Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Путин предложил Трампу посредничество в урегулировании конфликта с Ираном, пишет RS. Москва располагает особыми возможностями для диалога с Тегераном. Эксперты объяснили, чем Россия может заинтересовать Вашингтон и почему ее дипломатическая инициатива рискует зайти в тупик.
Джорджо Кафьеро
Россия вполне может сыграть роль посредника, однако на пути к более деятельному участию Москвы лежат серьезные преграды.
На встрече со специальным посланником США Стивом Уиткоффом на прошлой неделе президент России Владимир Путин предложил посодействовать урегулированию американо-иранской войны.
Россия уже не первый раз предлагает себя на роль посредника между Вашингтоном и Тегераном. Это предложение имеет под собой определенную логику. Американо-израильская война с Ираном принесла России некоторые экономические выгоды благодаря скачку цен на энергоносители, однако Москва опасается, что конфликт обострится и выплеснется за пределы Персидского залива — в том числе на территорию бывшего СССР. Россия также остается одним из ближайших партнеров Ирана и входит в число ведущих мировых экспортеров обогащенного урана. Это означает, что Москва могла бы помочь преодолеть тупик в вопросе обогащения урана на территории Ирана.
Однако России будет трудно заручиться согласием западных стран и арабских государств Персидского залива на свое посредничество. Этому мешает как конфликт на Украине, так и зреющая среди арабских стран Персидского залива тревога из-за иранской угрозы — на фоне все более тесного сближения Москвы и Тегерана.
Еще в 2022 году соотношение сил в российско-иранском партнерстве заметно изменилось: значение Тегерана в глазах Москвы возросло благодаря поставкам беспилотников и обучению российских специалистов в ходе спецоперации на Украине (это бездоказательное утверждение — прим. ИноСМИ). Теперь, однако, центр тяжести смещается в сторону России: Москва играет заметную роль в поддержке Ирана, помогая ему выдерживать тяготы войны.
"Москва пытается оказывать Ирану поддержку во всех возможных формах, включая закупки зерна, гуманитарную помощь и, вероятно, обмен разведданными", — заявил Responsible Statecraft научный сотрудник московского Института Ближнего Востока Антон Мардасов. По его словам, эта помощь дополняет консультации по устройству противовоздушной обороны и содействие в разработке ракет, которые велись еще до войны 28 февраля.
Разумеется, укрепление связей с Тегераном само по себе еще не гарантирует России влияния на решения иранского руководства. Ее перспективы посредничества зависят от того, сможет ли Москва предложить Ирану и другим участникам переговоров то, чего они не могут получить от других стран. По мнению Мардасова, одним из возможных направлений остается давний интерес России к вывозу обогащенного урана из Ирана. В дальнейшем это может сопровождаться содействием в развитии гражданской промышленности и атомной энергетики страны.
Подобная договоренность ослабит напряженность в отношениях между Ираном и США, откроет возможности для выгодных контрактов и продемонстрирует дипломатическую значимость России. Это, в свою очередь, укрепит позиции Москвы и на переговорах по Украине. Однако Иран проявлял лишь сдержанный интерес к этому предложению, что существенно снижает шансы на его скорую реализацию.
Помимо нежелания Ирана есть и другие препоны. Почетный профессор Университета Джорджа Мейсона Марк Кац отмечает, что условия, в которых в 2015 году удалось заключить ядерную сделку с Тегераном (так называемый Совместный всеобъемлющий план действий), переменились.
В преддверии того соглашения все стороны были заинтересованы в урегулировании за столом переговоров, что позволило Москве сыграть конструктивную дипломатическую роль. Сегодня же готовности к компромиссу не наблюдается. Как пояснил Кац в беседе с Responsible Statecraft, "может, все и хотят договориться, но выдвигают взаимоисключающие условия".
Ситуацию осложняют ожидания Белого дома в отношении России. Президент Дональд Трамп может рассчитывать, что его российский коллега вынудит Тегеран пойти на уступки Вашингтону — как и сам Путин хотел бы, чтобы администрация Трампа надавила на Киев и вынудила его пойти навстречу Москве. Если Россия не убедит Иран скорректировать свою позицию, ценность Кремля как потенциального посредника в глазах Белого дома снизится.
Кроме того, остается открытым и вопрос, готова ли Москва вообще давить на Тегеран. Россия дорожит партнерством с Ираном, а чрезмерный нажим может навредить двусторонним отношениям. Таким образом, перед Путиным встает дилемма: Москве необходимо продемонстрировать достаточное влияние на Иран, чтобы ее посредничество выглядело убедительным, но при этом не подорвать далеко идущие международные цели Кремля.
Важна и репутация России в странах Персидского залива. Стремясь укрепить отношения с арабскими государствами и продвигая собственное видение региональной безопасности, Москва одновременно достижение своих целей на Аравийском полуострове поддержкой Ирана. Ситуацию усугубляют и прагматичные отношения России с йеменским повстанческим движением хуситов, чьи нападения на Саудовскую Аравию обостряют региональный кризис безопасности. Все это затрудняет попытки Кремля поддерживать баланс в отношениях с различными странами Персидского залива.
"Все арабские государства Персидского залива хотят поддерживать хорошие отношения с Россией, но прекрасно понимают, что именно российская помощь способствовала иранским атакам против них. Они также знают, что Москва не желает, а, может, и в принципе не способна заставить Иран их прекратить. Поэтому я не думаю, что страны Персидского залива считают Россию надежным посредником", — заявил Кац в беседе с Responsible Statecraft.
"В разговорах с представителями властей и экспертами из стран Персидского залива то и дело сквозит откровенное презрение к России. Однако они хотят сохранять хорошие отношения с Москвой, опасаясь, что в противном случае Россия станет еще активнее помогать Ирану", — добавил он.
Эти обстоятельства мешают Москве воплотить в жизнь изложенную ею концепцию коллективной безопасности. Оценивая нынешние отношения России с арабскими монархиями Персидского залива, Мардасов отметил: "Москва прежде всего продвигает в жизнь собственную концепцию коллективной безопасности, которая в действительности не имеет реальных перспектив и представляет собой скорее антиамериканский проект, направленный на подрыв присутствия США в регионе".
Роль России в американо-иранском конфликте во многом определяется разрывом между ее устремлениями и реальными возможностями добиться дипломатического результата. Хотя война принесла определенную выгоду российской экономике и открыла перед Москвой уникальные возможности для укрепления партнерства с Тегераном, одновременно напомнив США и другим державам о необходимости взаимодействовать с Россией, было бы ошибочно полагать, что все это автоматически позволит Кремлю урегулировать конфликт.
Даже если Россия наладит контакт между Тегераном и Вашингтоном, остается неясным, что именно Москва способна предложить сверх того, что могут другие страны-посредники, — Пакистан, Оман, Катар или Турция. Особенно если Иран и США по-прежнему не готовы поступаться своими ключевыми требованиями.
"Россия, безусловно, может выступать посредником, передавая сообщения между Тегераном и Вашингтоном. Но недостатка в таких посредниках нет. У Ирана и США уже имеются достаточно надежные каналы связи. В этом смысле Россия вряд ли сможет предложить нечто принципиально иное", — заявил Responsible Statecraft Никита Смагин*, независимый эксперт государственного совета по международным делам.
"Главная проблема в отношениях США и Ирана — не отсутствие посредников, а неспособность сторон найти основу для компромисса, — добавил Смагин*. — Сомневаюсь, что Россия сумеет навести мост между ними".
Учитывая поддержку, которую Москва оказывает Ирану, и скромные возможности повлиять на решения Тегерана, неясно, сможет ли Кремль добиться от Ирана желанных для Вашингтона уступок. Россия может содействовать достижению договоренностей, но лишь в том случае, если обе стороны проявят готовность к компромиссу. Поэтому в обозримом будущем у Москвы будет больше возможностей воспользоваться этим конфликтом для продвижения собственных геополитических и экономических интересов, чем содействовать его урегулированию.
*внесен в список иностранных агентов
