Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Нелегальная миграция разрушит ЕС, утверждает аналитик Ян Солвин в интервью Welt. Кризис в Сеуте показал, что механизм предоставления убежища фактически стал неработающей системой иммиграции. Даже получивший отказ мигрант остается в Европе, отмечает эксперт.
Себастьян Бойг (Sebastian Beug)
С 2015 года фактически ничего не изменилось. Аналитик по вопросам безопасности и бывший сотрудник Федеральной полиции Германии Ян Солвин предупреждает, что миграционный кризис грозит расколоть Европу. Одно из решений правительства Германии может дорого обойтись стране.
Бывший сотрудник Федеральной полиции Ян Солвин знает, как выглядят передовые рубежи миграционного кризиса в Европе. Он задерживал наркоторговцев на вокзалах, патрулировал аэропорты, а в рамках миссии Frontex работал на греческом острове Лесбос. Два года назад, после 15 лет службы в Федеральной полиции, Солвин уволился и вместе со своей партнершей, гражданкой Израиля, переехал в Тель-Авив. Сейчас он работает научным сотрудником Института исследований национальной безопасности при Тель-Авивском университете.
WELT: Господин Солвин, что вы подумали, когда увидели кадры из Сеуты?
Ян Солвин: Первой моей мыслью было: в этом есть своего рода историческая ирония. Наплыв мигрантов произошел всего через несколько недель после того, как в начале июня вступила в силу Общая европейская система предоставления убежища (GEAS). Два года европейские политики и власти отдельных стран говорили, что GEAS решит кризис в сфере предоставления убежища. Теперь стало ясно: по сути, все осталось как прежде.
– А какой была ваша вторая мысль?
– В 2016 году я работал на греческом острове Лесбос в рамках миссии Frontex. Я сразу подумал: те, кто останется в Сеуте, в долгосрочной перспективе переберутся в континентальную Испанию. Именно это я в свое время наблюдал и на греческих островах. Для меня это свидетельство того, что за десять лет структурно ничего не изменилось.
– Вы написали книгу "Европа раскалывается на своих границах". Что вы имеете в виду?
– Европейские границы превратились в линию политического и общественного раскола. В ответ на кризис в Сеуте Италия объявила, что приостановит действие Шенгенского соглашения в отношении Испании. Это заявление прежде всего стало политическим сигналом правительства Джорджи Мелони правительству Педро Санчеса. В итоге лишь ужесточили контроль за авиарейсами из Испании. Однако мы видим, что нелегальная миграция способна разрушить Европейский союз.
– А что происходит в европейском обществе?
– Европейское общество все больше тяготеет к крайностям. Одни хотят помогать всем, другие видят угрозу практически в каждом мигранте. Взлет "Альтернативы для Германии" едва ли был бы возможен без миграционного кризиса. Сегодня в случае прихода АдГ к власти обсуждаются даже такие сценарии, как отказ от выполнения приказов или чрезвычайное положение. На мой взгляд, все это напрямую связано с миграционной политикой последнего десятилетия.
– В своей книге вы показываете, в каких областях миграционная политика и система предоставления убежища перестали работать. Рассмотрим отдельные проблемы. Было ли ошибкой создание Шенгенской зоны и отказ от национальных границ?
– Это была иллюзия, основанная на идее Фрэнсиса Фукуямы о конце истории. Запад победил, и предполагалось, что отныне Европа будет лишь становиться все более единой. Еще до 2015 года Федеральной полиции было понятно, что Шенгенская система не работает. В 2011 и 2013 годах Италия угрожала Германии, что будет выдавать легальные виды на жительство нелегально прибывшим на лодках мигрантам, чтобы те могли отправиться дальше на север. Из-за свободы передвижения в Шенгенской зоне Федеральная полиция не может остановить этих людей. Обойти шенгенские правила очень легко.
– Вместе с Шенгенской системой потерял эффективность и так называемый Дублинский регламент. Он определяет, какое государство — член ЕС отвечает за рассмотрение ходатайства о предоставлении убежища. Как правило, это страна первого въезда. Вы выяснили, что за десять лет, с 2015 по 2025 год, Федеральное ведомство по вопросам миграции и беженцев Германии направило другим государствам ЕС 594 тысячи запросов о приеме мигрантов. Фактически были переданы лишь 58,3 тысячи человек, то есть примерно каждый десятый.
– Дублинская система провалилась. Особенно если учитывать, что значительная часть этих беженцев затем снова приезжает в Германию. Когда я служил в Федеральной полиции в аэропорту Кёльн/Бонн, мне однажды попался гражданин Судана, которого, согласно базе данных, пять раз отправляли в ответственную за него страну — Италию. И он каждый раз возвращался в Германию. Каждый раз он заново проходил все этапы и процедуры предоставления убежища. Это абсурд.
– При нынешней системе мигрант, получивший отказ, фактически остается в Европе, поскольку на родину возвращают лишь небольшую часть тех, кто обязан покинуть страну. Кроме того, до сих пор вернулось совсем немного сирийцев, несмотря на завершение боевых действий.
– Первоначальный смысл программы по предоставлению убежища утрачен. Речь идет о том, чтобы предоставить человеку защиту на ограниченный срок, пока ему угрожает опасность. После того как опасность исчезает, человек должен уехать. Сейчас этот принцип больше не соблюдается. Постоянно говорят об интеграции. Но интеграция предназначена для людей, которые легально приезжают в Германию с целью трудоустройства. В действительности система предоставления убежища превратилась в неработающую систему иммиграции.
– Насколько успешным вы считаете изменение миграционного курса, проводимое федеральным министром внутренних дел Александром Добриндтом?
– Настоящий поворот в миграционной политике означал бы, что страну покидает больше людей, которые обязаны из нее уехать, чем нелегально въезжает в нее. До сих пор такого ни разу не было. Число ходатайств о предоставлении убежища снижается, поскольку обстановка в Сирии, Северной Африке и странах Африки к югу от Сахары сейчас относительно спокойная. Однако если из Судана двинется поток беженцев, ситуация 2015 года повторится. Судан превратился в настоящую бойню, поэтому я не исключаю такого сценария. Люди захотят попасть в Германию, а система предоставления убежища остается такой же неработоспособной, как прежде.
– Какой эффект дают отказы во въезде на германской границе, которые с мая 2025 года возможны даже в случае подачи ходатайства о предоставлении убежища?
– Отказы во въезде бессмысленны. Правительство лишь создает видимость того, что контролирует ситуацию. Сотрудники полиции сутками дежурят на границе, чтобы сказать людям: вам нельзя въезжать. А те проходят два километра и пересекают границу там, где нет пограничного контроля. Хуже всего то, что Германия, объявив чрезвычайную ситуацию национального масштаба, создала прецедент. Если вдруг 100 тысяч мигрантов на лодках направятся в Испанию, Италию или Грецию, правительства этих стран тоже сошлются на этот прецедент. А затем станут отправлять мигрантов дальше на север без регистрации. То, что сделал Александер Добриндт, еще дорого нам обойдется.
– Вы утверждаете, что продвигаемая правительством Германии Общая европейская система предоставления убежища (GEAS), которая по-новому регулирует контроль, распределение ответственности и возвращение нелегальных мигрантов, тоже потерпит неудачу.
– Достаточно задать простой вопрос. У нас уже была общая европейская система предоставления убежища — Дублинская система. Согласно регламенту "Дублин III", именно государства на внешних границах ЕС должны были регистрировать мигрантов и рассматривать ходатайства о предоставлении убежища. Почему страны, которые фактически не соблюдали "Дублин III", теперь вдруг станут соблюдать правила GEAS?
– Ради увеличения депортации министерство внутренних дел даже косвенно ведет переговоры с движением "Талибан" в Афганистане. Что вы, как бывший сотрудник Федеральной полиции, думаете об этом?
– Для меня это надругательство над памятью всех полицейских и военнослужащих, погибших во время миссии в Афганистане. Многие мои коллеги вернулись оттуда с тяжелыми физическими или психологическими травмами. А теперь Германия ради практического решения проблемы переводит деньги налогоплательщиков тем, кто все это устроил, чтобы они согласились принять обратно своих соотечественников. Меня это возмущает.
– Каким образом тогда следует возвращать на родину обязанных покинуть Германию афганцев, прежде всего преступников?
– Я понимаю, что это дилемма. Нам нужны нестандартные решения, вплоть до того, чтобы вывозить преступников самолетами бундесвера и доставлять их в соседнюю с Афганистаном страну. По крайней мере, я выступил бы за то, чтобы обязанных покинуть страну преступников продолжали содержать под стражей и после отбытия наказания. У них всегда есть возможность вернуться на родину. Однако если они остаются в Германии, их единственной перспективой до конца жизни должно быть заключение. То, что обязанные покинуть страну преступники до сих пор свободно ходят по улицам, — настоящий удар для их жертв.
– Возможен ли вообще настоящий качественный поворот в миграционной политике?
– Предположим, мы начнем исполнять действующее законодательство. Сейчас в Германии от 200 до 300 тысяч человек обязаны покинуть страну. Речь идет не о беженцах или политически преследуемых, а о людях, которые нелегально въехали в страну, не смогли доказать наличие оснований для предоставления убежища и отказываются уезжать. В Германии уже появились районы с очень высокой долей мигрантов. В юности я проводил много времени в Нордштадте в Дортмунде. Сейчас доля жителей с миграционным прошлым там превышает 80%. Государство уже постепенно утрачивает там способность обеспечивать соблюдение правопорядка.
– Что можно с этим сделать?
– Многих жителей таких районов пришлось бы лишить социальных пособий и под угрозой заключения под стражу потребовать от них покинуть страну. При этом иметь дело пришлось бы не только с самими людьми, которые сделали бы все возможное, чтобы остаться в Германии. Есть еще хорошо организованные неправительственные организации и частные активисты, которые вступили бы в уличные столкновения с полицией. Мы видели, что произошло в США, когда Иммиграционная и таможенная полиция (ICE) начала задерживать нелегальных мигрантов. В таком случае в крупных городах Германии начнется гражданская война.
– Что происходит с теми, кто обязан покинуть страну?
– Новый закон в Испании позволяет почти миллиону нелегальных мигрантов получить легальный статус для пребывания в стране. То, что Испания сделала одним махом, Германия делает постепенно. Каждый месяц обязанные покинуть страну лица и получившие отказ в предоставлении убежища мигранты переходят в статус временно допущенных к пребыванию, то есть их депортация приостанавливается. Затем они могут получить тот или иной статус защиты, который формально легализует их пребывание. В конце концов они могут даже получить германское гражданство. Иначе невозможно объяснить, почему ежегодно подаются сотни тысяч новых ходатайств о предоставлении убежища, а число обязанных покинуть страну лиц практически не меняется.
– Было бы самонадеянно утверждать, что существует готовое решение миграционного кризиса. Однако, что бы вы изменили, исходя из своего опыта и знаний в этой области?
– Если говорить об общеевропейском решении, ходатайства о предоставлении убежища должны подаваться исключительно на внешних границах ЕС и там же окончательно рассматриваться. Охрана границ и процедуры предоставления убежища должны находиться в ведении европейских органов безопасности. Разумеется, все должно происходить в соответствии с принципами правового государства, с едиными для всего ЕС основаниями для предоставления защиты и установленной процедурой обжалования решений непосредственно на месте. Для получивших отказ в предоставлении убежища лиц на границе потребуются и центры содержания под стражей. Людей, получивших статус защиты, затем распределяли бы между государствами — членами ЕС.
– Почему этого до сих пор этого не сделали?
– Такое решение означало бы конец национальной системы охраны границ. Вероятно, ни один политик в Мадриде, Риме или Афинах не решится на это. Но эффективная охрана границ возможна лишь в том случае, если она организована централизованно на европейском уровне.
– Существуют ли более простые меры?
– До 2015 года в Германии для получивших убежище мигрантов действовало требование проживать в определенном месте. Они могли жить только в конкретном районе или городе. Сейчас молодых мужчин нередко задерживают там, где им вообще не положено находиться, либо они уклоняются от контроля ответственных органов федеральных земель. Вернуть требование о проживании в определенном месте было бы совсем несложно. Поездка на отдых в страну происхождения также вполне могла бы стать основанием для прекращения действия статуса защиты.
– Какая есть альтернатива, если защитить внешние границы Европы не удастся и подобные массовые прорывы, как в Сеуте, будут повторяться?
– Я проводил наблюдения на передовых рубежах миграционного кризиса, как на внешних границах, так и в германских городах, какие меры не работают. В таких условиях Европейский союз не сможет существовать бесконечно. Нерешенный миграционный кризис неизбежно ведет к возвращению к национальным государствам. Но это означает дробление континента, после чего он неизбежно превратится в объект соперничества внешних держав.
