Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Эксперт по Ближнему Востоку Санам Вакиль предупреждает о новой масштабной эскалации войны США и Ирана, пишет Spiegel. Вашингтону будет сложно победить из-за отсутствия конкретной цели. Тем временем Иран сохранил ракетный потенциал, нарастил производство беспилотников и готов к долгому конфликту.
Максимилиан Попп (Maximilian Popp) и Фриц Шаап (Fritz Schaap)
Война между США и Ираном может продлиться до следующего года, считает эксперт по Ближнему Востоку Санам Вакиль. Она предупреждает о возможных ожесточенных боях в период промежуточных выборов в США.
Санам Вакиль руководит программой по Ближнему Востоку и Северной Африке в лондонском аналитическом центре Chatham House*. В сферу ее научных интересов входят безопасность и геополитика в регионе Персидского залива, а также актуальные аспекты внутренней и внешней политики Ирана.
Der SPIEGEL: Госпожа Вакиль, война между США и Ираном продолжается уже более семи месяцев. Может ли Дональд Трамп еще выиграть эту войну?
Санам Вакиль: Для начала нужно определить, что значит "выиграть". США до сих пор четко не сформулировали цели своей операции. Речь идет о смене режима? О его крахе? О заключении соглашения? Пока администрация Трампа ясно не обозначит свои цели, невозможно сказать, могут ли США еще выиграть эту войну.
Разве теперь цель не состоит в том, чтобы решить проблему, которой до войны вообще не существовало, то есть вновь открыть Ормузский пролив?
Это не единственная цель США, но одна из тех, что возникли из-за их собственного неудачного планирования. Да, это так.
Что должно произойти, чтобы война закончилась?
Этот конфликт можно завершить только путем переговоров и заключения всеобъемлющего мирного соглашения. Одной уже существующей декларации о намерениях недостаточно. В противном случае боевые действия будут затягиваться, пока не произойдет новая эскалация. Иранское руководство считает, что после промежуточных выборов в США в ноябре интенсивность боев может вновь возрасти.
Как могло бы выглядеть такое соглашение?
Для начала Иран должен отказаться от контроля над Ормузским проливом, а США — прекратить морскую блокаду. Параллельно необходимо вести переговоры об иранской ядерной программе. Условия здесь довольно понятные: Иран приостановит обогащение урана на определенный срок, если США в ответ ослабят санкции. Кроме того, речь может идти об экономической помощи со стороны США, международного экономического сообщества или государств региона.
Насколько серьезны препятствия на пути к соглашению?
Обе стороны считают друг друга ослабленными. Поэтому ни одна из них не хочет отказываться от имеющихся рычагов давления.
А иранский режим вообще хочет мира?
Я не думаю, что режиму выгоден затяжной конфликт. Чем дольше сохраняется блокада иранских портов и чем сильнее ослабевает экономика, тем тяжелее последствия для самого режима. Восстановить иранскую экономику будет чрезвычайно трудно, если вообще возможно.
Какие рычаги давления еще остаются у руководства в Тегеране?
Прежде всего, конечно, блокада Ормузского пролива. Затем — ядерная программа. Международное агентство по атомной энергии, отвечающее за контроль ядерных производств, не имеет доступа в Иран, поэтому сохраняется неопределенность относительно ядерной программы и центрифуг. В-третьих, режим по-прежнему способен наносить удары по инфраструктуре соседних государств.
Верховный лидер Ирана Али Хаменеи погиб в первый день войны. Его преемник и сын Моджтаба Хаменеи до сих пор не появлялся на публике. Кто сейчас управляет Ираном?
Сейчас я вижу три лагеря, различающихся политическими взглядами и стратегией. Первый — технократическое правительство президента Масуда Пезешкиана. Его представители убеждены в том, что лучше всего сохранить позиции Ирана можно с помощью переговоров и соглашения. Они понимают, к каким экономическим последствиям привела война. Есть также часть Корпуса стражей исламской революции...
...военно и экономически могущественной структуры режима, которая фактически действует как государство в государстве.
Часть КСИР близка к правительству Пезешкиана и придерживается прагматичных взглядов. Эта группа тоже считает переговоры важными. К ней относится, например, спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф. Наконец, есть сторонники жесткой линии, которых точнее всего можно назвать ястребами. Они считают, что за одним компромиссом неизбежно последует следующий и что любое соглашение, любая уступка будут подрывать их власть. Они не доверяют США и Западу. По их мнению, они ведут борьбу за существование с западным сообществом государств. Во главе этого лагеря стоит командующий КСИР Ахмад Вахиди.
В США утверждают, что разногласия между различными лагерями в Иране осложняют переговоры.
Иранская система всегда была раздробленной. Разные лагеря придерживаются разных стратегий. Но в одном они едины: все хотят сохранить Исламскую Республику. Эта цель объединяет всех — от Пезешкиана до Вахиди. Проблема в том, что сейчас нет последней инстанции, принимающей решения. Нет верховного лидера, который взял бы на себя ответственность. Моджтаба Хаменеи как глава государства пока остается невидимым. Поэтому те, кто принимает решения, вынуждены действовать сообща и коллективно нести ответственность.
То, что Моджтаба Хаменеи после смерти отца не появляется на публике, создает проблему?
Из-за этого системе не хватает необходимой религиозной легитимности. Но его отсутствие одновременно дает другим представителям системы возможность самостоятельно принимать решения.
В начале года множество людей вышли на улицы против Исламской Республики. Теперь режим выглядит более устойчивым. Как сегодня живут люди в Иране?
Надежды больше нет. Экономическое давление огромно. К этому добавляются травмы, нанесенные войной, и неопределенность относительно будущего. Все это очень тяжело переносить. Именно об этом мне рассказывают люди, с которыми я общаюсь в Иране.
Насколько вероятны новые протесты?
Маловероятны. В январе режим настолько жестоко подавил протесты, что теперь мало кто решается открыто выступать против него. Война заставила людей смириться с горькой реальностью: в обозримом будущем Исламская Республика сохранится. В конце концов, режим выстоял в противостоянии не с какими-то государствами, а с США и Израилем. Осознание этого, очевидно, парализовало оппозицию.
Люди сдались?
А что им делать? Режим явно считает, что протесты были спровоцированы из-за рубежа. Власти еще больше усилили слежку и репрессии, выросло и число казней. Нужно быть безумцем, чтобы в таких условиях выйти на улицу.
Администрация США объявила об "экономическом дне Д" против Ирана и ввела новые санкции. Может ли это экономическое давление заставить режим пойти на компромисс?
Не на тот, который, по всей видимости, представляет себе Трамп. Он рассчитывает на соглашение, которое более или менее равнозначно капитуляции Ирана.
Ожидаете ли вы скорого краха иранской экономики?
В банках еще есть деньги, люди по крайней мере частично продолжают получать зарплату. Конечно, инфляция высока, но дефицита товаров пока нет. До того момента, когда экономика рухнет, еще очень далеко. Иран уже много десятилетий находится под санкциями и за это время создал своего рода "экономику сопротивления".
Откуда у Ирана после стольких лет санкций остаются ресурсы?
Иранцы готовились к этой войне. Например, заранее ввезли в страну как можно больше лекарств. Вероятно, они также приняли меры, чтобы и дальше получать товары из соседних стран. Иран — не маленький остров. У страны есть границы с 13 соседними государствами.
В каком состоянии находятся иранские вооруженные силы?
Мы не знаем, сколько военной техники американцы действительно уничтожили. Но из американских отчетов известно, что им удалось вывести из строя лишь около трети ракетного потенциала Ирана. Это удивительно мало.
С чем это связано?
После 12-дневной войны против Израиля в прошлом году иранцы нарастили производство беспилотников. Они очень эффективно укрыли свои ракетные пусковые установки и наверняка получили гораздо больше помощи от России и Китая, чем известно общественности. Обе страны, например, предоставляли разведывательную информацию, которая помогала Ирану определять цели. Судя по всему, иранцы нанесли американским базам в регионе значительный ущерб — больший, чем США признают публично.
Администрация Трампа сегодня лучше понимает, как мыслит Тегеран, чем шесть месяцев назад?
Нет. Администрация Трампа по-прежнему отвергает экспертные оценки. Она считает, что время работает на нее и что Исламскую Республику можно душить до тех пор, пока она либо не рухнет, либо все-таки не согласится на соглашение. Трамп не понимает, что вверг США в кризис доверия. Его угрозы больше никто не воспринимает всерьез.
Могут ли третьи страны подтолкнуть режим в Тегеране к соглашению, например, Китай или европейские государства?
Европейцы, как обычно, отсутствуют. Они не выступают посредниками и не отстаивают международное право. Это катастрофа. При заключении прежних соглашений, например ядерной сделки при президенте США Бараке Обаме, влияние правительства в Пекине было значительным.
Председатель КНР Си Цзиньпин и сейчас предложил выступить посредником между сторонами войны.
Руководство в Пекине, очевидно, считает, что частичная блокада Ормузского пролива угрожает его собственным экономическим интересам. Поэтому для Китая стало важнее самостоятельно проявлять дипломатическую активность.
Как этот конфликт изменит обстановку в регионе?
В среднесрочной перспективе начнутся дискуссии об американских базах на Ближнем Востоке. США сократят присутствие на многих своих базах — не на всех, но на некоторых. Зависимость от Ормузского пролива уменьшится. Я надеюсь, что в долгосрочной перспективе государства региона станут самостоятельнее решать, как им реагировать на конфликты. Однако многое будет зависеть от того, чем закончится эта война.
Как долго еще продлится война с Ираном?
Она вполне может продлиться в 2027 году. Как я уже говорила, я вижу опасность новой масштабной эскалации незадолго до промежуточных выборов в США в начале ноября или вскоре после них. Тогда Трамп вновь обратит внимание на эту войну, чтобы, как он сам сказал бы, "довести дело до конца" или найти способ объявить о своей победе.
* Внесен в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в РФ
