«Европейская политика, она будет продолжена после меня, как была начата до меня, быть может, иначе, но в конечном итоге история обязывает. Сделанное нами должно и будет продолжено. (…) Первая общая победа — это победа Европы над самой собой. (…) Мы создаем Европу, любим нашу родину. Сохраним верность самим себе. Связав прошлое и будущее, мы сможем спокойно передать эстафету тем, кто следуют за нами» (Франсуа Миттеран, Берлин, 8 мая 1995 года).

8 мая 2020 года стало 75-й годовщиной перемирия 1945 года. Как и все другие церемонии в данный момент, празднование Победы проходит в Париже в узком кругу из-за Covid-19, хотя должно было быть большим народным праздником.

В 2 часа утра 7 мая 1945 года в Реймсе была объявлена безоговорочная капитуляция немецкой армии. Затем капитуляция была вновь подписана в Берлине по настоянию СССР, который с полным на то основанием хотел сделать этой в немецкой столице. Подписание состоялось в 23 часа 8 мая 1945 года, но по Москве в тот момент был уже час ночи, в связи с чем россияне до сих пор празднуют Победу 9, а не 8 мая. Кстати говоря, в сочетании с 1 мая это дает России майские праздники, которые похожи на наши рождественские.

Я считаю прискорбной дипломатической ошибкой отказ президент Франсуа Олланда и его премьера Мануэля Вальса (Manuel Valls) отправиться 9 мая 2015 года в Москву на празднование Победы из-за украинского кризиса, хотя Владимир Путин приехал в Нормандию на 70-ю годовщину высадки 6 июня 2014 года.

Во Франции празднование 8 мая изначально регламентировалось законом от 7 мая 1946 года, который устанавливал праздничной датой второе воскресенье мая. Затем закон № 53-225 от 20 марта 1953 года установил 8 мая праздничным (но не выходным) днем, но от этого отказались в 1959 году. Из-за чего? Из-за прихода к власти де Голля, который ради примирения с Германией решил отправить под спуд любые источники разногласий, которым способствовало в том числе 8 мая.

По декрету от 11 апреля 1959 года церемония 8 мая была перенесена на второе воскресенье мая (как с 1946 по 1953 год) с отменой праздничного статуса. Затем де Голль смягчил ограничения, утвердив празднование 8 мая, но вечером (декрет от 17 января 1968 года). Опять-таки в стремлении укрепить дружеские связи с Германией президент Валери Жискар д’Эстен отменил празднование 8 мая с 1975 года.

Франсуа Миттеран вновь сделал 8 мая праздником (закон № 81-893 от 2 октября 1981 года), что некоторым образом «разрезало» май с учетом целого ряда праздничных дней. В зависимости от года помимо 1 и 8 мая в этом месяце может отмечаться Вознесение и Духов день (чаще в июне, чем в мае). Даже самые закоренелые атеисты крепко держатся за эти католические выходные, но их социальное значение, к сожалению, сводится лишь к росту числа ДТП. В 2020 году все складывается иначе из-за коронавируса.

При Франсуа Миттеране празднование Победы 1945 года перестало быть несовместимым с дружбой с Германией по одной простой причине: Рихард фон Вайцзеккер. Президент ФРГ произнес историческую речь в Бонне 8 мая 1985 года по случаю 40-летней годовщины. Впервые немецкое официальное лицо провело границу между Германией и нацистской Германией Гитлера: «Этот день освободил всех нас от системы национал-социалистической тирании, которая создавалась с презрением к человеку. (…) Мы не должны рассматривать конец войны как причину исхода, выдворения и лишения свобод. Эта причина, скорее, кроется в начале войны и тирании, которая привела к войне. У нас нет права отделять 8 мая 1945 года от 30 января 1933 года».

Наконец, во французской традиции появилось еще одно «новшество» с 1995 года. Оно тоже связано с Франсуа Миттераном.

В связи с кончиной Жоржа Помпиду президентские выборы во Франции пришлись на май (второй тур), как и начало срока нового президента (до отставки де Голля выборы проходили в декабре). Думаю, что мы уже настолько привыкли к весенним президентским выборам (они, безусловно, внушают больше оптимизма, чем кампания посреди зимы), что если вдруг президент досрочно оставит свои обязанности (в связи с отставкой или смертью) летом или осенью, у нас изобретут закон, чтобы сдвинуть график на весну в следующий раз (Валери Жискар д’Эстен уже переносил его на месяц в 1981 году).

Причем здесь президентские выборы? Дело в том, что с 1995 года их второй тур проходил до 8 мая (в 1988 году он состоялся 8 мая, что, вероятно, повторится в 2022 году), а работа нового президента начиналась после этой даты. При переизбрании президента не происходит ничего необычного, но если он меняется, то возникает сразу два главы государства на одну церемонию.

До 1981 года у нас не было передачи власти от уходящего президента его преемнику из-за отставки де Голля и кончины того, кто занял пост после него. Валери Жискар д’Эстен мог бы поступить, как де Голль, то есть уйти без передачи власти, но он стремился утвердить государственную преемственность, и несмотря на все оскорбления, которые обрушились на него, когда он уходил из Елисейского дворца 21 мая 1981 года, он был счастлив создать новый протокол мирной передачи республиканской власти от одного президента другому.

В 1995 году Франсуа Миттеран с радостью уступил свое место Жаку Шираку. Хотя Миттеран был непримиримым соперником Ширака на протяжение двух десятилетий, он был рад, что передает власть ему, а не своему бывшему премьеру Эдуару Балладюру (Édouard Balladur), который слишком сильно перетягивал на себя одеяло и брал инициативу в военной и дипломатической сфере.

Церемония передачи власти 17 мая 1995 года была в высшей степени республиканской (на этот раз все обошлось без оскорблений в адрес старого и больного президента), а Миттеран даже пригласил преемника на церемонию 8 мая 1995 года сразу после его избрания.

Картина того, как Миттеран и Ширак вместе почтили память погибших ради свободы и победы над нацизмом солдат на 50-летнюю годовщину Победы, стала столь сильным республиканским символом, что их преемники последовали этому примеру: Ширак пригласил Саркози на церемонию 8 мая 2007 года, Саркози пригласил Олланда 8 мая 2012 года, Олланд пригласил Макрона 8 мая 2017 года.

Кстати говоря, последний день работы Миттерана оказался очень насыщенным, поскольку после парада на Елисейских полях 8 мая 1995 года в присутствии Жака Ширака и многих иностранных гостей (в том числе Гельмута Коля), он отправился в Берлин, где произнес последнюю президентскую речь: «Я приезжал к вам отпраздновать 8 мая 1945 года, как сделали это президент и канцлер ФРГ утром в Париже. Мне бы хотелось углубить восприятие 8 мая, поскольку, думаю, наши сыновья будут с удивлением смотреть на собрание стольких народов, которые в прошлом так убивали друг друга, на празднование события, в котором смешиваются победа и поражение и где все подсчитывают и оплакивают погибших, иногда забывая о том, что эта смерть породила осознание того, что наша цивилизация может сделать и от чего она должна воздержаться, что нужно для будущего и что для него невозможно. Другими словами, это осознание называется триумфом жизни».

Затем его выступление решительно повернулось в сторону европейского строительства: «Я прошел через все этапы строительства Европейского союза (…). Я также прошел через войну и знаю, что моей стране пришлось продвигаться к победе обходными путями. Через английское небо, африканские пустоши, российские бескрайние просторы и героизм, новый американский мир, который пришел на помощь свободе там, где она была потеряна или оказалась в опасности. Моя страна была побеждена и оккупирована, но пришла к победе с союзниками и благодаря им, а также с помощью восстания телом и духом перед лицом ужаса концлагерей, холокоста, забвения всех человеческих ценностей и добродетелей».

Как уже отмечалось, в этом году у нас особое 8 мая, потому что французский народ не может сопровождать власти в памятных мероприятиях, которые были сведены к минимуму из-за самоизоляции. Эммануэль Макрон все же отправил приглашение преемникам (такая республиканская норма существует вот уже несколько десятилетий). Николя Саркози и Франсуа Олланд приняли его.

Нужно ли оставить 8 мая праздничным днем? Или «объединить» его с российским 9 мая? Я уже выступал за 9 мая, пусть и по несколько другой причине…

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.