Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Отсутствие соцзащиты заставляет американцев жить в постоянном страхе разорения, пишет The Hill. Потеря работы становится экзистенциальной катастрофой, провоцирующей агрессию. В таких условиях оружие воспринимается как единственная гарантия выживания в непредсказуемом мире.
Джон Мак Глионн (John Mac Ghlionn)
Ученые из Университета Линкольна недавно выяснили, что повседневная агрессия (вроде мелких стычек) и агрессия смертоносная лежат не на одной прямой. Проще говоря, убийство — это не максимальный предел агрессии.
Это теория. Однако в Америке насильственное преступление совершается каждые несколько секунд, а выстрел в человека происходит примерно каждые полчаса.
Для большинства обитателей американских городов и поселков по-прежнему нет ничего проще, чем заглянуть в лицензированный оружейный магазин и выйти оттуда с мощной винтовкой или блестящим новым пистолетом.
При частных сделках в некоторых штатах проверки биографии можно обойти. И даже там, где законы на бумаге выглядят сурово, владение оружием в культуре клеймится куда меньше, чем в любой другой развитой стране. В США оружие повседневно продают и покупают как обычный потребительский товар — оно лежит рядом с охотничьими сапогами и походными холодильниками на стеклянной витрине местного магазина.
Картина дикая, но отрицать ее невозможно.
Перед лицом извечного вопроса — отчего США с такой силой захлестнуло насилие со смертельным исходом — наблюдатели неизменно повторяют: американцы всегда были народом по природе жестоким. По словам этих публицистов, суровая история первопроходцев и наследие Дикого Запада требуют, чтобы оружие было у всех, а самосуд при этом возводится в подвиг, — укорененная культурная расположенность к кулачным стычкам и смертельной расправе, которая неизбежно сохранится до тех пор, пока существует сама республика.
Американцы относятся друг к другу с чрезвычайной жестокостью. Это гипериндивидуалистическое общество убедило широкие массы в том, что финансовое благополучие является единственным важнейшим критерием человеческого существования, а финансовая несостоятельность — безошибочным обвинением в адрес нравственного облика человека.
Социально-экономический взлет и крах культура непрерывно переосмысляет как прямое отражение трудовой этики человека, его характера, природного ума и элементарной человечности. Бедность считается в корне зазорной — именно потому, что оставаться бедным значит нести негласное культурное клеймо: мол, где-то ты сплоховал или напортачил.
В большинстве других развитых стран мира потеря работы — удар болезненный, но редко сокрушительный. В США он способен обернуться экзистенциальной катастрофой. Европейские страны, если взять привычное сравнение, систематически гарантируют всеобъемлющую медицинскую помощь и щедрые пособия по безработице. Социальное жилье для особо обездоленных граждан там нередко субсидируют.
В Америке потеря основной работы зачастую означает мгновенную утрату семейной медстраховки. Именно поэтому скромные сбережения новоиспеченного безработного вряд ли протянут долго.
Американцы относятся к личным финансам со столь отчаянной, удушающей серьезностью прежде всего потому, что система соцзащиты практически отсутствует. Лишишься постоянной работы — вполне можешь вскоре лишиться и жилья. Даже небольшое ДТП или несправедливо плохой отзыв о ресторане, угрожающий средствам к существованию малого бизнеса, становится вполне рациональной причиной для внезапной паники. Неудивительно, что американцы выстраивают повседневное взаимодействие с изнуряющей тревогой и оборонительной враждебностью.
При отсутствии структурных гарантий практически любое неожиданное жизненное событие может привести к полному разорению, из-за чего даже обычные повседневные контакты между людьми воспринимаются как игра по-крупному.
Господствующая экономическая модель требует от работников максимальной бесперебойной выработки, безжалостно карая любой признак физической или душевной уязвимости. Отгул ради личного благополучия или ухода за больными детьми встречают с подозрением. Подлинная гарантия занятости остается совершенно недостижимой даже после многих лет верной службы.
Общественная инфраструктура обветшала до такой степени, что работающие бедняки вынуждены ежемесячно выплачивать сотни заработанных долларов за базовую привилегию добираться до работы на автомобиле. Если ежемесячные счета останутся неоплаченными из-за внезапного сокращения рабочего места, местные судебные органы по вопросам выселения оформляют обнищавшие семьи с безжалостной эффективностью, оставляя их скудный скарб украшать тротуары.
Когда повседневная жизнь представляет собой непрерывную панику, а нервы натянуты до предела, неудивительно, что столь многие инстинктивно хватаются за оружие, чтобы уладить дело. Переступить черту, которую переступать нельзя, стало раз плюнуть. Чем больше народу остается без работы и без крыши, тем больше американцев лишится рассудка, а следом и жизни.
