Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Пока власти Эстонии советуют гражданам запасаться водой и наличными, те ловко выводят финансы за границу, пишет Spectator. За последние два года вклады эстонцев за рубежом выросли в пять раз. Правительство встревожено. Похоже, что собственный народ ему не доверяет.
Скотт Дил (Scott Diel)
"Готовьтесь к войне" — таков был посыл прошлогоднего послания главы внешней политики ЕС эстонки Каи Каллас к Европейскому оборонному агентству. И Эстония готовится. В 2026 году она выделила на оборону 5,4% своего ВВП, заняв по этому показателю второе место в Европе.
Власти рекомендуют гражданам постоянно иметь чрезвычайный запас питьевой воды из расчета 21 литр на человека. Они также опубликовали список необходимых вещей для выживания, куда входят калорийные, готовые к употреблению продукты питания, рецептурные препараты, банковская карта, мобильный телефон с зарядным устройством и запас наличных денег. Власти страны не деликатничают и в выражениях не стесняются.
Но, как гласит пословица, деньги говорят о многом. И очень многие эстонцы предпочитают хранить свои средства у себя в стране, которая, как утверждают некоторые, скоро может оказаться на линии фронта. Тем не менее денежные институты Эстонии неизменно говорят одно: "Все нормально".
Всего за два года вклады эстонцев на зарубежных площадках выросли примерно в пять раз. Человеку со стороны может показаться, что граждане поспешно выводят деньги за границу. Да, сумма немаленькая (примерно 500 миллионов евро, или 420 миллионов фунтов стерлингов). Однако бывший председатель управления финансового надзора Эстонии Килвар Кесслер отмечает, что это лишь малая часть от объема семейных вкладов эстонцев, которые хранятся внутри страны (составляя более 14 миллиардов евро или 12 миллиардов фунтов стерлингов). Правительство встревожено, однако финансисты никаких опасений не испытывают.
Финансовые активы граждане Эстонии могут хранить за пределами страны, действуя через эстонские онлайн-платформы типа Wise и Lightyear. Однако экономист из Банка Эстонии Кристиан Маэ не считает, что деньги утекают из страны. Он говорит, что их просто переводят в лучшие продукты.
"Не думаю, — говорит он, — что использование этих платформ связано с проблемами безопасности. Мне кажется, что в основном это делает молодежь, фрилансеры. Там дешевле получать оплату. Кроме того, в Эстонии растет финансовая грамотность. Мы по-прежнему наблюдаем увеличение вкладов внутри страны, а рост ипотеки составляет сейчас свыше 10% в год. Инвестиционное доверие налицо". Но насколько это оправданно?
Учредитель и генеральный директор Lightyear Мартин Сокк признает, что конфликт привнес в инвестиции новый аспект, но он далеко не главный. "Прежде люди думали о следующих проблемах: сколько денег надо запасти на тот случай, если я потеряю работу? Теперь проблема другая: достаточно ли у меня денежных запасов на случай войны?", — говорит он. <...>
Эстонские специалисты из сферы финансов очень часто выступают с подобными комментариями, и возникает такое чувство, что они пытаются сами себя убедить. Что это — отважный реализм? Не исключено, что они также стараются не допустить потрясений на рынках. Но у меня возникло впечатление, что они искренне в это верят — пусть даже их убежденность противоречит риторике Каллас "Готовьтесь к войне".
Один известный инвестиционный банкир из Эстонии, с которым я беседовал, признался, что некоторые супербогачи действительно выводят часть своих активов из страны. Но он тут же отметил, что эти люди продолжают инвестировать значительную часть своих средств внутри Эстонии. По его словам, коммерческая недвижимость в столице страны Таллине по-прежнему приносит доход почти в два раза больше, чем в Хельсинки. Этот человек считает, что оценка рисков в двух странах носит аналогичный характер.
А вот жилая недвижимость в Испании может рассказать совсем другую историю. С начала конфликта продажи жилья восточным европейцам на подъеме. Родившаяся в Эстонии агент по недвижимости Кароль Оясоо работает в испанской Марбелье и продает жилье на Солнечном берегу вот уже 10 лет.
Она говорит, что многие покупатели "совершенно четко говорят о том, что такое приобретение вызвано желанием диверсифицировать свой инвестиционный портфель по соображениям безопасности". Мы впервые видим, как поляки вошли в этом списке в первую десятку, отмечает она. Раньше они вообще не фигурировали в данных статистики. Неужели Оясоо единственная, кто продемонстрировал такую откровенность? Может, такая прямота обусловлена тем, что она переехала в Испанию и может себе позволить столь прямолинейные высказывания?
Прожив в Эстонии более 20 лет, я могу засвидетельствовать, что эстонцы не самые оптимистичные люди. Они без промедления рассказывают об отвратительном прошлом своей страны как вновь прибывшим, так и тем, кто прожил в Эстонии много лет. А эта история показывает, что когда ситуация становится критической, правила, процедуры и договоренности летят в мусорное ведро.
Так откуда же берется такая самоуспокоенность в финансовых вопросах? Или это эстонцы за последние 30 лет стали настолько западными людьми, что потеряли всякую связь со своими подозрительными и угрюмыми предками? И почему я, задавая эстонцам такие вопросы, неизменно чувствую себя ложкой дегтя в бочке меда?
Один инвестиционный банкир в беседе со мной объяснил это следующим образом: "Мы люди прагматичные. Для нас слова „могло быть хуже“ — это комплимент. Но что нам делать? Мы здесь живем. Здесь наши семьи. Если ситуация резко ухудшится, как в 1940 году, я сяду на свой катер и попытаюсь добраться до Финляндии или Швеции. Но пока нет прямой и непосредственной угрозы, я уезжать не собираюсь".
Оптимизма у него явно больше, чем у меня, но я почувствовал, что он говорит искренне. Все мы, независимо от национальности и географии, рассказываем себе истории, в которых нуждаемся.
У эстонцев есть поговорка: " Lootus on lollide lohutus". Надежда — утешение для дураков. Ради Эстонии и ради самих себя мы должны надеяться, что на сей раз эта поговорка окажется просто старой циничной сентенцией.
