Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Самое правдоподобное разъяснение визита Рэтклиффа — намерение разрядить напряженность в отношениях с Москвой, пишет Unherd. Деэскалация — единственная рациональная стратегия, доказывает автор статьи. Война никому не выгодна, а западные страны к ней попросту не готовы.
Вольфганг Мюнхау (Wolfgang Munchau)
Тон в этом вопросе задают американцы
Разумеется, директор ЦРУ Джон Рэтклифф тайно прилетел в Москву на прошлой неделе не только для того, чтобы предостеречь русских от нападения на страны НАТО. Очевидно, за этим кроется нечто большее, о чем ранее не сообщалось. Официальным курсом НАТО всегда было защищаться в случае нападения, и поэтому одно это еще не оправдывает визита Рэтклиффа. Могу лишь предположить, что обстоятельства, приведшие к этой встрече, мрачнее, серьезнее и сложнее, чем мы себе представляем.
Исходя из имеющихся сведений, наиболее правдоподобным объяснением этого визита представляется то, что Рэтклифф и его российские коллеги обсуждали вопросы деэскалации. Если российская спецоперация на Украине перерастет в масштабную европейскую войну, это будет угрожать безопасности всего мира.
США и Россию объединяет то, что они уже ведут боевые действия. Воевать друг с другом Владимир Путин и Дональд Трамп явно не намерены. Утверждается, что Путин планирует крупное осеннее наступление на Украине. В настоящее время российские войска медленно, но верно продвигаются к городам Донбасса — Краматорску и Славянску. Вполне вероятно, что Путин мог бы пойти на обострение, но для этого ему нужно набрать больше войск и ужесточить атаки на украинскую инфраструктуру. Некоторые западные силовики убеждены, что как только Путин разделается с Украиной, он якобы попытается проверить на прочность сплоченность НАТО.
Я силюсь понять, какой цели это послужит. Если бы он действительно хотел испытать решимость НАТО, безусловно, лучшим способом стала бы эскалация гибридной войны, которая уже ведется. Пожалуй, самым серьезным недавним инцидентом стал военный беспилотник, в начале августа врезавшийся в крыло украинского грузового самолета в аэропорту Лейпцига. Беспилотник нес 600 граммов взрывчатки Semtex, которая не сработала из-за неисправности. В то же время над Германией было замечено еще несколько беспилотников. Однако военное командование склонно недооценивать гибридную войну, хотя она запросто может перерасти в обычную.
Еще один сценарий эскалации — разногласия по поводу того, какую поддержку Украины считать законной. У международной дипломатии есть свои правила на этот счет, и все, включая русских, делают вид, что их принимают: если вы поддерживаете воюющую страну финансово или оборонительным оружием, вы не считаетесь участницей войны. Если же принимаете участие в военных операциях, то считаетесь. Поставки наступательных вооружений попадают в “серую зону”. НАТО прилагает все усилия, чтобы держаться от нее подальше. Западноевропейские сторонники Украины также ясно дали понять, что участвовать в боевых действиях не хотят.
Но бойтесь “серых зон”! Вопрос не в том, кто прав, а кто виноват. Ведь исход войн определяют не “проверяльщики фактов” из СМИ. Проблема в самих разногласиях.
Еще один вопрос из “серой зоны” — захваты западными странами российских кораблей или судов с российскими грузами. То же самое касается и поставок британских беспилотников для атак ВСУ в тыл России. Москва возмутилась решением премьер-министра Энди Бернема предоставить Украине технические чертежи для производства франко-британских крылатых ракет Storm Shadow. Пресс-секретарь Путина объявил, что Великобритания воюет против России. Так и начинается эскалация.
Целая вереница событий может взорваться прямо у нас под носом. Американский экономист Бранко Миланович на прошлой неделе привел весьма правдоподобный сценарий эскалации. В своем эссе он пишет, что жажда войны отчетливо ощутима в Скандинавии и Прибалтике и неуклонно зреет в Великобритании и Германии. “Роль малых стран, которые из-за геополитической безответственности могут нанести миру огромный ущерб, зачастую остается незамеченной, — пишет он. — Скандинавско-балтийская коалиция, по сути, призывает к войне с Россией, руководствуясь собственными страхами и травмами, связанными с российским или советским контролем”.
Я согласен с его оценкой. Когда я слышу финских и прибалтийских политиков, мне кажется, что на дворе 1914 год — когда Германия в состоянии эйфории начала Первую мировую войну. Тон в европейской внешней политике сейчас задает Кая Каллас, бывший премьер-министр Эстонии, а ныне верховный представитель ЕС по внешней политике и политике безопасности. Я считаю ее главной подстрекательницей войны.
Задача дипломатии — находить решения проблем. Это трудная работа. Приходится держать открытыми дипломатические каналы и вести переговоры с врагом. Но ЕС сам оборвал все связи с Россией. У стран ЕС есть послы в Москве, но все они подтверждают официальную позицию, которую им спускают сверху.
США же, напротив того, дипломатические отношения с Россией поддерживают. Встреча Рэтклиффа и России ясно показывает, что они существуют сразу на нескольких уровнях, включая глав разведки. Официальные лица, отвечающие за ядерную политику, также общаются друг с другом. Генри Киссинджер плотно общался с советским послом в США во времена администрации Никсона.
Причина, по которой война с Россией так опасна, — ее обширный арсенал ядерного, химического и биологического оружия. По оценкам, в общей сложности у России имеется свыше 5 400 ядерных боеголовок. Для сравнения, у Франции их 290, а у Великобритании — 225. Учитывая огромные размеры России, весь французский ядерный арсенал может сделать непригодным для жизни лишь 0,1% ее территории. Российский же ядерный арсенал может полностью уничтожить всю Западную Европу, и еще немало ракет останется. В общем, эту войну Европе не выиграть.
Если бы Путин предпринял неспровоцированное нападение на страну НАТО, картина была бы в корне иной. Американцы бы пришли на выручку союзникам. Предполагаю, Рэтклифф воспользовался возможностью прояснить позицию США и, возможно, опроверг заявления некоторых представителей администрации о том, что Европа отныне сама отвечает за собственную безопасность и что США в случае войны не будут вмешиваться напрямую.
Крупные же европейские державы, тем временем, идут на поводу у воинственных мелких сошек — просто потому, что у них нет плана “Б”. Если боевые действия на Украине закончатся, им придется предоставить гарантии безопасности. Им придется встроить Украину в состав ЕС — ценой огромных затрат. А лишь на прошлой неделе Германия и пять других стран блока объявили, что сократят бюджет ЕС на несколько сотен миллиардов евро. Берлин не подкрепляет слов делом — в данном случае деньгами.
За риторической эскалацией зачастую следует физическая, особенно даже находится конкретный повод — например, убийство Франца Фердинанда в 1914 году. В данном случае спусковым крючком вполне предсказуемо может стать арест российских активов в Европе на сумму около 200 миллиардов евро. В прошлом войны вспыхивали из-за гораздо меньшего.
Европейцы уже пытались конфисковать эти деньги на саммите ЕС в декабре прошлого года. Тогда они потерпели неудачу. Основная часть средств хранится в Euroclear, крупном банковском депозитарии и клиринговой палате со штаб-квартирой в Брюсселе. Если бы ЕС изъял эти деньги, юридическая ответственность в случае судебных разбирательств в иностранных судах легла бы на Бельгию. Бельгия — маленькая страна с очень крупным банком, это крайне неудачное сочетание. Еще в декабре премьер-министр Бельгии Барт де Вевер потребовал от других членов ЕС надежных гарантий и честного распределения рисков. Они отказались, потому что не пожелали рисковать еще одним финансовым кризисом.
Но если ЕС в чем и хорош, так это в поиске технических решений сложных проблем. Они могли бы разработать ужасно навороченный финансовый инструмент наподобие субстандартных кредитов, приведших к глобальному финансовому кризису 20 лет назад. У таких финансовых инструментов есть лишь одна цель — скрыть риски и склонить наивных инвесторов к опрометчивым решениям. Здесь работает та же логика. Соглашение о разделении рисков потребует одобрения национальных парламентов, но их не составит труда обмануть, внушив, что риск полностью под контролем.
Я понятия не имею, насколько такой сценарий вероятен — и не берусь об этом рассуждать. Все, что я хочу сказать, — это что изъятие российских активов вновь обсуждается. И если до этого дойдет, я бы с большой долей вероятности предположил резкую реакцию Москвы.
Разумеется, вполне возможно, что Рэтклифф и его российские коллеги говорили о чем-то совсем ином: об Иране. Но поддержка Москвы не считается решающим фактором в войне в Персидском заливе. Против Ирана Трамп явно загнал себя в угол. Он не может позволить себе еще один конфликт. Поэтому попытка разрядить напряженность в отношениях с Москвой представляется самым правдоподобным объяснением визита Рэтклиффа. Война никому не выгодна, и меньше всего Европе. Европейские страны к ней попросту не готовы. Деэскалация — единственная рациональная стратегия.
Эскалация же иррациональна по определению. Однако один тот факт, что нечто не отвечает ничьим интересам, вовсе не означает того, что этого не произойдет. История изобилует примерами иррациональных войн, и, не будем забывать, главные из них разворачивались как раз в Европе.
18
Андрей Селезнёв, а кого товарищ бот называет "семьей развитых государств"? Стремительно деиндустриализирующуюся европку? или производящий только долги Пиндостан? :)))
10
Однако один тот факт, что нечто не отвечает ничьим интересам, вовсе не означает того, что этого не произойдет.(с) /// Однако один тот факт, что автор хочет внушить "нечто не отвечает ничьим интересам", вовсе не означает того, что автор представляет ничьи интересы.
Обсудить
