Алексей Навальный на пороге смерти. Сначала 20 августа прошлого года этого 44-летнего политика отравили нервно-паралитическим ядом. Покушение прошло неудачно, и борца с коррупцией в тяжелом состоянии доставили на лечение в Германию. Пока он был за границей, власти объявили его в розыск. (Так в тексте. На самом деле Навального доставили в Германию из России во время пандемии и закрытых границ по личному распоряжению президента Путина, а проблемы у Навального были связаны не с розыском, а с нарушением правил условного лишения свободы еще до отъезда за рубеж — прим. ред.).

Несмотря на явственное предупреждение, в январе Навальный вернулся — и его немедленно арестовали прямо в аэропорту. Затем суд приговорил его к двум с половиной годам лишения свободы за нарушение условного заключения: ведь борясь за жизнь за границей, он не отметился в российской полиции.

После этого кафкианского приговора Навального перевели в одну из самых строгих колоний путинской России, где его здоровье стремительно ухудшилось. 31 марта он объявил голодовку, чтобы к нему пустили врачей — это право ему гарантирует даже жестокое российское законодательство.

Власти перевели его в тюремный лазарет для «лечения витаминами», но по остальным вопросам стоят на своем. Это противоборство с российским режимом грозит стать для Навального последним.

Бедственное положение Навального проливает беспощадный свет на крепнущие в России деспотизм и тиранию. Кремль создает у самого себя впечатление, что он зажат в кольце врагов — как внутренних, так и внешних.

Этот страх отчасти оправдан: людей, которым происходящее в крупнейшей стране-преемнице Советского Союза противно, все больше. Путин и его клика награбили столько народного богатства и замучили до смерти столько людей, что едва ли могут позволить себе выпустить власть из рук.

очень опасно то, что этот панический страх Путина перед Навальным отмечен печатью паранойи. Навальный — вовсе не та угроза, которую малюет Путин. По независимым опросам, 56% россиян не одобряют его деятельности, еще четверть — нейтральны. На открытых и справедливых выборах победит все же Путин — если, конечно, рискнет.

То же и с иностранными противниками: НАТО действительно расширилась и приняла страны, которые Россия привыкла считать своим задним двором, — но НАТО при этом не проявляет враждебности, организация все делает лишь в поддержку этих молодых демократий. ЕС действительно пытался помочь Украине, но из чисто идеалистических соображений — заключив, что стабильная и процветающая Украина пойдет на пользу всему континенту.

Вялая реакция как Европы, так и НАТО на незаконную аннексию Крыма и развязывание Россией войны в Донбассе демонстрирует не агрессивный империализм, а паранойю. Кремль фантазирует, что с распадом Советского Союза определять исход событий будет мягкая сила, постепенное проникновение Запада в культуру и образование. А сила военная, боитс Кремль, отойдет на второй план.

Между тем мнимому культурному заговору Запада Россия может противопоставить российскую мягкую силу — вполне сопоставимую, если даже не более успешную.

В конце концов, пока экономика росла, а жизнь улучшалась, подавляющему большинству русских не было ни малейшего дела до интеллектуалов, которые носятся со сталинским прошлым и другими «темными страницами истории».

Возрождение культа «Великой Отечественной» — так в России до сих пор называют войну с Германией — весьма успешно напомнило российскому обывателю о заслугах его страны.

Если бы на создание многоотраслевой экономики и реализацию потенциала своего образованного, талантливого и многочисленного населения Кремль бросил бы столько же сил, сколько на поиски вымышленных «иностранных агентов» (их на самом деле нет, есть только активисты гражданского общества), в этом случае Кремль, вполне возможно, снискал бы прочную народную поддержку.

Вместо этого российское правительство замерло в самозамкнутой спирали: страх потерять власть ведет к агрессии против Запада за границей и к репрессиям внутри страны. И то, и другое упрочивает международную изоляцию и рождает новых противников изнутри.

А что же Навальный? Почему он так собой рискует? Если вкратце: потому что он русский патриот. Если подробнее, то потому что он — настоящий русский интеллектуал, интеллигент, и он выполняет в России ту же миссию, которую интеллигенция привыкла выполнять с восстания декабристов 1825 года.

Интеллигент как мученик за свободу России — образ крайне привлекательный. Ровно так и действует Навальный. Это обеспечит его героическому сопротивлению место в учебниках истории, даже если оно кончится вроде бы бесцельным самопожертвованием — а может, наоборот, в случае самопожертвования и гибели эффект получится особенно сильным.

У властей осталось несколько вариантов, но ни один из них для Путина не хорош. Власти могут пойти на крутые меры и дать Навальному умереть в тюрьме. Еще они могут выпустить его как раз перед смертью — дав ему прожить на воле предсмертную минуту. Но это лишь усугубит их международную изоляцию.

Или он могут оказать ему медицинскую помощь и спасти ему жизнь — но это значит дать слабину. Если российское государство пойдет на попятную и сдастся требованиям Навального, его ранг героя оппозиции окрепнет еще сильнее. Если же режим убьет его, он погибнет героем и мучеником. 

А учитывая, что он не просто человек, а воплощение стойкого культурного архетипа, то его убийством дело не кончится. Его роль возьмут на себя другие.

 

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.