Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Макрон заявил в интервью CBS, что цель "коалиции желающих" — усилить давление на Москву, якобы чтобы вернуть ее за стол переговоров по разрешению украинского кризиса. Иными словами, он хочет разговаривать с Россией с позиции силы, которой у Европы все равно нет.
Президент Франции Эммануэль Макрон в программе CBS "Лицом к нации с Маргарет Бреннан" ответил на вопросы о целях создаваемой Парижем и Лондоном "коалиции желающих", о том, почему Европа не усиливает санкции против Китая и каковы планы европейских стран относительно замороженных российских активов.
Маргарет Бреннан: Хочу спросить вас о том, что происходит здесь, в Европе. Если говорить о России, то за последние несколько недель самолеты НАТО дважды поднимались в небо по тревоге из-за российских беспилотников, которые вторглись в воздушное пространство Польши и Румынии (ни в Польше, ни в Румынии не представили доказательств того, что БПЛА были запущены Россией — прим. ИноСМИ). НАТО впервые за всю историю своего существования пришлось сбивать залетевшие на ее территорию летательные аппараты противника. Верите ли вы, что эти вторжения были ошибкой, как предположил президент Трамп?
Эммануэль Макрон: Совершенно ясно, что Россия является дестабилизирующей и агрессивной силой в Европе. В последние недели она активизировала атаки против Киева. Она разрушила здания органов власти украинского государства, а также помещения, принадлежащие британскому правительству, Евросоюзу (эти помещения не были разрушены, — прим. ИноСМИ). В то же самое время она нарушила воздушное пространство Польши и Румынии. Нет никакой ошибки. Просто у нее есть план, состоящий в том, чтобы разрушить максимум территорий на Украине, одержать победу на Украине и подчеркнуть слабость НАТО, чего она и добивается.
— НАТО говорит, что продолжает расследование. Они, похоже, не так уверены, как вы…
— Нет. Я не говорю…
— Что Россия сделала это преднамеренно.
— Я просто хочу сказать, что это… Не это конкретно. Если бы у нас была ситуация, когда они уменьшали бы количество атак против Киева и на поле боя, я бы мог принять такой аргумент. Я хочу сказать, что их действия выходят за эти рамки. Я хочу сказать: посмотрите, что они сделали за последние несколько недель. Я искренне верю, что ваш президент как в прошлом, так и сейчас полон решимости добиться мира на Украине. Он наладил контакты, он пошел на риск, проведя с президентом Путиным саммит в Анкоридже… и он предложил провести переговоры. Думаю, он прав. Но в то же время я должен признать отсутствие у президента Путина ясной и искренней готовности к таким действиям. Ведь пока мы работали на дипломатическом направлении, пока мы пытались организовать двусторонний, трехсторонний, четырехсторонний саммит, русские усиливали наступление в Донбассе, и не только в Донбассе, активизировали атаки на Киев. Так что я просто смотрю на факты, и ваш президент тоже смотрит на факты. И что нам делать сейчас? Нам надо наращивать санкции против России, но нам надо также изыскивать способы по усилению давления на Россию, чтобы вернуть ее за стол переговоров.
Позвольте мне параллельно выделить один момент. Когда мы, группа европейских лидеров вместе с президентом Зеленским приехали в Вашингтон, мы приняли на себя обязательство, что продолжим работу по предоставлению Украине гарантий безопасности. И мы добились результата. Несколько дней назад здесь, в Париже, мы собрали так называемую коалицию желающих. 30 стран работают вместе над предоставлением Украине гарантий безопасности сразу после установления мира. Сейчас у нас есть все эти элементы, есть исторические обязательства европейцев, которые предоставляют гарантии безопасности Украине. Сейчас нам нужно, чтобы Украина села за стол переговоров с Россией и обсудила контуры мирного соглашения, вопросы территории, гарантий безопасности, [недопущения] эскалации, восстановления и так далее.
— И вы не видите никаких свидетельств российской заинтересованности, ведь…
— Так что сейчас нам надо наращивать усилия, необходимо резкое увеличение политических, военных и экономических усилий, чтобы вернуть их за стол переговоров и договориться.
— Прошло больше месяца с тех пор, как президент Трамп, по вашим словам, пошел на большой риск и провел саммит на Аляске. Когда его спрашивают, почему бы не ввести санкции или вторичные пошлины против России, он показывает пальцем на Европу — что она до сих пор потребляет российскую нефть и газ. Я знаю, Венгрия и Словакия до сих пор покупают их.
— Это верно, но мы исправляем положение. Мы обсудили ситуацию с Урсулой фон дер Ляйен, а она провела большую работу вместе со своими командами, чтобы навести здесь порядок. Но скажем честно, это второстепенно. Это не главное. Мы на 80 с лишним процентов снизили потребление [российских] нефти и газа. И я могу вам сказать, на нас как на стране это отражается в меньшей степени, потому что мы меньше зависим от этой нефти-нефти-нефти и газа из России. Но мы должны довести дело до конца. Все это верно, но сейчас речь о том, когда мы это сделаем, а не что мы сделаем. Мы должны усилить поддержку Украины, мы должны дать ей возможность лучше отражать новые атаки.
— Тогда в чем причина задержек с санкциями и пошлинами?
— В самое ближайшее время [это будет сделано]. Если бы это зависело только от меня, то они были бы введены уже завтра. Но это зависит не только от меня. Я думаю, мы должны реагировать коллективно. Это мое твердое мнение, я думаю, это очень важно. Я думаю, мы все согласны, что мы хотим мира. Мы все согласны, что проблема в России, потому что они не хотят мира. Так что теперь мы должны усилить давление, чтобы убедить Россию вернуться за стол переговоров.
— Как указала администрация Трампа, есть миллиарды долларов [замороженных российских активов] на европейских банковских счетах, которые могут быть конфискованы, например. Или что вы могли бы ввести больше пошлин против Китая, усилить санкции против него. Являются ли эти аргументы администрации обоснованными или…
— Послушайте, что касается замороженных активов, мы все полностью привержены соблюдению международных правил. Нельзя конфисковать эти активы у центрального банка даже в такой ситуации. И я думаю, что это вопрос доверия, и очень важно, чтобы наши страны соблюдали международные законы. Потому что такая проблема существует везде. Если мы говорим о Ближнем Востоке, если мы говорим о ситуации на Украине, когда некоторые страны перестают соблюдать нормы международного права, а мы недостаточно сильны, то это является началом полного хаоса. Поэтому мы будем соблюдать международное право. Мы предсказуемы, и мы не станем делать с этими замороженными активами то, что невозможно. Мы уже взяли их в качестве залога, мы взяли этот замороженный актив, и все доходы от этого замороженного актива идут на финансирование наших усилий, как часть наших усилий на Украине. Это первый момент. Что касается второго момента, я сожалею...
— Я спрашивала о китайском аспекте. Администрация хотела бы, чтобы вы сильнее надавили на Китай.
— Слушайте, я думаю, у нас есть собственная дипломатия в отношении Китая, и мы полностью привержены своей независимости, что нормально. У нас есть стратегия снижения риска, но это не стратегия размежевания.
— То есть это отрицательный ответ на просьбу администрации усилить давление?
— Моя точка зрения такова: давайте сосредоточимся на некоторых вторичных санкциях, если они имеют смысл. Я думаю, мы должны начать серьезный диалог для того, чтобы увидеть, где и в каком качестве Россия получает помощь от третьих стран, и потом усиливать давление. Таким образом, я думаю, что этот подход является хорошим, но он должен быть целенаправленным, точечным и напрямую связан с Россией. И я думаю, что мы, европейцы, будем с администрацией США… Мы будем усердно работать, сектор за сектором, продукт за продуктом, чтобы посмотреть, какие ключевые страны позволяют России находить обходные пути и избегать санкций или извлекают выгоду из текущей ситуации. Это то, что мы называем вторичными санкциями, потому что мы не наказываем санкциями напрямую Россию, но наказываем третьи страны, которые помогают ей, и эта работа должна быть выполнена, она уже началась в техническом плане. Я полностью за эту работу
— И один последний вопрос, снова хочу спросить вас о НАТО. Соединенные Штаты не внесли свой вклад, не поставили истребители в рамках новых усилий, о которых только недавно было объявлено после налетов беспилотников. Верховный главнокомандующий союзников — американец, это что-то значит для вас? Вас беспокоит то, что США здесь действуют не очень решительно?
— Нет, меня это не беспокоит и не тревожит. Я хочу сказать, что генеральный секретарь НАТО работал очень усердно, и мы все собрались и обменялись информацией с премьер-министром Польши и президентом Польши в течение нескольких часов после того, что произошло. Например, Британия и Франция наращивают усилия, и мы отправили самолеты. Но это нормально. Мы были в состоянии сделать это, и мы сделали это убедительно. Но в то же время, посмотрите, что США делают на восточном фланге НАТО. Они вносят очень большой вклад и являются надежным партнером. Так что я не хочу преуменьшать эту роль и вашу приверженность — и я думаю, ваш президент очень четко об этом сказал, о своей приверженности НАТО. Но я полностью согласен с тем, что европейцы должны наращивать усилия. Я уже несколько лет отстаиваю эту свою позицию, что нам нужно больше самостоятельности, больше стратегической автономии в Европе, и мы нуждаемся в более прочных европейским основах.
Вот почему, кстати говоря, сразу после первого избрания я начал увеличивать бюджет нашей армии, и за 10 лет мы удвоим этот бюджет. И я выступаю за то, чтобы все европейцы увеличили свои бюджеты, свои расходы на оборону, а также создали реальную базу исследований и разработок для обороны и безопасности, работая вместе и создавая сильные, согласованные европейские основы в НАТО. Потому что это справедливо, что США хотят больше сосредоточиться на собственной безопасности, хотят работать намного больше в Тихоокеанском регионе, и поэтому просят европейцев быть более активными и уделять больше внимания своей собственной безопасности. Я разделяю эту точку зрения, и это является одним из приоритетов европейцев.
— Господин президент, спасибо за уделенное нам время.
— Спасибо большое за беседу, за предоставленную мне возможность изложить наши взгляды.
24
Как сказал Трамп, Макрон хороший парень, но то, что он говорит, ничего не значит. На счет хорошего парня, это уж как Трампу. На вкус и цвет товарищей нет, как говорится. А вот со вторым утверждение просто нельзя не согласится! Вот по этой причине даже не стал читать, время тратить, что там кукарекает этот петух.
17
Одним словом, - фрацузишко. Видимо даёт себя знать психологическая травма от насилия над ним в извращённой форме евонной "жёнушки" в юном возрасте.
