Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп объяснил поражение республиканцев высокими ценами на бензин. Так он прокомментировал предварительные итоги выборов в интервью Fox News. Президент США также предупредил демократов, что не позволит им беспрепятственно проводить свои законопроекты.
Fox News: Давайте начнем с вашей реакции на сегодняшний вечер. Какие выводы вы для себя сделали?
Дональд Трамп: Что ж, я немного удивлен. Я думал, что результаты будут лучше. Мы провели потрясающие митинги — их было коло 30. Снаружи собирались тысячи и тысячи людей, не говоря уже о тех, кто находился внутри. Многие даже не могли попасть в здание. Им приходилось смотреть выступления на огромных экранах, которые были установлены снаружи зданий. Люди были в восторге. Атмосфера была невероятная.
Так что я немного удивлен. Я думал, что смогу привлечь внимание этих людей к кандидатам, заручиться их поддержкой в пользу кандидатов. Но, возможно, в некоторых случаях этого не произошло. Не забывайте: многие наши кандидаты все-таки победили, хотя некоторые проиграли. [...]
— Господин президент, мы уже объявили о переходе палаты представителей под контроль демократов. Мы также объявили, что демократы получили контроль над сенатом. В палате представителей их преимущество может достигнуть 255 мест. Что касается сената, пока неизвестно, каким будет окончательный разрыв. Но теперь в последние два года вашего президентского срока вам придется работать с палатой представителей и сенатом, которые контролируют демократы. Какой вы выберете подход? И как вы вообще оцениваете ситуацию?
— Такое уже случалось, причем неоднократно, как вы знаете. У меня есть право вето. Это одно из самых мощных полномочий президента. Если они будут присылать мне совершенно безумные законопроекты, я буду накладывать на них вето. Тогда через пару месяцев таких блокировок они позвонят и спросят: "Как нам все-таки добиться принятия этих законов?" И тогда мы будем работать вместе.
Знаете, у меня немало друзей среди демократов, как ни странно. Я уже поговорил с некоторыми из них. Мне звонили четыре влиятельных демократа — точнее, два сенатора и три члена палаты представителей. Всего пять человек. Еще трое собираются мне позвонить. Так что, не знаю, очевидно, они хотят поговорить. Но у меня есть право вето, а это, знаете ли, практически непреодолимая сила.
— Господин президент, мне хотелось бы услышать, как именно вы собираетесь сотрудничать с демократами. Но прежде всего: какие выводы вы делаете из сегодняшних результатов? Есть ли что-то, что вы хотели бы изменить? Я знаю, что вы упоминали Иран и говорили, что отчасти результаты могли быть связаны с этой ситуацией. Что вы об этом думаете?
— Я думаю, что отчасти дело действительно в Иране. Но в то же время люди понимают, насколько важны мои действия в отношении Ирана. С исторической точки зрения они будут иметь гораздо большее значение, чем события сегодняшнего вечера. Нельзя позволить стране, которая является главным государственным спонсором терроризма, обзавестись ядерным оружием.
Знаете, это самая опасная страна в мире. Мы практически уничтожили ее, хотя еще не завершили начатое. Возможно, я доведу дело до конца, а возможно, и нет. Может быть, они одумаются, а может быть, нет. Но мы нанесли им очень серьезный ущерб. [...] И все это нужно было сделать задолго до моего прихода к власти. Это должны были сделать другие президенты или другие страны. Но эта задача досталась мне, и у меня не было выбора, потому что до получения ими ядерного оружия оставалось всего две недели.
Соглашение JCPOA — ядерная сделка Обамы — была одной из худших и самых глупых сделок, какие я когда-либо видел. Она вела прямиком к появлению у Ирана ядерного оружия. Нельзя давать им такое оружие. Они же безумцы. Нельзя позволить им получить ядерное оружие.
— Господин президент, в Truth Social вы написали, что вас не было в избирательных бюллетенях и что, будь вы в них, республиканцы одержали бы сокрушительную победу. Вы действительно ездили в Даллас на съезд, посвященный промежуточным выборам, и на различных митингах призывали людей: "Представьте, что я тоже участвую в выборах". Очевидно, что сторонники движения MAGA были воодушевлены вашими визитами. Но если посмотреть на карту голосов, кажется, что ваше послание так и не дошло до рядовых сторонников Республиканской партии.
— Им не понравились кандидаты. Некоторые кандидаты, которых я поддерживал, выступали против меня. Людям не понравилось, что они мне противостояли.
Знаете, сторонники MAGA — это невероятные люди. Самые преданные, самые замечательные люди. Именно они построили Америку. Я пытался продвигать кандидатов, с которыми, откровенно говоря, у меня были не очень хорошие отношения, но я соглашался поддержать их ради интересов партии.
Но сторонники движения говорили мне — сотни тысяч людей просто подходили и говорили: "Господин президент, они не были на вашей стороне". Они перечисляли все недостатки этих кандидатов, а в некоторых случаях знали о них даже больше, чем я. В некоторых случаях кандидаты просто не смогли вдохновить народ прийти на избирательные участки и проголосовать.
Меня не было в бюллетенях. Если бы я там был, люди пришли бы голосовать. Послушайте, они ведь приходили на мои митинги! Вы никогда не видели такие огромные митинги. Разве что те, которые я проводил во время президентских выборов. Но это, справедливости ради, совсем другой уровень — возможно, даже на несколько уровней выше. Но если не считать их, нынешние митинги были крупнейшими за всю историю. Ничего подобного никто никогда не видел.
В каждом из этих штатов, куда я приезжал, площадки были переполнены. Снаружи стояли тысячи, а иногда и десятки тысяч человек, которые пытались попасть внутрь и вынуждены были смотреть выступления на огромных телевизионных экранах, которые мы устанавливали на стенах зданий, чтобы люди могли смотреть выступления.
Кандидаты просто не смогли вдохновить народ. Люди не хотели идти голосовать, если меня не было в бюллетенях — и они не пошли. Хотя, кстати, дело не в том, что они вообще не пришли: просто их пришло недостаточно. Однако некоторые кандидаты сегодня все-таки победили. Были и вполне неплохие результаты.
— Что ж, во Флориде, в вашем родном штате вы все-таки одержали две крупные победы.
— Две. Две хорошие победы.
— Правда, выборы оказались несколько более напряженными, чем ожидалось.
— Гораздо более напряженными.
— Да, и еще один вопрос. Мы уже упомянули войну. Судя по некоторым опросам, в том числе экзитполам, это повлияло на исход.
— Я не думаю, что дело именно в войне. Полагаю, дело в ценах на бензин. Люди согласны с тем, что я делаю в отношении Ирана, но, вероятно, не были готовы к краткосрочным последствиям — к тому, что им придется платить больше за бензин. И я это понимаю. Хотя, конечно, я с этим не согласен. Я бы сказал людям: послушайте, это краткосрочная проблема, но в долгосрочной перспективе мы получим выгоду.
Но главное вот что: во многих случаях наши кандидаты просто не смогли набрать достаточно голосов. Я искренне считаю, что демократы хорошо постарались. Они упорно боролись со мной — и уже давно. Эта борьба продолжается целую вечность.
Если так посмотреть, это длится уже 12 лет. И все это время я выходил победителем. Поэтому я не хочу считать произошедшее своим поражением. Меня ведь не было в избирательных бюллетенях. Будь я там, все вышло бы совсем по-другому.
Но, тем не менее, мне очень жаль многих замечательных республиканцев, настоящих патриотов, которые сегодня проиграли. Для них это тяжелый удар.
— Господин президент, вы сказали, что разговаривали с некоторыми демократами, победившими сегодня. В каких вопросах, по вашему мнению, вы могли бы сотрудничать и чего хотели бы добиться? Можете хотя бы немного приоткрыть завесу?
— Думаю, мы можем сотрудничать практически во всем. Знаете, многие спрашивают: "А как же иммиграция?" Послушайте, я закрыл границу. Раньше она была открыта настежь, и через нее в нашу страну въехали 25 миллионов человек. Многие из них убивали людей, очень многих людей. Среди прибывших было немало опасных преступников. Они выходили из тюрем и психиатрических лечебниц. Это были наркоторговцы и убийцы. Я всегда называю одну цифру — 11 888. Запомните ее. Через открытую границу в нашу страну въехали 11 888 убийц.
Смогу ли я сотрудничать с демократами в вопросе открытой границы? Не думаю. Могу ли я работать с ними по некоторым другим вопросам? Могу. Могу ли я согласиться с тем, чтобы мужчины участвовали в женских спортивных соревнованиях? Нет, не думаю. Я считаю, что мужчины не должны там выступать. Это вопрос, по которому, как мне кажется, мы не сможем договориться. Но по множеству других вопросов сотрудничество возможно.
Могу ли я работать с ними над тем, чтобы прекратить трансгендерное калечение детей? Нет, не думаю. Но по многим другим вопросам мы вполне можем сотрудничать.
— Господин президент, как вы считаете, захотят ли демократы сотрудничать с вами, учитывая все, через что вам пришлось пройти, и то, что вы называете синдромом помешательства на Трампе (от англ. Trump Derangement Syndrome, ироничный и неофициальный политический термин, используемый для обозначения крайней эмоциональной, иррациональной или одержимой критики Трампа его политическими оппонентами — прим. ИноСМИ)? С января демократы будут контролировать и палату представителей, и сенат. Как вы думаете, они станут предлагать вам законопроекты, которые вы сможете подписать?
— Ну, формально они будут контролировать обе палаты, но на самом деле не будут обладать всей полнотой власти. Они могут прислать мне 50 разных замечательных законопроектов, которыми будут чрезвычайно довольны, а я верну их с красивым штампом "ВЕТО". И, знаете, они ничего не смогут с этим поделать.
Надеюсь, мне не придется так поступать. Я человек, который любит добиваться результатов. Есть вопросы, по которым мы можем работать вместе. Конечно, договориться обо всем не получится. Есть темы, которые я только что назвал, и, думаю, по ним сотрудничество невозможно.
Я, честно говоря, никогда не понимал, как они могут поддерживать некоторые из этих идей. Например, участие мужчин в женских спортивных соревнованиях. Не могу поверить, что они действительно считают это хорошей идеей. Хотя, возможно, считают. Мне этого не понять. Но по многим вопросам мы можем работать вместе.
Например, по иммиграции. Я считаю, что это очень важный вопрос. Я всегда полагал, что мы должны быть способны договориться по иммиграционной политике.
— Господин президент, собираетесь ли вы менять состав своей администрации по итогам этих выборов?
— Нет, не думаю. Эти результаты никак не связаны с моей администрацией. Послушайте, я уже долгое время добиваюсь многих замечательных результатов. Это просто определенный момент времени. Сейчас просто такой момент. Такова реальность. Видимо, в обществе сложилось определенное настроение.
И знаете, мне не стоит чувствовать себя виноватым. Я ведь видел, как вы недавно говорили в своей программе, что действующий президент почти всегда проигрывает — независимо от того, насколько хорошо или плохо он работает, республиканец он или демократ, мужчина или женщина. Даже если президент отлично справляется со своими обязанностями, его партия все равно проигрывает. Не знаю почему. Никто этого не объяснил. Но так происходит практически каждый раз.
Только однажды или дважды все случилось наоборот — за очень долгий промежуток времени. И один из этих случаев произошел после событий 11 сентября, когда был разрушен Всемирный торговый центр. Тогда победа была практически гарантирована. То есть фактически это произошло лишь однажды. Мне никто так и не объяснил, почему так выходит, если ты хорошо справляешься со своей работой. Ведь мы проделали великолепную работу.
Возьмите хотя бы границу. Мы ее закрыли. Раньше это была открытая рана. То, что происходило, было просто ужасно. Мы сделали столько всего разного. И знаете, сейчас в нашу страну поступают триллионы и триллионы долларов. Подумайте только, насколько выросло богатство этой страны за тот короткий период с тех пор, как я вступил в должность. На 25 триллионов долларов! Мы стали богаче на 25 триллионов. При Байдене мы теряли деньги. А теперь к нам поступают инвестиции на десятки триллионов долларов. Никто другой не смог бы добиться таких результатов. У нас сейчас, по сути, величайшая экономика за всю историю. Знаете, в мой первый президентский срок экономика тоже была лучшей. Но нынешние показатели превосходят даже те результаты.
Однако из-за цен на бензин люди не так явно это ощущают. А рост цен на бензин вызван Ираном. И ситуация скоро изменится. В ближайшее время цены снизятся. Знаете, в Айове и некоторых других местах бензин стоил 185 центов за галлон. Наверняка вы слышали, как я рассказывал об этом на своих выступлениях.
Я выступал в Айове, посмотрел на бензоколонки: на одной цена была 195 центов, на другой — 185. Я сказал: "Ничего себе!" А на следующий день объявил: "Знаете, мне жаль, но нам придется резко изменить курс и отправиться в Иран, потому что нужно потушить пожар. Через две недели у них будет ядерное оружие".
Речь шла о тех объектах — о трех районах, которые я разбомбил. А теперь у них есть еще и гора Пикакс. Знаете, они никогда не останавливаются. Они ничему не учатся. Так что я поступил верно. Думаю, историки положительно оценят мои действия. Но из-за этого сегодняшний вечер оказался не таким приятным.
— Планируете ли вы продолжать военные действия?
— Не хочу вам этого говорить. Но совершенно точно: если Иран не будет вести себя как положено, я продолжу. А если будет, мы сможем заключить какое-нибудь соглашение. Если оно будет обязательным, надежным и гарантирует, что у них никогда не появится ядерное оружие — прекрасно. В противном случае я просто очень легко завершу начатое.
У нас сильнейшая армия в мире. Я создал ее в свой первый президентский срок. И сейчас у нас сильнейшая армия. Посмотрите на блокаду. В Wall Street Journal на этой или прошлой неделе писали, что сейчас через Ормузский пролив проходит больше нефти, чем до начала этой войны. Нефть просто льется рекой. Просто поразительно, чего мы добились. Военно-морская блокада войдет в историю как невероятная военная операция, выдающийся маневр.
Посмотрите на Венесуэлу. Мы взяли Венесуэлу под контроль. По запасам нефти она, вероятно, занимает второе место в мире после нас, а может, и первое. И мы захватили ее всего за 48 минут. За один день. И теперь эта нефть поступает в нашу страну. Что вы на это скажете?
И все это произошло за очень короткий срок. Правда, теперь ситуация тоже зависит от Ирана. Если нам придется предпринять что-то масштабное, если мы сделаем то, чего некоторые очень хотели бы от меня добиться... Знаете, одни этого очень хотят, другие — нет. Я слушаю Джека Кина и других экспертов в ваших программах. Многие хотели бы нанести по Ирану мощный удар, но многие выступают против.
Однако одно я могу сказать вам совершенно определенно: у Ирана никогда не будет ядерного оружия. Если бы оно у них появилось, мир стал бы совершенно другим. И наша страна тоже стала бы совершенно другой.
— Изменилось ли ваше отношение к поддержке Израиля? Сегодня утром вы объявили, что после конца этого года США прекратят предоставлять ему помощь, а вместо этого Израиль будет закупать американскую военную технику. То есть вы хотите применить ту же модель, которую используете в Европе, поддерживая Украину. Вы также сказали, что нынешняя ситуация в некотором смысле играет на руку некоторым безумцам. Можете объяснить, что вы имели в виду?
— По сути, мы ежегодно предоставляем Израилю четыре миллиарда долларов, включая оружие и другую помощь. Это больше, чем получает любая другая страна. Израильтяне пользуются этой поддержкой, хотя на самом деле она им уже не нужна. Они и без того стали довольно богатыми. Я обсуждал этот вопрос с Би-Би Нетаньяху. Мы говорили об этом на протяжении последних четырех месяцев. Я сказал ему: "Би-Би, теперь вы можете позволить себе самостоятельно решать свои проблемы. Вам больше не нужна эта помощь".
Мы уже несколько недель назад достигли соответствующей договоренности. Кстати, он не возражал. Он практически не оказал мне сопротивления. Более того, в какой-то момент сам предложил такой вариант.
Так что уже в довольно скором времени мы перестанем предоставлять им деньги. Но они смогут покупать оружие, потому что мы производим лучшее оружие в мире. Наши комплексы Patriot, ракеты Tomahawk и все остальное — ничто даже близко не сравнится с ними.
Вы сами видели это на примере Венесуэлы. И снова: посмотрите, что мы сделали с Венесуэлой. Нам за это даже не отдают должного. Мы взяли ее под контроль. Или возьмите Гренландию. Знаете, все говорили: "Гренландия, Гренландия! Он ее не получит". А я получил Гренландию. Теперь она у нас. И никто об этом не говорит.
Гренландия невероятно богата ресурсами, и мы заключили по ней сделку. Мне даже не пришлось начинать войну. Вот что я умею делать. Я заключаю сделки. Мы добились огромного результата. Только подумайте: Гренландия в три раза больше Техаса — и мы ее получили. А когда это произошло, почти никто даже не обратил внимания.
Если бы я ее не получил, поднялся бы невероятный шум, могу вас заверить. Но мы ее получили, и это навсегда. Навсегда, а не на сто лет.
Сделка Обамы JCPOA закончилась бы еще два года назад. Понимаете? Кто-то говорит: "Ну, он бы..." Но эта сделка вела к появлению ядерного оружия. Это была катастрофа, ужасное соглашение. Кроме того, Обама передал Ирану десятки миллиардов долларов, а также 1,7 миллиарда долларов наличными, которые загрузили в зеленые ящики и поместили на борт Boeing 757. Из самолета вынули кресла, а вместо них сложили целые груды наличных денег. Затем этот самолет отправили в Иран.
Они думали, что смогут откупиться от проблемы, заключив сделку с Ираном. Но ничего не вышло. Иранцы использовали эти деньги для разработки ядерного оружия, а все остальное, кстати, просто украли. [...]
— Вы ведь признаете результаты всех этих выборов, верно?
— Да, конечно. Признаю. А почему я должен этого не делать?
— Но позвольте задать вам вопрос о кандидах. Сожалеете ли вы теперь о том, что поддержали Кена Пакстона (генеральный прокурор штата Техас от Республиканской партии США, на выборах в сенат проиграл кандидату от демократов — прим. ИноСМИ) или Дарлин Грэм (сестра покойного американского сенатора Линдси Грэма*, проиграла выборы в сенат США от штата Южная Каролина — прим. ИноСМИ)? Если вспомнить, оглядываясь назад, как вы принимали это решение.
— Что ж, у меня не было выбора. Кен Пэкстон — хороший человек. Просто мне никогда не нравился Корнин (Джон Корнин, действующий сенатор-республиканец от Техаса — прими. ИноСМИ). Я считал его ненадежным человеком.
© REUTERS / CALLAGHAN_O'HARE
Кандидат от Республиканской партии в cенат США и генеральный прокурор Техаса Кен Пакстон на мероприятии по случаю промежуточных выборов в США в Далласе, штат Техас
Знаете, если говорить честно, когда поддерживать меня еще не было модно, он этого не делал. Так можно сказать о многих людях. И о вас тоже. Когда поддерживать Трампа было невыгодно и не модно, его рядом не было. А когда это стало модным, он начал целовать мне задницу. Но я помню, каким все было раньше. Я просто чувствовал, что не могу его поддержать.
И вот что я вам скажу: сторонники MAGA составляют практически 100% Республиканской партии. CNN провел опрос, согласно которому уровень одобрения меня среди республиканцев составляет 99%. Это самый высокий показатель за всю историю.
Наверное, не стоит этого говорить, но у Авраама Линкольна он составлял 8%, у Рональда Рейгана — 13%, а у Трампа — около 54%. А потом я читаю Fox News и узнаю, что я непопулярен. Знаете, опросы Fox просто ужасные. Вам стоило бы подыскать хороших социологов, потому что ваши опросы — худшие из всех.
— Но сегодняшние результаты на самом деле довольно близки к тем, которые показывали опросы Fox News.
— Не знаю, так ли это. Я могу сказать только о собственном опыте: результаты опросов Fox News в отношении меня на протяжении 12 лет были неверными. Все 12 лет вы ошибались в моих прогнозах. Но мне все равно. Это не имеет значения. Люди ведь все видят.
Вот недавно одна социологическая служба призналась, что вообще не проводила опросов, но при этом передавала свои данные New York Times. Речь идет о компании, которая и вовсе недавно прекратила существование. То есть вопрос даже не в том, насколько достоверными были эти данные, они просто объявили: "На самом деле мы никогда не проводили никаких опросов".
— Итак, главное: вы признаете результаты этих выборов и намерены попытаться наладить сотрудничество с демократами в новых политических условиях?
— Да, конечно. Я готов это сделать. Думаю, демократы тоже хотят со мной работать.
— Мы хотели бы вернуться к теме 2028 года. Теперь, когда промежуточные выборы позади, внимание, похоже, постепенно переключается на президентскую гонку. Как вы оцениваете ситуацию с учетом сегодняшних результатов? Если посмотреть на вашего вице-президента, государственного секретаря и других кандидатов, которых часто называют вашими возможными преемниками, что вы об этом думаете?
— Думаю, у нас невероятно сильная команда талантливых людей. Я не хочу говорить о конкретных кандидатах, потому что пока еще слишком рано. До этого момента еще далеко, но, полагаю, теперь время таких разговоров постепенно приближается. Знаете, сегодняшние выборы я рассматриваю как своего рода ориентир.
Но у нас действительно отличная команда. У нас много талантливых людей, которые, я считаю, могли бы очень хорошо справиться с этой работой.
— А как вы считаете, им предстоит участвовать в праймериз? Вы хотели бы, чтобы отбор кандидата проходил в рамках открытой конкурентной процедуры?
— Думаю, в итоге все будет происходить примерно так. Говорят, что победит тот, кого поддержит Трамп, или тот, кого выберет Трамп. Не знаю, правда это или нет. Но два дня назад я услышал именно такой вопрос: "Кто станет кандидатом от Республиканской партии?" И ответ был: "Тот, кого выберет Дональд Трамп". Возможно, так и будет. Но пока еще слишком рано об этом говорить. У нас хорошая команда, много замечательных людей.
— Кто, по вашему мнению, самый сильный потенциальный кандидат от Демократической партии после текущих выборов?
— Предпочел бы не называть имен, потому что я действительно знаю нескольких человек, которые, на мой взгляд, могли бы стать серьезными соперниками. Но я не хочу выводить их на политическую арену. Сейчас они совершенно не рассматриваются в качестве кандидатов. Люди о них даже не думают. Не хочу привлекать к ним внимание. А то вдруг в итоге у нас появится настоящий соперник!
Нет, у демократов есть хорошие кандидаты. Действительно есть. Но я не хочу быть тем, кто будет подсказывать им имена. Надеюсь, они сами смогут найти подходящих людей. Хотя я в этом не уверен, но, надеюсь, они справятся. У них действительно есть несколько очень сильных и талантливых политиков.
— Господин президент, какое последнее послание вы хотели бы передать американцам по итогам сегодняшнего вечера? Какие выводы вы сделали?
— Что ж, прежде всего поздравляю демократов. Они хорошо поработали. Они добивались этой победы 11 лет и наконец ее получили.
Однако я не воспринимаю произошедшее как удар по мне. Я считаю, что за последние два года мы добились величайших результатов за всю историю президентства — и с точки зрения экономики, и с точки зрения всего остального, что мы сделали.
Посмотрите на границу. Раньше она была открыта настежь, а всего за два месяца мы полностью ее закрыли. Знаете, уже 17 месяцев подряд через южную границу не проник ни один человек. Вы можете проверить эти данные: ноль человек. Это очень серьезное достижение. Я строил свою предвыборную кампанию на обещании закрыть границу. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, чего мы добились в целом. Потому что теперь к нам со всего мира поступают огромные деньги. Они идут сюда, в Америку.
Посмотрите на Европу — она погибает. Посмотрите, что происходит во Франции, в Италии и других странах. Там творится что-то ужасное. Честно говоря, эти страны могут даже не выжить. А мы процветаем. И мы хотим сохранить это положение.
Но я еще раз поздравляю демократов. Они очень долго и упорно работали ради этой победы.
* Внесен в России в перечень террористов и экстремистов.
