В воскресенье, незадолго до того, как международных инспекторов впервые препроводили на иранский завод по обогащению урана, существование которого до недавнего времени считалось государственной тайной, спикер иранского парламента предупредил своих соотечественников о необходимости остерегаться попыток американцев «смошенничать» и вытянуть из Ирана его ядерное топливо, ставшее для страны средством снова утвердить свою власть.

Однако в Вашингтоне опасаются как раз обратного. Даже некоторые советники президента Обамы подозревают, что Иран готовит ловушку, стараясь, чтобы результатом одобренного администрацией предложения вступить в диалог стал процесс нескончаемых переговоров. Они не могут не понимать, что часики тикают. Пока переговоры продолжаются, Иран продолжает обогащать все больше урана, а значит получать топливо, которое понадобится, если он решит в спешном порядке приступить к созданию ядерной бомбы – также как 30 лет назад это сделали Израиль и Индия, а за ними Пакистан и Северная Корея.

Именно эта борьба – стравливание страхов Ирана перед замыслами Запада нейтрализовать его «стратегические запасы» и страхов Запада попасться на удочку Ирана, пытающегося выиграть время для развития секретной программы по созданию ядерной бомбы, – лежит в основе сложной системы ходов и ответных ходов игры, разворачивающейся в мире в текущий момент.

Вероятнее всего, пройдет не одна неделя, прежде чем станут известны результаты инспекции засекреченного до недавнего времени завода по обогащению урана рядом с городом Кум. Иран заявил, что еще до обнародования результатов даст окончательный ответ, согласится ли он на предложение передать большую часть своих нынешних запасов обогащенного урана России для дальнейшей обработки и последующего возвращения Ирану для использования в качестве топлива в реакторе, вырабатывающем медицинские изотопы.

Уже не первый день иранское руководство спорит по поводу этого соглашения с политическими оппонентами Махмуда Ахмадинежада (Mahmoud Ahmadinejad), чуть ли не прямым тестом заявляющих, что президента надувают.

Среди них спикер иранского парламента Али Лариджани (Ali Larijani), бывший переговорщик по ядерной проблеме. В субботу его заявление, что Запад пытается обмануть Иран и может никогда не вернуть его запасы обогащенного урана, широко цитировалось в иранской прессе. Он считает, что другие страны были обязаны продавать Ирану новое топливо в соответствии со своими обязательствами по Договору о нераспространении ядерного оружия. В свою очередь, на прошедших выходных Обама постарался исключить подобную возможность, призвав своих союзников и президента Медведева оказать давление на Иран, чтобы убедить его передать свои запасы.

Продолжающиеся публичные споры - редкость для Ирана - о том, как ответить на требования о передаче урана, заставляют предположить, что Обама уже достиг одной из основных целей своей стратегии переговоров с Ираном: добиться, чтобы разногласия в иранском руководстве вышли наружу. Как сообщил Конгрессу этим летом Николас Бернс (R. Nicholas Burns), остававшийся во времена бушевской администрации ведущим специалистом государственного департамента по иранской проблематике, в результате того, что президент Джорджа Буша-младший (George W. Bush) восемь лет отказывался вступать в переговоры с Ираном, Соединенные Штаты не сумели добиться, чтобы правящие Ираном муллы оказались вынуждены оправдывать свои действия в глазах собственного народа. А ведь именно народ страдал от санкций и мог выразить большую заинтересованность в улучшении международных отношений, нежели в развитии ядерной программы.

«Я думаю, иранцы впервые вынуждены занять оборонительную позицию», - недавно заявил Бернс.

В последующие несколько недель иранские лидеры могут обнаружить, что играть в оборонительной позиции не так уж и просто. Похоже, именно информация о том, что западные разведывательные службы обнаружили рядом с городом Кум завод по обогащению урана, вынудила Иран раскрыть его существование.

Теперь им необходимо уменьшить нанесенный ущерб. На прошлой неделе в своих интервью в Вене, где находится штаб-квартира Международного агентства по атомной энергии, дипломаты, готовящиеся к инспекции завода рядом со священным городом Кум, ясно дали понять, что Запад будет настаивать на большем, чем просто визит на хорошо укрепленный завод, расположенный рядом с базой Корпуса стражей Исламской революции. Инспектора считают завод рядом с Кумом лишь вершиной айсберга - и они планируют потянуть за эту ниточку и размотать весь клубок интриг, чтобы обнаружить другие секретные заводы, если таковые существуют.

«Сколько раз иранцы заверяли нас: «Мы все вам рассказали», чтобы позднее признать, что еще очень-очень многое оставалось сокрытым?», - сказал на прошлой неделе высокопоставленный европейский дипломат, принимающий непосредственное участие в разработке стратегии противостояния Тегерану.

Иранцы настаивают, что с правовой точки зрения они не были обязаны сообщать о строительстве завода по обогащению урана, пока тот не готов к вводу в эксплуатацию. Однако МАГАТЭ отметает данный аргумент как попытку толковать правила в собственных интересах. Это лишь один из примеров аргументации Ирана, доказывающего, что он соблюдает Договор о нераспространении ядерного оружия, однако зачастую был вынужден действовать скрытно, поскольку Запад плетет интриги с целью лишить государство его прав на развитие его собственных ядерных технологий.

Однако представители Белого дома ни на минуту не забывают о своих политических и практических уязвимостях во взаимодействии с Ираном. В последние годы иранская ядерная программа интенсивно развивается. Когда в 2003 году США вторглись в Ирак, у Ирана имелись весьма незначительное количество ядерного топлива, а к тому времени, как бушевская администрация покинула офис, у страны уже имелось или почти имелось достаточно топлива для создания одной бомбы. Среди союзников нет единого мнения о том, оставил ли Иран попытки разработать ядерное оружие или продолжил их.

Но мало кто в Белом доме сомневается, какой будет реакция, если иранцы действительно получат возможность создания ядерного оружия во время дежурства Обамы. Вот почему на прошлой неделе государственный секретарь Хиллари Родэм Клинтон (Hillary Rodham Clinton) снова предупредила, что «политика взаимодействия», подразумевающая вступление в диалог с Ираном, «должна быть ограничена во времени», хотя она отзывалась об этой политике как о наивной, когда участвовала в предвыборной гонке. Переговоры, развернувшиеся в Вене на прошлой неделе, носили довольно откровенный характер. Если Иран действительно заинтересован в использовании своего ядерного топлива в мирных целях, он должен принять помощь Запада в обработке урана, чтобы использовать свои собственные запасы для работы тегеранского реактора, производящего медицинские изотопы. Если же Иран откажется от предложения, то, в теории, это должно помочь убедить Россию и Китай поддержать введение санкций.

Многие участники переговоров ожидают, что Иран попытается затянуть процесс. К тому же, даже если Иран согласится на предложение, это станет всего лишь отсрочкой, но не выходом из ядерного тупика. Если в соответствии с предложенными планами 2,6 тысячи фунтов (более 1 тысячи кг) обогащенного урана будут вывезены из страны, Тегерану потребуется около года, чтобы восстановить запасы. Это не слишком продолжительный срок, однако, с учетом того, что по оценкам американской разведки Иран сможет произвести ядерное оружие между 2010 и 2015 годами, даже задержка на год окажется кстати. Иранцы утверждают, что в этом споре время на их стороне, и пока их правительство остается сплоченным перед лицом нарастающих протестов, вполне возможно, что они правы.

Статья была написана при содействии Майкла Слакмана (Michael Slackman), Каир, и Назила Фатхи (Nazila Fathi), Торонто.