Почему читатель решает отказаться от новых опубликованных книг и вернуться к уже прочитанным произведениям? Вопрос справедливый, ведь даже самый страстный читатель знает — жизнь коротка. Тем не менее, он отказывается от преимущества знакомства с новым и возвращается к старому, и у каждого читателя должна быть на то особая причина.

Вероятно, он возвращается в поисках чего-то конкретного, однажды найденного в книге: чувства или идеи. Возможно, так читатель погружается в воспоминания о счастливых днях, когда причиной радости было именно чтение. Он окунается в прошлое, как делал когда-то Марсель Пруст, пробуя кусочек печенья «Мадлен». А кто-то читает старую книгу в качестве тренировки памяти, рекомендованной врачами.

Мы можем найти в книге желаемое, но можем и не суметь вернуть то, что когда-то оставили на ее страницах. Тем не менее, из этого путешествия нельзя вернуться разочарованным, ведь мы обязательно обретаем вещи, которые по какой-то причине упустили в ходе прошлых прочтений, и делаем новые открытия.

Что касается меня, то недавно я решил перечесть «Идиота», так как нуждался в увлекательной истории. Стряхнув пыль с двух томов, я наткнулся на текст, который, возможно, пропустил в прошлый раз. Слова принадлежали Достоевскому и были напечатаны на задней обложке книги в переводе Сами ад-Даруби, опубликованной издательством «Радуга» — гордостью советской власти, убивавшей одних писателей и сажавшей в тюрьмы других: «Идея романа — моя старинная и любимая, но до того трудная, что я долго не смел браться за нее, а если взялся теперь, то решительно потому, что был в положении чуть не отчаянном. Главная мысль романа — изобразить положительно прекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете, а особенно теперь. Все писатели, не только наши, но даже все европейские, кто только ни брался за изображение положительно прекрасного, — всегда пасовал. Потому что это задача безмерная. Прекрасное есть идеал, а идеал — ни наш, ни цивилизованной Европы еще далеко не выработался».

Это желание Достоевского, предыстория написания романа, стали для меня откровением в ходе повторного чтения. Удивительно, но в прошлый раз я проигнорировал адресованное читателю послание. Пожалуй, молодежь и старшее поколение обращают внимание на разные вещи.

Тридцать лет прошло с того момента, когда я впервые открыл этот роман. Естественно, есть большая разница между поколениями читательской аудитории, однако главный замысел романа, основанный на понимании абсолютной добродетели, не совсем рассеялся в памяти старшего поколения.

Мышкина, 26-летнего идиота, с которым мы знакомимся в поезде после четырехлетнего отсутствия в России, лечили от эпилепсии, помешавшей ему завершить свое образование. Случайно он вступает в беседу с попутчиком, сидящим напротив — молодым человеком Рогожиным. Благодаря этой встрече мы узнаем, что Рогожин помешан на юной красавице Настасье Филипповне, а Мышкин является единственным потомком знатной семьи наряду с Елизаветой Прокофьевной, женой генерала Епанчина. Женщину прозвали генеральшей из-за мужа, поскольку так было принято, но Мышкин об этом не знал. Кроме того, ее не заботили родственные связи, о которых он говорил, и женщина оставляла без ответа письма, посланные им из Швейцарии. Тем не менее, Мышкин покидает поезд и направляется прямо к дому генеральши. Прислуга с сомнением пускает его в дом, но вскоре успокаивается, а затем провожает к секретарю. После этого ему позволяют встретиться с генералом, и Мышкин завоевывает его любовь. Мужчина даже решает представить его женщинам в доме — генеральше и ее трём дочерям, которые тут же влюбляются в князя. Именно эта семья назовет его «идиотом» по причине его наивности и открытости, но не отказываясь при этом от своей любви к нему. И так мы постепенно становимся свидетелями того, как князь ходит по сердцам всех, кого когда-либо встречает, как Христос ходил по воде. Читатель увидит, что никто не сомневается в знатном происхождении Мышкина, но не может быть уверен в происхождении этой семьи, присвоившей титул князя этому странному молодому человеку, ведь его родственницу называют генеральшей, а вовсе не княгиней.

Любовь между князем Мышкиным и каждым, кто встречает его, вспыхивает внезапно. Мы как будто оказываемся в эпицентре взрыва или пожара. Скептицизм и неприятие — первые чувства, которые возникают после знакомства с князем. А затем мы переворачиваем страницу и видим, как любовь к князю ослепляет героев романа. Подобные чувства сохраняются на протяжении всего произведения, начиная с его появления в доме генерала Ивана Федоровича Епанчина. В начале романа генерал Епанчин, казалось, был раздражен видом гостя в изношенной одежде, который ворвался в его кабинет без предварительной записи, но после изменил свое отношение. Достоевский описал этот момент так: «Взгляд князя был до того ласков в эту минуту, а улыбка его до того без всякого оттенка хотя бы какого-нибудь затаенного неприязненного ощущения, что генерал вдруг остановился и как-то вдруг другим образом посмотрел на своего гостя; вся перемена взгляда совершилась в одно мгновение». То же самое произошло и с семьей генерала, и даже с Настасьей, которая при первой встрече приняла князя Мышкина за лакея.

На героев романа производит впечатление стремление князя держаться вдали от одержимости и похоти. В произведении он злоупотребляет отношением других людей к себе, а иногда его чувства достигают ошеломляющей двусмысленности, что притягивает к нему женщин, стремящихся познать полноту его чувств и желаний. Князь не отказывается от любви, но не способен ее вынести: он избегает обещаний, ведет себя наивно, а иногда исчезает без объяснения причины. В то же время он демонстрирует рациональное мышление ради сохранения условия, на котором основан сюжет романа: полное целомудрие.

Со временем «хаос» чувств внутри князя Мышкина забывается, даже если читатель обладает феноменальной памятью. Каждый юный читатель стремится поскорее перевернуть страницы романа, чтобы узнать об окончательном выборе князя в пользу отношений с одной из красавиц, которые в конечном итоге его предали.

В начале романа Достоевский раскрывает причины целомудрия князя Мышкина. Во время беседы князя с Парфёном Семёновичем Рогожиным в вагоне третьего класса поезда Петербургско-Варшавской железной дороги, Рогожин спрашивает:

— А до женского пола вы, князь, охотник большой? Сказывайте раньше!

— Я, н-н-нет! Я ведь… Вы, может быть, не знаете, я ведь по прирожденной болезни моей даже совсем женщин не знаю.

— Ну коли так, — воскликнул Рогожин, — совсем ты, князь, выходишь юродивый, и таких, как ты, Бог любит!

Несмотря на признание, юный читатель не должен воспринимать слова князя Мышкина всерьез. В молодости мы все видим мир таким, каковы мы сами. Мы дарим людям любовь, которую сами с нетерпением ждем и желаем. При первом прочтении я представлял сцену из кино, когда кто-то своим криком предупреждает хорошего героя о зле, таящемся внутри него.

Настасья Филипповна — женщина необыкновенной красоты, не дающей покоя молодым мужчинам из высшего петербургского общества. Генеральша Епанчина и три ее дочери полюбили князя Мышкина. Однако женская половина дома Епанчиных погружается в печаль из-за младшей дочери Аглаи, которая больше всех была очарована князем. Его речь перед Аглаей — неизбежность. Я почти кричал: «Ты идиот! Если ты настолько боишься Настасью с ее тяжелым прошлым и опекуном, так вот тебе сокровище дома Епанчиных, не упусти его!»

Однако он не услышал моих слов. В сердце каждой женщины осталась история об «идиоте», но самая несчастная участь постигла двух прекрасных дам, которые безумно его желали. Настасья Филипповна была убита Рогожиным, а Аглая в Париже выскочила замуж за польского жулика. Тем временем возвращается болезнь князя Мышкина, как тогда в швейцарском санатории доктора Шнейдера. Он находится в полном беспамятстве и горячке, а его сердце страдает от боли. Лизавета Прокофьевна знает, что в трагической судьбе ее дочери виноват «идиот», который жил вместе с ними и полагался на свое сострадание. Он укоренился в их обществе вместе со всеми раздражающими недостатками, примирился со своей низостью и навязал свои собственные убеждения. Автор романа пишет: «Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества». Женщины хотели любви, а не сострадания. Они любили его как мужчину, а не как бесплотного духа. В одной из сцен романа Рогожин предупредил об этом князя Мышкина, но он все равно не смог вести себя как мужчина. Именно поэтому князь Мышкин сам не видел ни мгновения счастья и не подарил его ни одной из женщин.

В романе «Идиот» нет ни единого счастливого момента. Мужчины увлекаются другими женщинами, и наоборот, как будто боль, а не сострадание — единственная причина их существования.

Можно назвать множество произведений подобных роману «Идиот», в которых освещена знаменитая психоаналитическая теория Фрейда о деструктивном развитии личности, не имеющей сексуальных контактов. Среди них: Д. Лоуренс «Любовник леди Чаттерлей», Т. Манн «Смерть в Венеции», Я. Кавабата «Спящие красавицы» и А. Гала «Турецкая страсть». Фёдор Достоевский, живший за 35 лет до Фрейда, считал, что целомудрие — это мрак и разрушение.

Из-за тенденции к разрушению личности трудно говорить о князе Мышкине как о «прекрасном во всех отношениях человеке». Великолепие романа заключается не в эстетической концепции, а в бесконечных интеллектуальных поисках. Мы называем произведение «Идиот» романом, потому что должны как-то называть вещи, чтобы познать их. Океан — это не просто синяя бездна. Он имеет значение только для тех, кто часто бывал у его берегов, видел тьму ночи и солнечный свет в его волнах, а также жестокость океанских глубин и скрытую угрозу, которая может возникнуть в любой момент.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.