Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Шэньчжэнь как новая Ялта

"Политика": Шэньджэнь определит "красные линии" нового мирового порядка

© Сергей Бобылев / Перейти в фотобанкПрезидент Владимир Путин принимает участие в саммите АТЭС в Китае
Президент Владимир Путин принимает участие в саммите АТЭС в Китае
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Читать inosmi.ru в
Нынешняя эпоха — это подвешенное состояние между двумя порядками, пишет "Политика". Старое больше не налагает правил, а у нового пока нет границ. Саммит в Шэньчжэне будет попыткой организовать это пространство. Шэньчжэньское соглашение не сделает мир справедливее, но оно прояснит "красные линии".
Андрей Цвиянович (Андреј Цвијановић)
Финский президент Александр Стубб в своей книге "Треугольник власти", которая вышла в этом году, видит глобальный Запад, Восток и Юг как три разных блока, а пакт США, Китая и России называет "черным лебедем для всех".
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Скоро в китайском городе Шэньчжэнь состоится встреча президента Российской Федерации Владимира Путина, председателя КНР Си Цзиньпина и президента Соединенных Штатов Америки Дональда Трампа. Белый дом подтвердил это 13 ноября, Кремль на следующий день устами Дмитрия Пескова, а Пекин подтвердил участие Си в саммите и переговоры в трехстороннем формате. Это будет их первая встреча в таком составе, которая состоится в рамках саммита АТЭС (Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества).
Объявленные темы "тройки" — ядерный потенциал и война с Ираном, а украинский вопрос Вашингтон предпочитает отодвинуть на второй план. Последний российско-американский договор о стратегических вооружениях прекратил действие в феврале. США хотят включить в него Китай, но Пекин не согласен с общими для всех ограничениями на свой гораздо меньший арсенал. Соглашения по этому вопросу не ожидается, но, возможно, будут заданы рамки для будущих переговоров.
В своей книге "Треугольник власти", которая вышла в этом году, президент Финляндии Александр Стубб рассматривает глобальный Запад, Восток и Юг как три разных блока и называет пакт между США, Китаем и Россией "черным лебедем для всех". В Шэньчжэне, конечно, новый пакт не появится, но ожидать первых его контуров там вполне реально. Профессор Драган Р. Симич назвал нынешнюю эпоху "подвешенным состоянием между двумя порядками". Старое больше не налагает правил, а у нового пока нет границ. Саммит в Шэньчжэне будет попыткой организовать это пространство, прежде чем оно наполнится конфликтами.
Готовили эту встречу не только министры и дипломаты, но и назначенные лидерами спецпредставители. Стив Виткофф десять раз разговаривал с Путиным, Джаред Кушнер прибыл в Москву после переговоров на этой неделе в Абу-Даби, а Кирилл Дмитриев стал главным лицом, с которым контактирует ближайшее окружение Трампа, когда нужно решить какие-либо вопросы с Москвой.
Китайские каналы были более институциональными. Ван И, министр иностранных дел Китая, разговаривал с Марком Рубио, Государственным секретарем и советником по национальной безопасности США. Вице-премьер Государственного совета Китая Хэ Лифэн курировал экономический канал вместе с министром финансов США Скоттом Бессентом. 24 сентября в Белом доме Трамп и Си Цзиньпин договорились обсудить искусственный интеллект и канале оповещения об опасных инцидентах.
12 ноября на встрече с Уиткоффом и Кушнером в Кремле Владимир Путин заявил, что не против участия европейцев в переговорах по Украине. Уиткофф подтвердил, что российский президент согласился на участие европейских представителей в следующем раунде переговоров.
Арт-проект Ялта 2.0 на территории Ливадийского дворца - ИноСМИ, 1920, 18.11.2026
Саммит Трампа, Си и Путина в Шэньчжэне: о чем будут договариваться три державы?Одной из главных тем предстоящей встречи Си, Путина и Трампа станет ядерное разоружение, пишет Hindu. Трамп намерен поднять вопрос о сокращении арсеналов. Китай считает, что США и Россия должны обсуждать это напрямую, поскольку именно они обладают наибольшим количеством ядерных боеголовок.
Тема Ирана по своей значимости превзойдет просто ближневосточную проблему. Тегеран ожидает, что Москва и Пекин помогут ему предотвратить поражение, и ради сохранения власти он ограничит свою ядерную программу. Китаю необходим стабильный поток нефти через Ормузский пролив для поддержания экономики, а России более высокие цены обеспечивают рост дохода и посредническую роль. Тройка не может подписать мир от имени других, но она может изменить расчеты тех, кто делает ставку на войну.
Искусственный интеллект (ИИ), возможно, и не будет фигурировать в первом предложении совместного заявления, но в какой бы части он ни был упомянут, его значение будет акцентировано. Паровой двигатель изменил заводы, железная дорога изменила логистику и войну, атомная бомба изменила баланс страха, а интернет изменил социум. ИИ уже проник в производство, управление, спецслужбы, ВПК и манипулирование сознанием. Как правило, технологический цикл задает тон в экономике, экономический цикл влияет на социальный, а социальный — на политический. Тот, кто устанавливает правила для микросхем, энергетики и алгоритмов, будет влиять на развитие промышленности, модернизирует армию и сохранит политическую независимость.
Поэтому Шэньчжэнь может стать своего рода новой Ялтой. Тот саммит в 1945 году разделил пространство. Когда Европа еще горела, Рузвельт, Черчилль и Сталин в Ливадийском дворце распределяли оккупационные зоны в Германии и чертили новые польские границы, но народы, чья судьба решалась, не сидели за столом переговоров. Шэньчжэнь не разделит континенты, но он может повлиять на ядерное оружие, искусственный интеллект, энергетику и экономическое давление. То есть он "разделит время" и определит, кто будет создавать правила следующей эпохи, а кто будет под них подстраиваться.
После холодной войны говорили, что границы потеряют свое значение, а институты заменят силовую политику. Кризисы, пандемии, санкции и войны показали обратное. В опасности граждане ищут помощи у своего государства. Поэтому Шэньчжэнь станет стимулом для поборников суверенитета и ударом по глобализму, который правила одного центра преподносит как законы мира.
Трампу эта встреча нужна после поражения республиканцев на выборах и в свете тупиковой ситуации в Иране как доказательство того, что его личная дипломатия не просто зрелище. Россия не одержала на Украине такой победы, которая позволила бы ей диктовать условия мира. (…) Москва еще со времен распада Советского Союза стремилась получить признание в качестве мировой державы. Место за этим столом и есть это признание.
Си Цзиньпин молча пожинает плоды своей победы. Китай превращается в страну, куда другие два центра приходят улаживать самые опасные споры. Европы нет в этом зале. Она финансирует Украину, вооружается и страдает от последствий конфликта, но у нее нет представителя на переговорах великих держав. Три государства не могут принимать решения от ее имени, но ее отсутствие подтверждает, что ЕС не смог преобразовать экономическую мощь в равный политический вес. Если Европа присоединится позже, то столкнется с вопросами, которые уже подняли другие.
США не разобщили Россию и Китай. Их партнерство, конечно, диспропорционально, но ни санкции, ни сближение Трампа с Москвой его не прервали. Трехполярный мир не альянс трех, а порядок с тремя центрами, в котором каждый сотрудничает с другим, чтобы сдерживать третьего. Он более динамичен, чем биполярность холодной войны, но и более опасен, потому что партнерские отношения меняются быстрее. Пары будут сотрудничать по Ирану или вооружениям, а спорить — о микросхемах и Украине.
Ганс Моргентау, немецко-американский политолог и основатель классического реализма, писал, что "международная политика, как и всякая политика, — это борьба за власть". Шэньчжэнь — победа этой школы, так как государства встречаются не из-за общих ценностей, а потому что ни одно из них не может решить ключевые проблемы самостоятельно и силой.
Шэньчжэньское соглашение не сделает мир справедливее, но оно прояснит "красные линии". Если не будет ясности, чего делать нельзя, за этим последует расширение ядерных арсеналов и технологических блоков, а также усиление зависимости от алгоритмов, принимающих решения быстрее, чем дипломаты могут исправить ошибки своих президентов. Страх, тщеславие и неправильное понимание оппонента останутся человеческими чертами, но машины усугубят последствия.
Фукидид, историк Пелопоннесской войны и один из праотцов реализма, изрек фразу, которая, кажется, была написана специально для Шэньчжэня: "Сильные делают то, что могут, слабые страдают от того, что должны". Шэньчжэнь покажет, смогут ли Путин, Си Цзиньпин и Трамп найти общий язык в тех областях, где их страны уже вступили в опасную конкуренцию, или же они расстанутся, ясно дав друг другу понять, чего они не допустят. За один день они не разделят мир, но могут определить, за какие границы, технологии и войны в ближайшие годы будут вестись его главные сражения.