Было ли правильным решение отправить Криса Хьюна (Chris Huhne; бывший министр энергетики Великобритании, сложивший полномочия в прошлом году после скандала из-за махинаций со штрафными очками за превышение скорости в 2003 году - прим.ИноСМИ) и его бывшую жену Вики Прайс (Vicky Pryce) в тюрьму? В конце концов, их вряд ли можно назвать Бонни и Клайдом (хотя если подумать, эта американская пара погибла под шквалом полицейских пуль и так и не попала в тюрьму). Один из читателей нашего издания, напивавший письмо, утверждает, что Хьюна и Прайс не стоит сажать в тюрьму, поскольку публичное унижение и нанесенный их жизням ущерб уже является достаточным для них наказанием.

Мне кажется, что в настоящее время супружеская гармония в семьях по всей стране находится под угрозой (хотя и не в такой же мере, как супружеское счастье двоих только что осужденных преступников), поскольку во многих семьях сейчас разгорелись споры о справедливости подобного решения суда. Что касается моей семьи, то лично я являюсь сторонником лагеря «посадить их за решетку», а моя жена считает, что приговор суда неоправданно суров, и что бывших супругов необходимо оштрафовать или приговорить к общественным работам.

Вероятно, эти споры могут показаться весьма формальными теперь, когда Хьюн и Прайс уже сидят за решеткой, получив по восемь месяцев тюрьмы в Королевском суде Саутварка. Хотя г-н судья Суини (Justice Sweeney) принял во внимание то, что Хьюн признал свою вину, и сократил его срок на несколько месяцев, у него не было иного выхода, кроме как отправить бывших супругов в тюрьму, поскольку он руководствовался четкими нормативами, установленными в законе. Иногда в подобных делах судьи выносят приговоры, не связанные с тюремным заключением, но так происходит в исключительных случаях.

Читайте также: Более 800 преступников-иностранцев в течении пяти лет после освобождения избегают депортации

Хотя обмен штрафными баллами за превышение скорости ради того, чтобы избежать лишения водительских прав, может показаться безобидным преступлением по шкале уголовно наказуемых деяний, Хьюна и Прайс признали виновными в обмане правосудия, то есть в совершении преступления, которое ставит под удар целостность всей правовой системы. Это серьезное преступление, максимальным наказанием за которое может стать пожизненное заключение и которое может подразумевать запугивание свидетелей, угрозы судьям и подделку улик. Дело Хьюна может на первый взгляд показаться преступлением без жертв, но, по сути, мы все стали его жертвами, поскольку оно нанесло ущерб диктатуре закона. Именно по этой причине суд чаще всего весьма сурово обходится с теми, кого признали виновными в совершении этого преступления.

Таким образом, тюрьма – это абсолютно оправданное наказание для Хьюна и Прайс. Но почему столько людей испытывают беспокойство в связи с таким приговором судьи? Хьюн и Прайс всегда были известны людям только с лучшей стороны, они всегда казались добропорядочными и честными гражданами. Ради всего святого, один из них даже занимал место в Кабинете! Они были идеальными кандидатами на вынесение нетюремного приговора, к которым так часто призывают министры, чтобы выйти из кризиса перенаселенности тюрем. Более того, содержание Хьюна и Прайс в тюрьме обойдется в тысячи фунтов стерлингов, а ведь они - вовсе не серийные убийцы, которых необходимо удерживать силой от совершения преступлений в будущем.

Также по теме: Иногда смертный приговор оправдан

Тем не менее, все эти аргументы неуместны. Они являются отражением общественных заблуждений, касающихся того, для чего вообще нужны тюрьмы, в первую очередь потому, что многих сейчас не устраивает идея карательного правосудия как отражения нравственных ценностей нашего общества. Это то понятие, с которым предыдущие поколения были хорошо знакомы, но которое, как нас убеждают, сейчас уже устарело. Прежде мы называли это заслуженным наказанием, и это было частью общественного договора, который связывал нас. Если бы этого не было, мы погрязли бы в вендеттах и личной мести. Очень важно, чтобы меры наказания, выносимые в судах, отражали серьезность преступления, иначе жертвы могут с полным правом почувствовать себя ущемленными и потребовать ужесточения наказания, что может отрицательно сказаться на идее деперсонализированной судебной системы.

Хотя суд довольно жестко обошелся с Хьюном и Прайс, в целом режим вынесения приговоров сейчас стал более мягким по сравнению с прошлым, поскольку судьи сейчас с большей готовностью признают, что при наличии особых обстоятельств к преступникам стоит относиться с большим снисхождением. Несколько лет назад я присутствовал на лекции американского социолога Чарльза Мюррея (Charles Murray), который предложил аудитории несколько сценариев вынесения приговоров и попросил их выбрать те, которые, по мнению слушателей, были правильными. Этот эксперимент был призван продемонстрировать разницу между либеральным и более жестким подходом к наказанию. По мнению Мюррея, уровень преступности за последние 50 лет вырос, в первую очередь, потому, что сейчас мы относимся к злодеям с большим снисхождением, чем в прошлом.

Читайте также: Оружие и свобода после Ньютауна

В одном из примеров, приведенных Мюреем, говорилось о человеке, который совершил серьезное преступление, но который никогда больше не сделает этого, даже если не понесет наказание. Должен ли этот аргумент повлиять на суровость приговора? Ответ Мюррея – однозначно нет. К такому же выводу пришел 250 лет назад немецкий философ Эммануил Кант, который привел в пример остров, все жители которого собирались эмигрировать. Необходимо было решить судьбу единственного преступника, приговоренного к смертной казни. Нужно ли было приводить этот приговор в исполнение, даже если на острове не останется ни единого человека, которому преступник мог бы причинить вред? Кант утверждает, что нужно: преступник заслужил это наказание за то преступление, которое он совершил. А рассуждения о будущем вреде, реабилитации, хорошем поведении и тому подобном не имеют никакого смысла.

Таким образом, речь идет о различиях между ретроспективной правомерностью наказания за уже совершенные преступления и детерминистскими, направленными в будущее рассуждениями о возможном смягчении наказания для преступников, потому что они, вероятно, будут вести себя лучше. Но у нас всегда есть выбор и возможность совершить правильный поступок – и у Хьюна и Прайс был такой выбор. Если их преступление сойдет им с рук, сколько еще людей, пойманных за превышение скорости, захотят сказать, что за рулем машины был кто-то другой? Кстати, тест Мюррея обнаружил во мне слабовольного либерала, который скорее сосредоточит внимание на смягчающих обстоятельствах, чем на тяжести самого преступления. Именно тяжесть преступления должна определять размер наказания, и именно поэтому Хьюну и Прайс место в тюрьме.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.