Диалог между Артуром Валенсуэлой (Arturo Valenzuela), отвечающим за Латинскую Америку, в правительстве Барака Обамы, и Марко Аурелио Гарсия (Marco Aurélio Garcia), дипломатическим советником Луиса Инасиу Лулы да Силвы (Luiz Inácio Lula da Silva), показывает, что противостояние Бразилии и США имело место (и продолжается) скорее на бумаге (газетной), чем в реальной жизни.

Основная точка предположительного противостояния был Гондурас. Соединенные Штаты признали действительными президентские выборы в конце прошлого месяца, а Бразилия продолжала упорно считать, что незаконное правительство не может проводить «законные» выборы.
Проблема в том, что выборы в Гондурасе все-таки прошли, а явка была даже выше, чем на предыдущих выборах (в результате Мануэль Селайя тогда стал президентом), и, следовательно, было бы глупо совать голову в землю, как страус, чтобы только не видеть этот новый факт.

Глупость, ожидать которой от Дилмы Руссеф (Dilma Rousseff) (глава администрации президента Бразилии, прим. переводчика) не приходится. Две недели назад в интервью с журналистами, взятом буквально на подножке  поезда, на котором президентский кортеж уезжал из Берлина в Гамбург, министр сказала:
"Эту новую реальность [избрание Порфирио Лобо (Porfirio Lobo) президентом Гондураса] придется учитывать. Мы проведем ее оценку, и посмотрим, какую позицию нам занять".


Далее появилось признание реальности из уст наиболее твердо "проселайски" настроенной  Патрисии Родас (Patrícia Rodas), которая была канцлером Селайи до государственного переворота. Выступая на Иберо-Американском саммите в Эшториле (Португалия), Родос сказала следующее: "Эти выборы были незаконными и неприемлемыми, но политические деятели, в них участвовавшие, имеют реальное влияние и должны быть включены в процесс налаживания диалога, без которого невозможно примирение".
Эта простая констатация фактов, сделанная на основе чистой "realpolitik" (реальной политики), привела к тому, что Марко Аурелио и Валенсуэла заключили соглашение, о котором было публично объявлено после их встречи.


Это соглашение дает возможность бразильскому правительству отказаться от требования, до недавнего времени казавшегося не снимаемым, вернуть власть Селайе. Теперь все, что  требуют бразильцы, это – разрешить экс-президенту, находящемуся в их посольстве, покинуть страну.
И снова скажу, что это - "реальная политика". Все знали, что у президента Селайи нет никаких шансов вернуться на пост президента.
Подведем наш итог: ниточка тянется, жизнь продолжается, а путчисты постепенно добиваются своего. Впрочем, то, что они выиграют, было ясно уже давно.

Если победа гондурасских путчистов послужит стимулом для других потенциальных путчистов, чего так опасается Лула и вся бразильская дипломатия, то этот вопрос останется открытым. Но я осмелюсь сказать, что такого не будет. Обстоятельства никогда не бывают одинаковыми, и, как говорится, страна стране рознь,  то, что оказалось возможным в Гондурасе,  вряд ли повторится где-то еще. Режимы, которые устанавливаются после переворота, берут власть в свои руки надолго. Тогда как в случае с Гондурасом, выборы, назначенные задолго до смещения законного президента, определили срок пребывания путчистов у власти.