В последние недели Россия способствовала обострению кризисной ситуации на европейском газовом рынке, отказываясь заполнять принадлежащие «Газпрому» или арендуемые им в отдельных странах ЕС газохранилища, не проявляя интереса к продаже сырья на биржах в Европе и не резервируя дополнительные мощности некоторых экспортных газопроводов.

В своей стратегии россияне руководствуются как тактическими (запуск «Северного потока — 2»), так и стратегическими целями, к которым относится пересмотр долгосрочных принципов сотрудничества с Евросоюзом, в особенности в сфере энергетики, а также реализация политических интересов во взаимоотношениях с некоторыми не входящими в ЕС государствами. Можно предположить, что в ближайшие месяцы Россия продолжит вести свою двойную игру. С одной стороны, она будет оказывать политическое и экономическое давление, стремясь воспользоваться приближением зимнего периода и разворачивающимся кризисом, чтобы склонить европейских партнеров пойти на уступки. С другой стороны, существует вероятность, что Москва в тактических целях смягчит курс, стараясь нейтрализовать звучащие в Европе и США призывы наказать ее за использование поставок газа в политических целях (угрозы инициировать новое антимонопольное расследование в ЕС или обращенные к Вашингтону просьбы ввести новые санкции).

По всей видимости, Кремль считает газовый кризис в Европе удобной возможностью для того, чтобы повысить свои запросы в области стратегических целей российской энергетической политики. Во-первых, Москва пытается воспользоваться ситуацией и добиться пересмотра условий газового сотрудничества с европейскими странами, в особенности входящими в ЕС. Об этом свидетельствуют высказывания Путина, которой назвал одной из основных причин кризиса ошибки в энергетической политике Евросоюза (новые регулятивные нормы, отказ от долгосрочных контрактов и инвестиции в обновляемые источники энергии).

Россия рассчитывает, что сложившиеся обстоятельства склонят многие страны-члены ЕС более скептически относиться к европейским нормам, касающимся таких важных для россиян сфер, как принципы эксплуатации «Северного потока — 2», а это приведет к отказу от них или использованию соответствующих интересам Москвы интерпретаций. Кроме того, российская сторона ожидает, что из-за колебаний цен на спотовых рынках импортеры пойдут на заключение новых двусторонних договоров с РФ, которые Кремль преподносит как взаимовыгодные.

Во-вторых, Россия видит в энергетическом кризисе шанс укрепить собственную позицию на переговорах с ЕС на тему новых регуляционных мер в рамках климатической политики и внедрения программы «Зеленый пакт для Европы». Москва, судя по всему, будет готова предложить большую гибкость в реагировании на кризисные ситуации взамен за смягчение норм, которые Евросоюз планирует принять в рамках борьбы с выбросами парниковых газов (в особенности это касается так называемого механизма трансграничного углеродного регулирования), или выведение из-под их действия РФ. На это указывают неоднократно звучавшие в последние недели заявления Путина, заверявшего, что Россия готова предпринять шаги, способствующие стабилизации ситуации на энергетических рынках.

Дальнейшие действия и предположения России

С одной стороны, стратегия, заключающаяся в использовании энергетического кризиса для достижения собственных экономических и политических целей, выглядит достаточно рискованной. Обвинения в использовании поставок газа в качестве политического оружия, которые звучат из уст политиков и экспертов, наносят урон репутации России. На этом фоне некоторые импортеры могут скорректировать политику в газовой сфере и активнее заняться диверсификацией источников получения сырья. ЕС, в свою очередь, может пойти на ужесточение отдельных механизмов регулирования, в особенности касающихся энергетической безопасности. Например, может появиться идея создания европейского газового резерва. Российские шаги могут привести также к тому, что Европейская комиссия начнет новое антимонопольное расследование.

С другой стороны, Кремль, как кажется, готов рисковать. Тому есть несколько причин. Во-первых, он рассчитывает, что перед лицом возникновения грядущей зимой более серьезного энергетического кризиса на фоне растущих цен газа большинство стран Европы (в особенности Западной) изберет прагматичный подход к отношениям с Россией. Москва надеется, что заявление о готовности нарастить объем поставок будет воспринято как жест доброй воли, а это ускорит процедуры, связанные с сертификацией «Северного потока — 2». Во-вторых, она понимает, что антимонопольное расследование, которое может инициировать Еврокомиссия, затянется на несколько лет, то есть с его возможными негативными последствиями придется столкнуться лишь в отдаленной перспективе.

В-третьих, РФ рассчитывает, по всей видимости, что звучащие в некоторых европейских столицах призывы к США ввести новые ограничительные меры, не возымеют действия. Основано такое предположение прежде всего на том, как выглядит ситуация с «Северным потоком — 2»: при администрации Джо Байдена американцы ослабили санкционное давление на проект. И, наконец, в-четвертых, нельзя исключить, что использовать кризис в политических целях россиян склоняет опыт, полученный во время предыдущих европейских событий такого рода с их участием. В первую очередь речь идет о приостановке поставок сырья через Украину в январе 2009 года. Обычно все заканчивалось ужесточением европейских норм, касающихся энергетической безопасности, однако, в долгосрочной перспективе это не вело к реальному ослаблению позиции России на европейском газовом рынке.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.