75 лет назад на юго-востоке  Польши прошли военные учения, целью которых было предупреждение  действий Москвы по »чехословацкому вопросу». В результате Москва не решилась напасть на Польшу осенью 1938 года.

Старые обиды

Противоречия между Польшей и Чехословакией из-за Тешинской области зародились в начале ХХ века. В ноябре 1918 года польский Национальный совет Тешинского княжества заключил договор с чешским правительством о разделе этой территории. Но уже в январе 1919 года чехословацкие войска вошли на территорию области и полностью ее оккупировали. В июле 1920-го в результате международного арбитража регион был разделен, а значительное количество поляков оказалась на территории соседнего государства. Эта проблема посеяла раздор в чехословацко-польских отношениях. Варшава затаила обиду на южных соседей и стала ждать удобного момента, чтобы вернуть спорный регион в состав Польши. Во время Судетской кризиса 1938 года, когда Гитлер потребовал от Чехословакии передать Третьему Рейху Судетскую область, где преобладало немецкое население, о своих претензиях на «Заользе» (восточная часть Тешинской Силезии, которая находится за рекой Олшей) заявила и Польша.

Польско-советское противостояние

В этой ситуации 12 мая 1938 года Советский союз заявил о готовности поддержать Чехословакию. Для этого Москва была готова отправить на помощь «чехословацким рабочим и крестьянам» свою армию. Дело было за малым. Надо было добиться от Варшавы и Бухареста разрешения на проход Красной армии через их территорию. В свою очередь в Польше и Румынии прекрасно понимали, чем может закончиться этот проход большевиков, поэтому эти страны выступили против «советской помощи Чехословакии».

Москва не скрывала своего недовольства польско-немецким сближением. Более того, в планах стратегического планирования РККА с середины 1930-х основным врагом «первого государства рабочих и крестьян» вместе с Германией рассматривалась именно Речь Посполитая. В докладе «О стратегическом развертывании Вооруженных Сил СССР на Западе и на Востоке» от 24 марта 1938 года возможность военного сотрудничества СССР с Польшей даже не рассматривалась. Всем было ясно: Польша для СССР - враг.

Маневры

Последним аргументом Польши стали крупные военные маневры, которые Войско Польское провело в период с 14 по 19 сентября 1938 года на Волыни, непосредственно у границы с опасным восточным соседом. Командовал учениями главный инспектор Войска Польского дивизионный генерал Станислав Бурхарт-Букарский. В маневрах приняли участие 3-я, 13-я, 21-я, 27-я и 30-я дивизии пехоты, 10-я бригада кавалерии, 5-я учебная кавалерийская дивизия (в составе Подольской и Крэсовой кавалерийских бригад) и вторая бригада легких бомбардировщиков. Кроме этого, в учениях были задействованы танковые части и подразделения корпуса охраны пограничья. По воспоминаниям участников «больших волынских маневров 1938 года» польское командование сделало ставку на отработку взаимодействия танковых войск с кавалерией и пехотой. При этом активное участие в учениях приняли части, дислоцированные непосредственно в «крэсах». Так, например, важную роль в конечной фазе маневров сыграл 84-й полк полесских стрелков из Пинска, который входил в состав 30-й пехотной дивизии Войска Польского. В результате, маневры завершились полным разгромом наступающих с востока «красных», частями оборонявшихся «синих». После учений в Луцке был проведен большой военный парад, который лично принял маршал Э. Рыдз-Смиглы. Вскоре на чехословацкой границе поляки развернули отдельную оперативную группу «Сленск» в составе 4-й, 21-й и 23-й пехотных дивизий, великопольской и 10-й моторизованной кавалерийских бригад под командованием генерала К. Бортновского.

Внешнеполитический эффект

19 сентября 1938 года после окончания маневров Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек направил послу Польши в Германии Юзефу Липскому послание, в котором предписывал дипломату в беседе с Гитлером придерживаться следующих директив:

Первая. Правительство Польской Республики констатирует, что оно, благодаря занимаемой позиции, парализовало возможность интервенции Советов в чешском вопросе в самом широком значении. Наш удар в Бухаресте оказал желаемое действие. Маневры, проводимые нами на Волыни, Москвой понятны как предостережение.

Вторая. Польша считает вмешательство Советов в европейские дела недопустимым.

Третья. Чехословацкую Республику мы считаем искусственным образованием, которое не отвечает истинным потребностям народов Центральной Европы.

Четвертая. В течение прошлого года польское правительство четыре раза отклоняло международные предложения присоединиться к международному вмешательству в защиту Чехословакии.

Пятое. Непосредственные претензии Польши по данному вопросу ограничиваются районом Тешинской Силезии, т.е. чуть более чем Тешинским и Фриштатским районами и доступом по железной дороге к станции Багумин.

Шестая. Принимая во внимание наше непосредственное соседство, мы заинтересованы в решении чехословацкого кризиса. Мы относимся позитивно к идее общей границы с Венгрией, помня, что географическое положение Чехо-Словацкой Республики правильно рассматривалось как мост для России.

Седьмая. По последним данным, западные державы могут пытаться придерживаться прежней концепции Чехословакии при частичных уступках в пользу Германии. Мы выступили против такого решения вопроса. Свои локальные требования мы ставим в категорической форме. Мы сообщаем конфиденциально, что наблюдение за рубежом усиленно, и мы будем располагать в южной части Силезии значительные военные силы. Формально заявляем, что эта группировка войск не направлена ​​против Германии.

23 сентября 1938 года Москва попыталась надавить на Варшаву, заявив, что если польские войска вступят в Чехословакию, СССР денонсирует подписанный с Польшей в 1932 году договор о ненападении, но поляки, чувствуя поддержку со стороны Германии, по каналам МИД ответили, что «меры, принимаемые в связи с защитой польского государства, зависят исключительно от правительства Польской Республики, которое никому не обязано давать объяснения».

В этот же день в Москву из Рима поступило особо секретное сообщение, в котором, в частности, отмечалось, что: «итальянский посол в Варшаве по вопросу Чехословакии 16-го и 17-го сентября телеграфирует:

Первое. Польское правительство не исключает полностью возможность вооруженного советского вмешательства, но считает эту возможность маловероятной.
Второе. В кругах польского МИД считают, что в связи с внутренним положением и дезорганизации Красной Армии в силу последних чисток, СССР не может оказать существенную помощь Чехословакии и ограничится посылкой аэропланов и технического персонала.

Третье. С целью предотвращения каких бы то ни было попыток СССР послать через Польшу войска на помощь Чехословакии, Польша с целью демонстрации решимости 15.09 начала маневры на Волыни и под этим видом сконцентрировала там нужное количество войск.

Четвертое. Румыния довела до сведения Польши, что слухи о соглашении о пропуске советских войск через Румынию ложные.

Пятое. Польша думает, что нельзя абсолютно рассчитывать на волю Румынии к сопротивлению перед фактом конкретного советского военного натиска».

21 сентября 1938 года польское правительство предъявило ультиматум Чехословакии, требуя передачи Заользя. 1 октября чехословацкая армия оставила свои позиции на границе, а в Тешинскую Силезию вошли части Войска Польского. Стратегические маневры на Волыни, за которыми так тщательно следили в СССР, сыграли свою роль. Москва не решилась напасть на Польшу осенью 1938 года. Советский бросок на Запад состоялся только через год и после того, как большинство боеспособных польских частей были разбиты в войне с нацистской Германией.
 
Перевод: Светлана Тиванова.