Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Спустя год после саммита в Анкоридже Украина стала более ценной для Трампа, но не более защищенной, пишет Asharq Al-Awsat. Ценной не как близкий союзник, а как пока что выгодный партнер. Трампа не интересует победа ни одной из сторон конфликта. Он видит мир как одну большую сделку.
Они утверждают, что Москва превратила саммит в продукт, подав заявку на регистрацию товарного знака для парфюма "Дух Анкориджа", "содержание которого испарилось", но "аромат остался".
15 августа 2025 года президент России Владимир Путин прибыл в США. Его официально встретил президент США Дональд Трамп. Украинских представителей на встрече не было. Администрация Трампа считала поддержку Киева слишком затратной и видела в переговорах с Москвой более прагматичный путь. Однако саммит не привел ни к прекращению огня, ни к мирному соглашению, а Путин получил публичное признание, не пойдя ни на какие уступки.
В аналитической статье, опубликованной в американском журнале The National Interest, эксперты Леся Бидочко и Александр Краев отмечают, что год спустя Россия превратила саммит в собственный продукт, подав заявку на регистрацию товарного знака для парфюма "Дух Анкориджа" — термина, который Кремль использует для обозначения договоренностей, якобы достигнутых Трампом и Путиным на Аляске.
Саммит не принес "ни соглашения, которое можно было бы "разлить по бутылкам", ни мира, который можно было бы отметить, ни стратегического прорыва, который можно было бы сохранить — осталась лишь атмосфера. Содержание испарилось, но Россия сохранила аромат".
Научный сотрудник Института европейской политики в Киеве Леся Бидочко и руководитель североамериканской программы киевской исследовательской группы "Украинская призма" Александр Краев задаются вопросом: переключился ли Трамп с Путина на президента Украины Владимира Зеленского? Их ответ однозначен: "Нет".
Все сводится к тому, что каждая сторона может предложить президенту [Трампу], стремящемуся превратить внешнюю политику в сделку, которую можно заключить и забыть.
Москва предлагает геополитические сделки, а Киев — технологии, проверенные на поле боя, и промышленный опыт. И то и другое может быть полезно Трампу, но ни одна из сторон не должна путать выгоду с обязательствами.
Еще до встречи с Путиным Трамп рассматривал американо-украинские отношения прежде всего с коммерческой точки зрения. В 2025 году он оказывал давление на Киев, добиваясь соглашения о добыче полезных ископаемых, которое принесло бы США ощутимую выгоду в обмен на поддержку Вашингтона. Это вызвало опасения, что страна [Украина] будет рассматриваться прежде всего как поставщик сырья, а не как партнер в производственных цепочках с высокой добавленной стоимостью.
Формирующиеся отношения в оборонной сфере развиваются по той же логике, но здесь меняется то, что может предложить Украина. Киев располагает проверенными в боях системами и реальными данными с поля боя — возможностями, которыми Соединенные Штаты пока не располагают в таком же темпе и масштабе.
Две страны развивают сотрудничество в сфере производства беспилотников, в том числе планируют открыть в США завод, где будут использоваться украинские технологии. Шесть украинских компаний участвуют в программе Пентагона Drone Dominance ("Доминирование беспилотных летательных аппаратов"), в рамках которой их системы проходят испытания на соответствие американским требованиям. При поступлении будущих заказов производство планируется запустить совместно с США.
Киев планирует произвести в 2026 году не менее 6-7 миллионов малых ударных беспилотников. В рамках программы Пентагона, на которую было выделено более миллиарда долларов, к февралю 2027 года будет заказано менее 200 тысяч дронов.
Соединенные Штаты имеют серьезное преимущество в капитале, доступе к компонентам и производственных мощностях, "однако по темпам производства этого класса вооружений, необходимым в условиях конфликта, Украина опережает их на годы".
Эксперты считают, что Вашингтон стремится превратить боевой опыт Украины в новые возможности для США, "что может привести к фактической взаимозависимости без обязательного стратегического сближения". Украина, возможно, стала более ценной для Трампа, но не более защищенной. Формирующееся партнерство дает Киеву дополнительный рычаг влияния в Вашингтоне, однако отношения по-прежнему остаются условными: американская поддержка строится на принципе "баш на баш".
Укрепление сотрудничества и рост доверия между американскими и украинскими оборонными компаниями могли создать впечатление, что Вашингтон будет активнее поддерживать интересы Украины на переговорах. Некоторые даже ожидали, что Трамп воплотит свой предвыборный лозунг "Мир через силу" и займет более проукраинскую и проатлантическую позицию. Однако политика его администрации не предполагает однозначной поддержки одной из сторон.
Были предприняты значительные усилия для достижения соглашения по стратегически важным полезным ископаемым, создания фонда восстановления [Украины] и продолжения переговоров о возможном лицензионном производстве ракет Patriot PAC-3.
Но реальность гораздо проще — как и сама внешняя политика Дональда Трампа. Ему нужна сделка. Уже не так важно, кто выйдет из конфликта победителем. Если Трампу удастся подписать соглашение, этого будет для него достаточно.
Трамп может использовать любое соглашение, чтобы вновь заявить о своих претензиях на Нобелевскую премию мира.
Это также позволит ему "забыть об этой части мира", подобно тому, как он не обращал внимания на нарушения соглашения о прекращении огня между Израилем и ХАМАС, или на возобновление вооруженных конфликтов между Конго и Руандой, а также между Таиландом и Камбоджей. Устойчивость соглашения, соблюдение его условий и долгий процесс налаживания отношений между бывшими противниками — все это не является приоритетом для его администрации.
Угасающий "дух Анкориджа" может быть следствием этой политики давления на обе стороны. Сам Трамп признавал, что его встреча с Путиным на Аляске не принесла желаемых результатов, а после нее не было достигнуто никакого прогресса по инициативам российской стороны.
Тем не менее встреча могла привести и к другому результату — охлаждению отношений между США и Украиной. Киев лишь годом ранее начал налаживать отношения с новой администрацией. Спустя год после саммита на Аляске ситуация остается столь же неопределенной.
С одной стороны, Россия сталкивается с новыми санкциями, а ее партнеры — с новыми тарифами и торговыми ограничениями. С другой — Украина рискует остаться без систем противоракетной обороны в грядущий "тяжелый зимний сезон".
В заключение оба эксперта отмечают, что, как и летом 2025 года, на Россию и Украину продолжают давить, добиваясь скорейшего соглашения. При этом четкого плана его реализации нет, а намерения Белого дома остаются неопределенными.
