Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война в Иране скорее разрастется, чем закончится, пишет американский политолог Элиот Коэн в статье для The Atlantic. По его мнению, глубокие исторические и религиозные противоречия участников конфликта мешают устойчивому урегулированию конфликта
Увы, вопрос попросту не тот.
В ходе войны в Ираке 2003 года тогда еще генерал-майор Дэвид Петреус бросил журналисту и историку Рику Аткинсону фразу, разошедшуюся по миру: "Скажите, чем это кончится". Тот же вопрос напрашивается и насчет конфликта с Ираном, но ответ здесь нужен другой.
В разгар войны редко кто берется вглядываться в самые ее истоки. Последствия аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в 1908 году едва ли занимали маршала Фердинанда Фоша, фельдмаршала Дугласа Хейга или генерала Джона Першинга в 1917 году. Но без вопросов о том, когда и почему началась война, ее не понять.
Что до ситуации с Ираном, тут конфликт надо рассматривать не как отдельную войну, а как очередную кампанию в войне, тянущейся с иранской революции 1979 года и сводящейся в основном к тайной борьбе, морским стычкам и рейдам. Запуск операции "Полуночный молот" в 2025 году, когда Штаты ударили по иранским ядерным объектам, ознаменовал новую фазу. Войну ведут США, Израиль и большинство суннитских монархий Залива против режима, где непримиримая антизападная идеология и истребительная ненависть к Израилю смешаны со стремлением вернуть былое имперское влияние Персии.
Главные особенности этого конфликта — глубокие исторические и религиозные корни, а также практически полное отсутствие возможностей для настоящего примирения или установления прочного мира, хотя перемирия и приостановки боевых действий случались и случатся вновь. Война не кончится, пока Исламская Республика Иран не рухнет или не преобразится; ни один из этих исходов невозможно предсказать, и ни один из них может не наступить в ближайшие месяцы или даже годы. И если любой из этих сценариев все же воплотится, то, вероятно, окажется неожиданным.
Но мрачная оценка — лишь часть картины. Сама война меняет многое: шахматная доска взлетает в воздух, и, когда она приземляется, фигуры оказываются на иных местах. Возможно, изменились даже правила игры.
Вслед за атакой ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года грянуло еще около полудесятка крупных волн насилия. Сокрушительное контрнаступление Израиля против Хезболлы в сентябре 2024 года и последовавший крах сирийского союзника Ирана разнесли вдребезги два ключевых элемента иранской стратегической системы. Хуситы в Йемене ударили по Израилю, и израильтяне ответили первыми в истории масштабными ударами по Сане и йеменским портам. С апреля 2024 года Иран нанес первые прямые массированные ракетные удары по Израилю, затем в июне 2025 года грянули израильско-американские бомбардировки Ирана, а за ними в феврале 2026 года — куда более крупные атаки в рамках операции "Эпическая ярость".
Все это стало беспрецедентным расширением очагов насилия в иранской войне — как и попытка Тегерана закупорить Ормузский пролив, а теперь и старания хуситов провернуть то же самое в Баб-эль-Мандебе. Вместе они означают: пусть масштабная и запутанная война, скорее всего, продолжится, возврата к прежнему порядку не будет, а любые договоренности наверняка окажутся непрочными. Война изменилась бесповоротно.
Большинство войн тонет во взаимном непонимании. Американское и израильское правительства переоценили хрупкость иранского — а оно продолжало работать, пусть и в условиях хаоса, вопреки обезглавливающим ударам "Эпической ярости". Иранцы же (как и многие американские обозреватели, справедливости ради) недооценили, сколь глубокую враждебность питает к иранскому правительству президент Трамп, не свернувший с пути и не вышедший из конфликта. Хуситы, со своей стороны, возможно, не вполне осознают, чем угроза обернется в долгосрочной перспективе не только для Саудовской Аравии, но и для Египта (которому нужны доходы Суэцкого канала, а их-то хуситы и подрывают), Израиля (использующего морской путь через Баб-эль-Мандеб для доступа в Азию) и целого ряда других стран.
Полагать, будто крупные игроки этой войны управляют малыми, — ошибка. Израиль может действовать независимо от США — и делает это, а хуситы получают от Ирана техническую помощь и поддержку, но гнут свою линию. И в довершение сложности: эти конфликты стали исключительной, упорной демонстрацией асимметричной войны. Залпы баллистических ракет схлестнулись с экзотическими, но дорогущими противоракетными системами. Участники пускали в ход стаи дронов, космическую разведку, массовые убийства вражеских элит, обычные авиабомбардировки, мины и крылатые ракеты. На заднем плане маячат Россия и Китай, снабжающие Иран разведданными и ключевым оборудованием (эта информация не соответствует действительности — прим. ИноСМИ). Как и на Украине, перед нами новое лицо конфликта.
Война скорее разрастется вширь, чем угаснет. Пауза возможна, если, скажем, Саудовское королевство сговорится на время с хуситами, но, хлебнув ударов по гражданской инфраструктуре и даже дронов и ракет по Эр-Рияду и окрестностям Мекки, долго терпеть угрозу не станет. Блокада иранского экспорта нефти продолжится, распаляя внутреннее давление, прежде уже приводившее к взрывам внутри страны. Сколачиваются новые коалиции: подтверждение тому — сообщение Axios о встрече на немецком горном курорте, устроенной две недели назад Центральным командованием США с участием высших офицеров Израиля и семи арабских государств — Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейна, Кувейта, Катара, Иордании и Египта.
Для всех игроков на кону в каком-то смысле стоит само существование. Саудовскую монархию обступили иранские прокси в Йемене и Ираке (где орудуют поддерживаемые Ираном ополчения), а возможность проводить экспорт через Ормузский пролив и Красное море урезана. Иранское правительство увидело, как израильтяне и американцы снесли один-два уровня руководства, и знает: эти страны готовы, а вероятно, и способны повторить содеянное. Израиль понимает, что однажды не выдержит под непрерывным градом баллистических ракет. У Трампа есть все основания полагать, что иранский режим намерен убить его или, если не выйдет, ближайших родственников.
Когда ставки взлетают до таких высот, растет и готовность участников наращивать насилие. Хуситы в нынешнем раунде удержались от ударов по Израилю, понимая, что Иерусалим вполне способен ответить на следующую волну атак воздушной кампанией, которая отнимет у них экспорт нефти, электричество и, возможно, даже жалкие опреснительные установки. Но они уже рисковали этим прежде и могут рискнуть вновь.
Большинство войн длятся долго, большинство обнаруживают тенденцию к эскалации в соответствии с предсказаниями Карла фон Клаузевица: страх, ненависть и желание одолеть врага гонят участников наносить друг другу все более жестокие удары. Во Вторую мировую предвоенные запреты на подводные атаки против торговых судов и воздушные бомбардировки мирного населения испарились в первые же месяцы. Враждебность между участниками этой войны за последние три года лишь возросла. Все может быть еще хуже, если, скажем, Иран усмотрит для себя выгоду в химическом или биологическом оружии, а инженерные возможности для его разработки у него, несомненно, имеются.
