Альгот Ниска (Algoth Niska) решил сделать бизнес на контрабанде алкоголя.

Сначала все шло как по маслу. В Хельсинки Альгот Ниска (5 декабря 1888 — 28 мая 1954) купил у мужчины с фамилией Плечикофф (Pletschikoff) внушительное количество алкоголя, которого хватило бы на целый склад, начал продавать спиртное и стал получать достойную прибыль.

​Начало июня 1919 года. Сухой закон вступил в силу первого числа. Закон был вполне четким и налагал внушительные ограничения: был запрещен весь алкоголь крепче 2%. Был разрешен только церковный кагор, а также допускалось использование алкоголя в медицинских, технических и научных целях.

Ниска прекрасно понимал, что продажа алкоголя считалась преступлением, но в то же время жаждал денег и любил приключения. Однако он не учел того, что на рынок, созданный сухим законом, планировал выйти не только он. Жительница Хельсинки по кличке Тетя София (Sofia-täti) решила продать почти 18 тысяч бутылок немецкого шампанского. Тетя София была искусной мошенницей: в своей ванной она наклеивала на бутылки этикетки французского шампанского Moët & Chandon.

«Впечатление правит балом», — рассуждал Альгот Ниска в своей автобиографии.

Клиенты Тети Софии сразу же клюнули на крючок: гораздо лучше, чем другие игристые вина, говорили покупатели о напитках Тети Софии. Преступники придумывали и другие способы мошенничества. К примеру, созревание коньяка и портвейна ускоряли при помощи тока, а бутылку виски или коньяка могли разбавить на шесть бутылок.

Альгот Ниска и его современники быстро поняли, что сухой закон не заставит финнов бросить пить — скорее, усложнит покупку алкоголя. Однако контрабандисты и подумать не могли, что закон будет действовать настолько долго — вплоть до весны 1932 года.

Первые три года официальным названием сухого закона было «постановление об изготовлении, ввозе, продаже, перевозке и хранении продуктов с содержанием алкоголя». Постановление запрещало продажу, изготовление и хранение алкоголя. Однако распитие алкоголя, если оно не причиняло вреда окружающим, не запрещалось. Постановление было ужесточено в 1922 году. Тогда начали наказывать всех, кто находился в общественных местах даже в легком состоянии алкогольного опьянения.

Многие чиновники обосновывали необходимость существования сухого закона опасностью, существовавшей из-за склонности финнов к пьянству. Закон продвигали две силы: появившееся в конце XIX века движение за трезвость и рабочее движение.

Среди сторонников закона был и профессор Вяйнё Войонмаа (Väinö Voionmaa), который подытожил мысли того времени в своей книге «Общественное значение алкогольного вопроса» (Yhteiskunnallinen alkoholikysymys): «Алкоголь убивает личность, ограничивает настоящую свободу человека; алкоголь разрушает полученные человеком знания и замедляет их получение, а также снижает культурный уровень народа».

На самом деле, как сообщает статистика, в начале 1910-х годов Финляндия была самой трезвой страной в мире. Во время Первой мировой войны употребление алкоголя снизилось еще сильнее: тогда по распоряжению властей Российской империи алкоголь получали только рестораны первого класса. Однако пьяные финны в городах и селах все же встречались. У некоторых финнов уже тогда появилась привычка выпивать много алкоголя за раз, хотя среднестатистические показатели объема употребленного алкоголя на человека оставались небольшими.

Альгот Ниска был капитаном морского судна. Также он добился больших успехов в футболе и даже играл в финской сборной.

Ниска вовсе не был алкоголиком, хотя не отказывался от спиртного, несмотря на язву желудка. Он любил устраивать торжества с обилием выпивки и сидеть с друзьями до поздней ночи.

«Все самое лучшее — на стол», — повторял Ниска в автобиографии.

Контрабандисты продавали в основном ректифицированный спирт, потому что его было больше всего, и он лучше всего продавался. Контрабандисты знали, как заработать на жизнь: они покупали спирт примерно за четыре марки за литр, но при перепродаже стоимость напитка могла дойти до целых 120 марок за литр (50 евро). Правда, рыночная стоимость вскоре упала: в 1923 году она уже составляла 50 марок.

Благодаря торговле семья Ниска из трех человек — сам Альгот Ниска, его жена Магда (Magda) и маленькая дочь — могли позволить себе роскошные предметы интерьера, например, светильники в стиле барокко с шелковыми абажурами. Семье удалось пожить в усадьбе на острове Пирттисаари, который входит в состав города Порвоо, а также на улице Луотсикату в престижном хельсинкском районе Катаянокка. Иногда удавалось заработать очень много денег — если все шло по плану и, к примеру, алкоголь не приходилось топить в море из-за проведения полицейских рейдов.

Альгот Ниска относился к сухому закону с неодобрением, хотя тот и приносил ему огромную прибыль. Многие финны тоже были против закона, и иногда их недовольство становилось очень сильным. К примеру, в 1920 году ночью после первомайского праздника Ваппу на бревенчатой сцене, расположенной в парке при столичной обсерватории, появилась кукла, похожая на Матти Хелениуса-Сеппяля (Matti Helenius-Seppälä), руководителя отдела по борьбе за трезвость в Министерстве социального обеспечения и здравоохранения Финляндии.

Иногда в парламент поступали инициативы об изменении или отмене сухого закона. Обычно инициативу продвигали отдельные депутаты, обосновывая их тем, что финны не соблюдают сухой закон, который можно считать нарушением прав граждан страны.

Вскоре финны начали называть сухой закон «обходным законом». В период с 1919 по 1923 год финская таможня конфисковала больше 758 тысяч литров алкоголя — довольно много! При этом, как считается, тогда было конфисковано лишь 10-20% от общего объема контрабандного алкоголя. Конфискованным алкоголем был в основном спирт.

В распоряжении полиции и таможни было недостаточно сил и средств для борьбы с контрабандой. Вплоть до 1924 года полиция и таможня Финляндии использовала не моторные лодки, а паровые баркасы. Полицейским приходилось догонять контрабандистов не на автомобилях, а на велосипедах.

За первое задержание по обвинению в производстве алкоголя финну приходилось выплачивать по меньшей мере 100 марок, то есть больше 40 евро. Если финна задерживали повторно, он получал тюремный срок минимум на два месяца. Профессиональных контрабандистов наказывали более строго. Уже спустя два месяца после вступления сухого закона в силу наказания были ужесточены, но это мало изменило ситуацию.

Вот как в 1921 году ситуацию описал читатель в колонке полицейской газеты: «Сухим законом на финнов не повлиять. С них все как с гуся вода. Сколько ни лей, лапы остаются сухими».

Вскоре Альгот Ниска стал самым известным контрабандистом Финляндии. Как и другие контрабандисты, он покупал алкоголь в первую очередь на немецких и эстонских кораблях, которые подходили к берегу Финляндии. По подсчетам контрабандиста Эрнста Дамма (Ernst Damm), в начале действия сухого закона в Финляндию ввозили из Эстонии сто тысяч литров спирта в неделю.

​Ниска, как и другие контрабандисты, ввозил в Финляндию алкоголь канистрами, которые переправляли в сетях, прикрепленных к моторным лодкам. В контейнеры можно было поместить 120 десятилитровых канистр. Груз можно было опустить настолько глубоко под воду, что его не было видно.

Контрабандисты дежурили в опасных местах в проливах и предупреждали других о полиции, мигая карманным фонарем. На побережье канистры часто прятали в лесу.

В 1931 году Ниска написал в автобиографическом очерке, что уже первые встречи с представителями власти были полны драматизма. Когда он возвращался вместе с экипажем своего судна Flyer из Латвии и Эстонии после закупки спирта, их заметил эстонский береговой патруль. Патруль произвел три артиллерийских выстрела, к судну вышли две лодки. Контрабандистам удалось спастись бегством благодаря высокой скорости судна.

На следующее утро после бегства судно стояло на якоре у эстонского острова Найссаар. Неожиданно к судну подошел на гребной лодке представитель патруля. К счастью, он оказался знакомым Ниска, и в качестве взятки ему предложили канистру спирта и начищенные до блеска сапоги. На том и порешили.

Вечером контрабандистам досаждали уже финские таможенники. Они обстреливали судно из автоматов. Тогда таможня и полиция довольно часто прибегали к обстрелу. Время от времени полицейские, таможенники и контрабандисты погибали.

Услуги Альгота Ниска и контрабандистов были не единственным способом достать алкоголь в годы действия сухого закона. Самые смелые обращались к уличным продавцам, многие шли в «тайные кабаки», которые можно было найти в разных регионах Финляндии.

Обычно в таких «тайных кабаках» (которые в основном разделялись на «распивочные» и «магазины спирта») можно было выпить и купить спиртное. Напитки продавали в литровых, полулитровых емкостях и емкостях на 250 миллилитров.

В таких заведениях подавали пунш и «крепкий чай» (на самом деле речь шла о чае, крепленном 96-процентным спиртом). В самых элитных местах Хельсинки «крепкий чай» стоил 12-15 марок (5-6 евро), в более скромных местах — 5-8 марок (2-3 евро).

В обычных магазинах в годы сухого закона появлялись разные ягодные напитки и концентраты. Напитки казались безобидными, но они в первую очередь предназначались для алкогольных коктейлей. На этикетках даже указывались подробные инструкции.

В «тайных кабаках» боялись проверок, которые, к примеру, проводились в Хельсинки ежедневно. Обычно к приходу полиции удавалось подготовиться: посетители успевали осушить свои стаканы, и в потайной комнате избавлялись от всех улик. Алкоголь часто прятали в стены, пианино, одежду официантов и тайные секции в мебели. В безвыходных ситуациях алкоголь выливали в канализацию, поэтому запасы алкоголя часто хранились в туалете или на кухне.

Владельцы «распивочных» следили за тем, чтобы посетители не приходили и не уходили в слишком пьяном состоянии, поскольку это могло привлечь к заведению излишнее внимание. В некоторых местах самые пьяные клиенты могли за пару марок поспать на специально отведенных для этого диванах.

В «магазинах спирта» алкоголь употребляли именно с той целью, чтобы напиться, и поэтому случаи насилия и нарушения общественного порядка были там очень распространены. Такие заведения находились в переулках и кварталах с плохой репутацией — например, в хельсинкских районах Пунавуори и Сёрняйнен. На случай приезда полиции на дверях были установлены системы оповещения и сложные системы замков.

Обеспеченные граждане наведывались в подобные места редко, они обычно проводили время в элитных ресторанах или клубах. Там тоже тайно продавали алкоголь, но посетителям предлагали не только спирт, но и коньяк и грог с виски.

В бедных и отдаленных регионах страны финны нередко изготавливали алкоголь сами. Финны занимались самогоноварением несмотря на то, что соответствующий запрет появился еще в 1866 году — задолго до введения сухого закона. Многие варили самогон из того, что было.

На севере Финляндии в качестве альтернативы алкоголю использовали лекарства от кашля, капли, полоскания и духи. Во многих аптеках вплоть до 1923 года можно было достать арак (анисовый алкогольный напиток, прим. перев.), ром, пунш, вермут и ангостуру (ангостура — венесуэльский биттер, прим. перев.). В конце концов, Медицинское управление Финляндии запретило продавать их в качестве лекарств. Но виски, шампанское, ректифицированный спирт, слабые и крепкие алкогольные напитки по-прежнему можно было купить.

Алкоголь активно продавали в аптеке района Эроттая. К примеру, в 1925 году здесь было продано больше 12 тысяч бутылочек со слабым алкоголем в качестве «лекарства».

Финские ветеринары, в свою очередь, часто выписывали спирт лошадям и свиньям, но в итоге его употребляли люди.

«Пить алкоголь — это глупо и неправильно, за исключением тех случаев, когда спиртное вам выписал доктор», — когда-то написал известный поэт-песенник того времени Тату Пеккаринен (Tatu Pekkarinen).

О противоречивом отношении финнов к алкоголю во время действия сухого закона говорит и то, что на праздники важным государственным лицам приносили алкоголь прямо с рейдов полиции и таможни. Сотрудники, совершившие конфискацию, нередко присваивали себе часть изъятого спиртного.

Контрабанда негативно сказалась на атмосфере в семье Альгота Ниска. Жене Магде начали надоедать постоянные отъезды мужа. Добавляло недовольства и то, что Альготу регулярно досаждали полиция и таможня.

Альгот и сам хотел, чтобы его семья была в безопасности, и поэтому в 1922 году они переехали в Германию. Семья жила в Любеке, Берлине и Гамбурге. Однако Альгот Ниска не перестал заниматься контрабандой, и по-прежнему занимался контрабандой в финских водах.

Негативные последствия введения сухого закона проявлялись и в статистике преступлений, согласно которой Финляндия раскололась на две части. В селах наказывали за изготовление и хранение алкоголя, в городе — за употребление и контрабанду алкоголя. Выпивавшие на улице рабочие и другие менее обеспеченные люди легче попадались полиции, чем представители более богатых слоев населения, которые предпочитали пить алкоголь в специальных заведениях.

Начиная с 1922 года преступления, связанные с нарушением сухого закона, составляли 80% от общего числа всех преступлений Финляндии. Безразличие финнов к сухому закону привело к тому, что полиция и таможня утратили мотивацию контролировать население — несмотря на премии за конфискацию алкоголя и аппаратов для его производства.

Чаще всего сухой закон в Финляндии нарушали мужчины в возрасте от 20 до 29 лет. Среди продавцов алкоголя было много рабочих малоимущих женщин среднего возраста. Преступность, связанная с сухим законом, была часто вызвана бедностью.

Чтобы помочь полиции и таможне, финнов нередко побуждали сдавать контрабандистов и даже тех, кто употреблял алкоголь. У полиции даже появился список с именами «надежных стукачей».

Также государство нанимало «блюстителей трезвости», многие из которых были отставными полицейскими. В народе их называли «ищейками». В самые активные годы они совершили около двух тысяч обысков и конфисковали 30 тысяч литров спирта.

И хотя большинство финнов выступали против сухого закона, у него были и сторонники. И в этом нет ничего удивительного, ведь цель этого закона была очень благородной: трезвый финский народ.

В 1920-е годы идея трезвой Финляндии была очень популярной, хотя к движению за трезвость себя относил только 1% населения. В школах пели просветительские песни и проводили конкурсы на лучшие стихотворения о трезвости, для взрослых начали снимать фильмы о вреде пьянства, а с осени 1925 года в Финляндии стали проводить национальные недели трезвости.

Большинство депутатов парламента тоже поддерживали сухой закон, и только Шведская народная партия всегда выступала против. Сухой закон пытались ввести не только в Финляндии. В Исландии сухой закон действовал с 1915 по 1935 год, в США — с 1920 по 1933 год.

Появление сухого закона было связано с идеалами и политикой Финляндии, которая совсем недавно получила независимость. Многие влиятельные деятели страны считали, что сухой закон должен стать основой равноправного общества. Государству было необходимо попытаться повлиять на такие проблемы, как употребление алкоголя, бедность и безработица. Считалось, что закон придется по душе женской части финского электората, поскольку финки почти не употребляли алкоголь.

Введения сухого закона ждали в Финляндии долгое время. Парламент Финляндии одобрил введение закона еще в 1907, 1909, 1911 и 1914 году. В первый раз закон положили под сукно члены Императорского финляндского сената, затем сухой закон был трижды отвергнут пророссийским так называемым «сабельным сенатом». Закон был принят только во времена независимого финского сената (1 июня 1919 года).

В сентябре 1924 года Альгот Ниска был объявлен в розыск.

Магда Ниска сказала своему мужу: «Подумай о дочери. Я надеялась, что полиция перестанет тебя преследовать, но ничего не меняется… Я не хочу так жить».

Вскоре Магда подала на развод и уехала с дочерью из Германии в Хельсинки. В Рождество 1924 года Альгот предложил Магде не расставаться, но брак уже было не спасти.

Сначала Альгот Ниска жил в Швеции у островного маяка Сёдерарм. Весной 1925 года он отправился в Мариехамн (столица финских Аландских островов, прим. перев.). Там его начала преследовать полиция. В конце концов его арестовали и отправили в тюрьму Турку. Ниска везли по городу в сопровождении колонны автомобилей, а прохожие дружелюбно махали ему рукой.

В то же самое время от идеи о важности трезвости финского народа постепенно начали отказываться. Многие взглянули на ситуацию с позиции экономики. Перед началом Первой мировой войны алкогольная промышленность обеспечивала работой в десять раз больше человек, чем после введения сухого закона. Налог на алкоголь тоже был существенной статьей дохода, и в Финляндии удалось построить сеть железных дорог в основном благодаря ему.

Сухой закон прекратил действовать пятого апреля 1932 года. Альгот Ниска уже успел жениться во второй раз, завести сына, отсидеть шесть месяцев в тюрьме, выпустить автобиографию и еще раз развестись.

Правительство захотело провести референдум о сухом законе, поскольку опасалось, что парламент не решится отменить закон. 70,6% граждан проголосовали за разрешение продажи алкоголя, 28% — за сохранение сухого закона, 1,4% — за разрешение продажи слабоалкогольных напитков.

В день отмены сухого закона (5 апреля 1932 года) в государственные магазины, продающие спиртные напитки, выстроились длинные очереди. Финнов не пугала даже плохая погода.

 

​Отмена сухого закона не сразу лишила работы Ниска и других контрабандистов, поскольку сначала цены на алкоголь были высокими. После 1933 года объем контрабанды значительно сократился. В том числе потому, что теперь контрабандистов пытались изолировать от общества. Ниска тоже прекратил ввозить алкоголь. Он занялся официальной продажей оружия по всей Европе, но позже столкнулся с финансовыми трудностями.

Во время Второй мировой войны Альгот Ниска решил еще раз стать контрабандистом. Он подделывал в Центральной Европе паспорта для преследуемых евреев и помогал им бежать в другие страны. Ниска делал все что мог, однако спастись удалось только трем его клиентам. 20 человек были задержаны. Трое погибли в концентрационных лагерях. О судьбе 25 человек ничего не известно.

Однако Альгот Ниска снова нашел источник заработка. На незаконной перевозке людей через границу он заработал 2,5 миллиона марок — это приблизительно 800 тысяч евро.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.