Atlantico: В ходе переговоров по объединению Германии во время холодной войны Запад действительно пообещал Горбачеву, что НАТО не станет расширяться на восточные страны. Сам альянс долгое время опровергал существование такого обещания и называл его мифом. Как бы то ни было, Университету Джорджа Вашингтона удалось доказать его подлинность с помощью рассекреченных за последние годы документов. Объясняет ли нарушенное слово отсутствие у России и Путина доверия к Западу, или же это всего лишь предлог для проведения собственной стратегии в международной политике?

 

Франсуа Жере: С 1989 года США и НАТО делали все новые успокоительные заявления в адрес московского руководства, сначала Горбачева, а затем Ельцина. С 1991 по 1993 год все думали, что расформирование Организации Варшавского договора будет означать и конец НАТО. Но с чем большими трудностями сталкивалась Россия, тем больше нарастало американское давление в пользу расширения НАТО. Североатлантический альянс создал механизм «Партнерство во имя мира», который включал в себя все страны бывшего СССР. Ельцин захотел разыграть карту сотрудничества с Западом, что позволяло ему сохранить остатки советской мощи. Администрация Клинтона приняла сотрудничество главным образом для уменьшения ядерной угрозы со стороны бывшего СССР. В Европе же большинство лидеров бывших стран-сателлитов захотели вступить в НАТО, так как видели в этом гарантию безопасности на случай восстановления мощи России. Российское руководство серьезно недооценило враждебность соседей. Были сформированы лобби для облегчения процесса включения в НАТО с опорой на национальные общины, проживающие в США. Им удалось заручиться поддержкой американских «ястребов», которые поставили перед собой целью подавить влияние России на европейском континенте.


— Не свойственно ли Европе и США недооценивать последствия нарушенного обещания? Что можно сделать, чтобы вернуть доверие Кремля?


— Западные политики почти начисто лишены памяти и предпочитают не возвращаться к нарушенным ими старым обещаниям. Они называют все недоразумением и закрывают тему. Запущенная Обамой «перезагрузка» провалилась из-за дефицита доверия. Упущенного уже не вернуть. А американская стратегия по развертыванию элементов ПРО в Центральной Европе (Польша, Румыния) лишь обостряет недоверие России.

 

В современной России практически нет доверия к США. Кремль убежден, что имеет дело с ушлым противником, чьи поступки зачастую опровергают красивые слова. Путин не забыл о том, как Горбачева и Ельцина обвели вокруг пальца. Период сближения России с Евросоюзом и партнерства с НАТО остался в прошлом. Североатлантический альянс — это враждебный инструмент, которым манипулируют США. Что касается ЕС, Путин продвигает в ответ ему широкое евразийское экономическое и культурное пространство. Геополитические взгляды стали непримиримыми.


Ситуация с Трампом ничуть не улучшает ситуацию, скорее, наоборот. Россия не побоялась вмешаться в президентские выборы в США. В результате она рассчитывала получить средства влияния на нового президента. Как бы то ни было, ее действия не позволили добиться доверия, а лишь спровоцировали подозрительность США. Инициатива перешла в другой лагерь. Теперь уже Америка стала целью несовместимого с ее интересами давления.


— Не получается ли, что действиями в Сирии, на Украине и в других странах Путин платит Западу той же монетой? В какой степени нарушенное обещание продолжит отравлять отношения между Востоком и Западом?


— Этот вопрос отсылает нас к психологии Владимира Путина, о которой говорились самые разные вещи. По образованию он — КГБшник (работал в бывшей ГДР). Он придерживается предельного реализма и оценивает в первую очередь соотношение сил государств и людей. Этот отставной КГБшник стал идеологом подъема России. Благодаря этому он укрепил свои позиции в российской политической жизни и выстроил ее вокруг своей личности и интересов.


После своего первого избрания президентом Путин верил в возможность сотрудничества с США и Западной Европой. Тем не менее все его планы принесли лишь разочарование. В результате, в 2007 году он обозначил резкую смену стратегии в знаковой речи. Он сделал упор на России, ее национализме, ценностях и противодействии проникновению западной культуры. Во-первых, защитить Россию. Во-вторых, восстановить ее военную мощь. В-третьих, найти новых партнеров в лице Китая и Ирана. Наконец, начать наступательную стратегию, которая конкретизировалась на Украине и в Сирии и дала известные нам сейчас успешные результаты.

 

Путин не стремится поквитаться за старое унижение, исходя лишь из одного духа реваншизма. Он действует с холодным расчетом, признавая лишь соотношение сил государств. Он принимает во внимание слабости Запада, в частности в информационном пространстве, где его спецслужбы ведут систематическую и массовую кампанию по вмешательству в политическую жизнь западных государств.


Восстановление сил России дало и другой результат: Путин не забыл о нарушенных 20 лет назад обещаниях, но у него больше нет необходимости мстить за них. Он сменил подход и заботится лишь об утверждении новообретенной мощи.