Я предположил, что после семи с половиной лет на посту генерального директора Би-би-си, — откуда он официально ушел на этой неделе ради новой должности председателя попечительского совета Национальной галереи, — лорд Холл (Tony Hall) пожелал бы более тихого ухода. На мгновение показалось, что он растерялся. «А, — озаряет его, — вы про последний вечер „Промс"…».

Именно. На легендарном фестивале не споют ни «Землю надежды и славы», ни «Правь, Британия, морями». Не прозвучит ни «Бритт — свободный человек, не бывать ему с рабами ныне, присно и вовек», ни «Сгинет вражеская рать». В адрес славного британского института сыплются проклятия. Общественность ополчилась. Премьер-министр обвинил телерадиовещательную корпорацию в трусости и мягкотелости. Еще одно свидетельство того, как «пробудившееся» и «политкорректное» Би-би-си предает коренную Англию.

Лорд Холл, человек мягкий, отвечает так.

«Это может показаться странным, — говорит он, — но я действительно так считаю. Все эти споры говорят лишь о том, какую роль Би-би-си играет для людей самых разных. И что бы мы ни делали, как раз когда никто не обращает внимания, — верный признак, что что-то пошло не так».

Сидя в конференц-зале Национальной галереи в своем неизменном синем костюме, белой рубашке и синем галстуке Холл пускается в пространное объяснение, что же произошло на этой неделе. Из-за эпидемии covid изначально предполагалось, что весь сезон променадных концертов будет отменен. Но в ходе дискуссий между Холлом, директором «Би-би-си Промс» Дэвидом Пикардом (David Pickard) и руководителем Radio 3 Аланом Дэви (Alan Davey), было решено, что в последние две недели концерты все же состоятся, но без публики. По их «профессиональному мнению», без подпевок живой толпы сольное исполнение прозвучит «не так». «Я полагаю, мы приняли верное решение».

Версия прессы, будто песни прозвучат без слов по предложению финского дирижера Далии Стасевской (Dalia Stasevska), якобы приверженки движения «Жизни черных важны» (Black Lives Matter) и убежденной сторонницы перемен, не соответствует действительности, уверяет Холл.

«Заявляю со всей ясностью, решение приняла вся команда „Промс", а не одна она. Мы договорились об этом коллективно. Я поговорил с Далией и прояснил ей нашу позицию, а также предложил ей поддержку, потому что на нее посыпались ужасные ругательства».

«Я понимаю, что люди разочарованы, в самом деле. Я же не в облаках витаю. Но у нас пандемия в самом разгаре. Провести „Промс" в том виде, как все привыкли, попросту невозможно».

Холл побывал на стольких «Промс», что и не сосчитать, с упоением подпевая и размахивая флажком королевства. «И мне это нравится. Это праздник в особом британском стиле — с удивительным музыкальным мастерством. Я понимаю, насколько это важно — и Би-би-си тоже. Би-би-си — национальное учреждение, и я этим горжусь и считаю, что такие институты по-настоящему важны для всей страны. Поэтому действительно важно, чтобы они были для всех, а не только для какой-то части страны или столичной элиты».

Он говорит, что если эпидемия отступит, публика вернется в Королевский Альберт-холл уже в следующем году, — и песни прозвучат с привычным текстом. «Чем раньше мы вернем всех с флагами и этим чувством ликования, тем лучше».

Я предположил, что разгоревшийся скандал лишь усилит поселившееся у многих убеждение, что Би-би-си «безвозвратно прогнулись под политкорректность».

Холл морщится, как от боли.

«Во-первых, никуда мы не прогнулись. Я вообще не понимаю таких формулировок. Я признаю, что Би-би-си находится в самом центре крупных социальных сдвигов во все более поляризованном обществе. Люди спорят практически обо всем — о том, как вообще жить. И наша задача — не принимать ничью сторону. Мы не можем потворствовать ни одной отдельно взятой группе и должны обращаться ко всем — кем бы они ни были. В этой бурной ситуации мы должны быть островком спокойствия».

По его словам, бытует «заблуждение», будто все сотрудники Би-би-си придерживаются левых взглядов. «Это неправда, иначе бы из недр Би-би-си не вышло столько директоров по связям с общественностью на Даунинг-стрит».

«Сама мысль, что существует некое политбюро, которое говорит: „вот наша точка зрения" — это бред. Я не знаю другой организации, где бы кипело столько внутренних споров о том, правильно ли мы все понимаем или нет. Сотрудники Би-би-си должны оставить политику за дверью — и, конечно, снова вернуться к ней при выходе. Но разные политические взгляды, разнообразие мнений — все это действительно имеет значение. А достичь этого разнообразия можно, привлекая голоса чернокожих, азиатов, голоса меньшинств — вот что важно».

Задача Би-би-си, продолжает он, — в том, чтобы «объединить страну», и Холл считает себя ярым приверженцем социального разнообразия. Сын управляющего банком из Беркенхеда, он учился в двух школах прямого субсидирования и поступил в Оксфорд благодаря муниципальному гранту. «Я знаю, как мне повезло. И я думаю, что это чувство социального разнообразия и общение со всеми без исключения действительно важно».

«Думаю, нам по силам большой скачок подальше от Лондона. Сегодня, что касается персонала и расходов, мы на 50% в Лондоне и на 50% за его пределами. Полагаю, мы можем больше. Мы вполне можем выйти из Лондона на 70%, динамика наших дискуссий изменится, а значит — ненавижу слово „релевантность", но здесь его не избежать, — мы станем релевантнее для тех, на чьи деньги существуем».

В пример он приводит 2017 год, когда Халл стал «городом культуры» и «благодаря Би-би-си» появился на карте погоды. «Мелочь, но для жителей Халла это был повод для гордости». Он улыбается. «Мы на карте погоды!».

Еще он много сделал, чтобы укрепить присутствие Би-би-си на карте мира. Корпорация пытается выполнить поставленную Холлом цель и выйти на аудиторию в полмиллиарда человек за пределами Великобритании к 2020 году (сейчас она составляет 486 миллионов). Это особенно важно, говорит Холл, в Африке и Азии, где приходится конкурировать с Russia Today и китайской государственной вещательной организацией CCTV. «Что касается глобальной „мягкой силы", а я в нее верю, думаю, мы действительно можем что-то предпринять, и я знаю, что премьер-министр в этом заинтересован, поэтому надеюсь, что правительство это признает и увеличит финансирование».

По словам Холла, где бы он ни оказался, ему говорят: «Мы хотели бы Би-би-си». Он считает, что пандемия covid-19 лишь подтвердила важность корпорации для Великобритании. «94% слушали, читали или смотрели Би-би-си каждую неделю. Люди толпами заходили на сайт службы новостей узнать новости и понять, что происходит».

Оглядываясь на годы своего правления, он говорит, что тяжелее всего далось решение отказаться от бесплатных телевизионных лицензий для 3,7 миллиона человек старше 75 лет и реформировать систему, сделав ее «справедливой для всех». Еще он говорит о гендерном разрыве в оплате труда.

«Этот шаг, разумеется, был необходим», — говорит он. Но проблема заключалась в задержке, так?

«Пришлось иметь дело с поколенческими проблемами. Это сложно. Но мы опубликовали наши данные о гендерном разрыве раньше остальных. Он оказался меньше, чем у других, но нас за это все равно ругали».

А лицензионный сбор? Выступая в начале этой недели, Холл признал, что подумывал об отставке из-за «взрывной» проблемы, когда ему пришлось выбирать между взиманием платы и огромными сокращениями. «Но я подумал: ты должен добиться своего либо попытаться остановить это, либо улучшить то, что предлагают они».

Не жалеет ли он о своем решении?

«Я, к сожалению, не склонен, но, скажем так, решение отобрать деньги приняло правительство, а не Би-би-си».

Я полагаю, что окончательный уход из организации, где последние семь лет приходилось терпеть самые разные удары, должен стать для него облегчением. Холл смеется. «Один мой приятель заметил, что генеральные директора редко уходят по собственному желанию, так что это уже само по себе достижение».

Он делает паузу. «Это покажется странным, но мне понравилось. Расплата за лицензионные сборы — в том, что вы как бы принадлежите всем. И одно то, что ваши суждения открыты для обсуждения, — часть нашей работы. И это тоже говорит о том, насколько Би-би-си важна для людей».

У Холла назначена еще одна встреча, и интервью окончено. Он провожает меня по коридору через дверь в саму галерею. Она открыта для публики в ограниченном масштабе с 8 июля, и горстка посетителей — маски обязательны — наслаждается редкой роскошью, гуляя по лучшему собранию произведений искусства в стране почти в полном одиночестве. Холл говорит, что в своей новой роли, безвозмездной, он хочет привлекать «доморощенную аудиторию» — он смеется и поправляется, «публику» — и развивать цифровую и образовательную стороны дела.

На этой неделе Британский музей снял с пьедестала статую сэра Ганса Слоана, всколыхнув споры о месте и роли основных культурных учреждений. Холл говорит, что не представляет себе, что Национальная галерея столкнется с такой же дилеммой. Я спрашиваю, будет ли галерея, как и Британская библиотека предлагать сотрудникам жертвовать в пользу движения «Жизни черных имеют значение» (Black Lives Matter) и поддерживать петицию Дайан Эббот (Diane Abbot, лейбористка, первая британская черная женщина-депутат, прим. редакции ИноСМИ) против расизма. За маской видно, как Холл приподнимает брови — как мне кажется, в кривой усмешке — и оглядывается по сторонам.

«А здесь красиво, скажите?», — говорит он.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.