежними обещаниями, собственной риторикой, реакцией общества и, что особенно важно, внутренними и международными обстоятельствами.
Именно поэтому политика часто оказывается на шаг позади реальности, тогда как аналитические и исследовательские центры уже начинают пересматривать прежние представления. Так произошло и с Украиной. Много лет, как я уже отмечал, и в Киеве, и на Западе говорили об "открытой двери" НАТО — о неизбежном вступлении Украины в альянс.
Между тем большинство серьезных исследований на Западе были посвящены совершенно другим вопросам. Прежде всего, речь шла о том, как сдерживать Россию, не допуская прямой конфронтации с ней, и где проходят пределы западной военной помощи Украине, позволяющей ей и дальше играть роль "железного кулака" Запада в противостоянии Москве и Путину.
Затем дискуссия перешла к другому вопросу: как предоставить Киеву гарантии безопасности, не прибегая к 5-й статье Устава НАТО? И каковы будут экономические и политические издержки затяжной конфронтации с Россией, учитывая устойчивость российской экономики перед лицом многочисленных пакетов санкций?
Эти вопросы гораздо реже звучали в публичном дискурсе, хотя именно они были куда ближе к реальности, чем политические лозунги, которые на протяжении многих лет скандировали Йенс Столтенберг, Марк Рютте, Урсула фон дер Ляйен, Эммануэль Макрон, Олаф Шольц и пять британских премьер-министров — перечислять которых, на мой взгляд, уже нет необходимости.
Я считаю, что именно в этом заключается более глубокая проблема, которая сопровождала управление украинским кризисом с самого начала. Политическая риторика постепенно вытеснила трезвый стратегический расчет, а обещание членства в НАТО часто использовалось скорее для поддержания морального духа украинской власти и общества, чем как четкий и, главное, реалистичный политический проект. Но дело не только в членстве в НАТО. Речь идет о самом подходе к принятию политических решений.
Международные отношения учат нас: правота сама по себе не гарантирует успеха, так же как сила риторики не превращает политические амбиции в достижимые цели.
Государства несут ответственность не за свои намерения как таковые, а прежде всего за способность видеть стратегическую реальность такой, какова она есть, а не такой, какой им хотелось бы ее видеть.
Возможно, это и есть самый суровый урок, который следует извлечь из заявления Залужного от 3 августа 2026 года. История учит нас: государства расплачиваются не только за свои ошибки, но и за неспособность вовремя признать их.
Взвешенная политика — это не та, которая цепляется за лозунги, а та, которая обладает способностью пересматривать их при изменении баланса сил.
Таким образом, значение заявления Залужного заключается не столько в констатации конца украинской мечты о вступлении в НАТО — решение о ее несбыточности принимается не им одним и не одним Киевом, — сколько в том, что это стало, пожалуй, первым столь ясным свидетельством: часть украинской элиты начала говорить на языке, которым западные реалисты пользуются уже много лет, — языке стратегических расчетов и реального соотношения сил, а не политических лозунгов, оторванных от реальности.
* признан нежелательной организацией в России
15
<<цель, вокруг которой украинская политика строилась последние годы, недостижима>> Эта цель, озвученная Украинским Народом в мирном 2013: Уничтожить русское население перевешав его НА ГИЛЯКАХ и перерезав НА НОЖАХ, после чего избежать какого либо споаведливого возмездия, успев вступить в НАТО и прикрывшись ею, этой Антирусской Организацией. Это Цель Уераинского народа с 2013 года. Убивать Безнаказанно соседей, чтобы жить на их земле, их ресурсами и т.п. ________ Люди! Вдумайтесь и сравните Цели Жизни украинского народа и всех остальных наций планеты. У всех Наций Земли (кроме украинского народа, как уже понятно) цель: жить и развиваться в мире с соседями, торговать, путешествовать, сотрудничать и взаимообогащаться, никого не убивая, т.к.саиа Жизнь Человека - главная ценность в мире. Для украинского народа , единственного на пданете Земля - всё по иному!!!
Обсудить
