Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США втянулись в конфликт с Ираном, не имея ни четких целей, ни стратегического плана, пишет FP. Раздутый бюджет Пентагона и падение морального духа на кораблях не могут скрыть того, что авантюра Белого дома показала всему миру позорную слабость хваленой американской армии.
Война Трампа — это все те же "Лучшие и умнейшие", только без лучших и умнейших.
Один незыблемых принципов человеческих отношений звучит так: тот, кто не помнит прошлого, обречен повторять его вновь и вновь.
Эта мудрая и оригинальная формулировка принадлежит американскому философу и поэту испанского происхождения Джорджу Сантаяне, но существует множество вариаций на эту тему, которые, будь то справедливо или оплошно, приписываются широкому кругу мыслителей и политиков, от Эдмунда Берка до Уинстона Черчилля.
На прошлой неделе я перечитал "Лучших и умнейших" — современную классику покойного журналиста Дэвида Халберстама. Впервые опубликованное в 1972 году исследование Халберстама о гордыне администраций Джона Кеннеди и Линдона Джонсона, которая втянула США в бессмысленный и безнадежный конфликт во Вьетнаме, — живое напоминание о мудрости Сантаяны как раз на этапе, когда Вашингтон погряз в очередной войне.
Многое изменилось в США и в мире после войны во Вьетнаме — глубочайшей человеческой трагедии и великого краха американской мощи. Однако когнитивная слепота, которую Вашингтон выказал в том прискорбного конфликта, сегодня снова проявилась сполна уже в войне с Ираном. Более того, этот недуг лишь усугубился.
Можно было бы начать с названия книги Халберстама — мнимого одобрения блестящих интеллектуалов, которых Кеннеди собрал вокруг себя и к кому прислушивался во внешней политике. На самом деле это горькая ирония. Советники Кеннеди, часть которых впоследствии взял в свою команду Джонсон, действительно были воплощениями невероятного успеха и практически немыслимого совершенства — если судить по их достижениям до тех пор, пока они не вошли в ближайший круг президента.
Так, Макджордж Банди был лучшим учеником элитной школы Гротон, и однажды даже притворился, что "читает" вслух задание, которое даже не удосужился записать. Он импровизировал и излагал свои мысли так гладко и связно, что преподаватель и одноклассники остались ошеломлены. Нахватав отличий в Йеле и Гарварде, Банди был назначен деканом факультета искусств и наук Гарварда всего в 34 года, когда большинству ученых такой успех и не снится. В итоге он стал советником по национальной безопасности, сперва при Кеннеди, а затем и при Джонсоне.
Роберт Макнамара, бывший глава Ford Motor Company, занимавший при обоих президентах пост министра обороны, — еще один блестящий технократ. Он горячо верил в прикладное мышление, сообразительность и эрудицию — иными словами, в чистую мозговую силу и умение решать самые заковыристые проблемы. Макнамара сам славился легендарной памятью и умением держать в голове огромный массив данных.
Как пишет Халберстам, "Однажды за докладом Тихоокеанского командования, просмотрев сотни и тысячи информационных слайдов о том, чтó готовится к отправке во Вьетнам и чтó уже на месте, он изрек на восьмом часу работы: „Выключите проектор. Слайд номер 869 противоречит слайду 11“. Все немало впечатлились, а некоторых даже взяла оторопь".
Нынешний президент США Дональд Трамп любит подчеркивать, что нынешняя война и конфликт во Вьетнаме не идут ни в какое сравнение, потому что, вопреки его хвастовству о том, что иранская кампания завершится в течение нескольких недель, она все равно остается несравнимо короче вьетнамской. Однако при прочтении Халберстама сегодня нельзя не впечатлиться тем, как много у двух войн общего.
Обе преследовали размытые цели, которые то и дело менялись. Обе осуществлялась на основе планов, разработанных сугубыми идеологами без прикладных знаний о стране, которой Вашингтон вознамерился объявить войну. Обе планировались за закрытыми дверями — ни стратегия, ни цели не афишировались, не говоря уже о консультациях с Конгрессом или союзниками. У несогласных практически не было возможности заявить о себе во весь голос. Оба раза Белый дом непоколебимо верил в превосходство американских технологий и подавляющую огневую мощь, которые обеспечат победу. Однако ни тогда, ни сейчас не имелось ни четкого о ней представления, ни планов на случай чрезвычайной ситуации. И по мере того, как разворачивалась трагедия, Белый дом подпадал под чары собственной риторики. "Умение говорить казалось самоцелью", — писал Халберстам в обновленном предисловии к своей классической в 1993 году.
Следующий отрывок меня глубоко поразил:
"Еще одна вещь, которую я узнал о команде Кеннеди-Джонсона, заключалась в том, что, вопреки репутации блестящих, рациональных управленцев, в действительности они никуда не годились. Они считали, что у них все хорошо, и напыщенно рассуждали о том, что у них есть выбор — хотя с каждым днем и каждой неделей эти возможности закрывались одна за другой. Горькая правда заключалась в том, что история обошлась с ними немилосердно, и с начала и до середины шестидесятых, когда мы приняли эти судьбоносные решения, у нас почти не оставалось выбора".
Халберстам добавил, что, по сути, выбор свелся к тому, чтобы признать поражение и уйти или отправить боевые подразделения на войну, в которой невозможно победить.
Наконец, в обоих конфликтах отсутствовало четкое понимание моральной цели. При Трампе Вашингтон заявил ранее неслыханные цели: пообещал уничтожить цивилизацию другой страны — Ирана. Даже против Японии, где под занавес Второй мировой войны в первый (и пока единственный) раз было применено атомное оружие, военные цели США не опускались до столь откровенного нигилизма.
Однако при всем сходстве прошлого и настоящего, я, как ни странно, нахожу еще более яркие контрасты. Халберстам пеняет команде Кеннеди за то, что при всех их достоинствах на бумаге, лишь немногие из них обладали ценным опытом, приобретенным с таким трудом чиновниками, выстаивавшими международные отношения США в послевоенную эпоху: "Люди, принимавшие те первые трудные решения в период холодной войны, за время службы постигли профессию гораздо глубже".
Кто из команды профанов Трампа по праву снискал репутацию блестящего управленца или хотя бы рационального человека? Всяко не коллега Макнамары, министр обороны Пит Хегсет, которого Трамп выбрал главой Пентагона, поддавшись заблуждению, что делать телевидение и вершить судьбы — одно и то же. Всяко не Марко Рубио, бывший сенатор, который ныне совмещает должности госсекретаря и советника по национальной безопасности, но никогда не руководил крупной организацией и не осуществлял исполнительную власть. Всяко не меняющий облик вице-президент Джей Ди. Вэнс, чей взлет в высшие эшелоны власти оказалось столь же стремительным, как и у Банди, но в основном благодаря вовремя написанным мемуарам. Я воздержусь от комментариев насчет выдающихся дипломатических ролей, которые отводятся не имеющим формальной должности дилетантам вроде зятя Трампа Джареда Кушнера и его приятеля-бизнесмена Стива Уиткоффа.
В наши дни напыщенные разговоры стали самоцелью для самого президента: этот человек возмутительным образом хвастался тем, что знает о военном деле больше всякого генерала, а решать проблемы Европы умеет лучше самих европейцев. После разгрома во Вьетнаме Халберстам поставил США диагноз "фатальное высокомерие", но сегодня оно достигло невиданных прежде масштабов.
Помимо стратегических целей, неумелое ведение войны говорит само за себя. Трамп и Хегсет обратились к Конгрессу с просьбой увеличить военные расходы до 1,5 триллиона долларов, увеличив и без того раздутый бюджет Пентагона. Из-за наивной веры в то, что Иран удастся разгромить с воздуха — к слову, еще один невыученный урок Вьетнама, — у США заканчиваются дорогостоящие и высокотехнологичные ракетные системы, на которых зиждется их мнимое военное превосходство. В результате страна оказалась не только неспособна вести интенсивную кампанию против Ирана, но и опасно уязвима в других частях света, от Восточной Азии до восточных окраин Европы.
Тем временем моральный дух на борту американских военных кораблей, осуществляющих морскую блокаду Ирана, упал настолько, что несколько членов экипажа авианосца "Авраам Линкольн" попытались покончить с собой после более чем 250 дней плавания.
Трамп же одновременно похвастался тем, что "перестроил" вооруженные силы США менее чем за два года своего второго президентского срока, и поклялся укрепить их настолько, что в будущем никто не посмеет бросить Вашингтону вызов.
Однако Иран, средняя держава с населением в 93 миллиона человек, судя по всему, не в курсе. В интервью телеканалу PBS на этой неделе иранский бригадный генерал Мохаммад Реза Накди сказал: "Прежде мы не видели настоящей войны, чтобы получить реальный опыт и научиться воевать с Америкой. За эти пять месяцев мы научились. А еще мы поняли, что американские вооруженные силы слабее, чем нам казалось".
Звучит зловеще, но вместе с тем правдоподобнее всего того, что раздается в наши дни из Вашингтона.
