Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Марши под лозунгом "Нет королям!" — явный признак эрозии политической легитимности в Америке, пишет The Spectator. Москва и Пекин имеют все основания видеть в них доказательство того, что США вступили в период необратимого упадка.
Сэм Олсен (Sam Olsen)
На выходных миллионы американцев вышли на улицы в рамках более чем 2000 маршей под лозунгом "Нет королям!", протестуя против того, что они считают растущим авторитаризмом президента Трампа.
Марши, которые союзники Трампа назвали "митингом ненавистников Америки", были примечательны своим размахом. Но что еще важнее, они стали символом более глубокого процесса — эрозии политической легитимности в ведущей демократии мира. Для Китая и России зрелище того, как американцы оборачиваются против собственных институтов, подтверждает давнее убеждение: Соединенные Штаты вступают в фазу необратимого упадка и, возможно, вскоре будут менее решительно действовать за рубежом.
Статистические данные подтверждают эту точку зрения. В апреле 2024 года 19% американцев соглашались, что для "возвращения страны на верный путь" может потребоваться насилие. К октябрю 2025 года этот показатель вырос до 30%. Активность протестов также резко возросла. Согласно данным Консорциума по подсчету участников массовых мероприятий (Crowd Counting Consortium), в США теперь фиксируется от 5 000 до 9 000 демонстраций ежемесячно по сравнению с менее чем 1 500 в начале первого срока Трампа. То, что когда-то было эпизодическим инакомыслием, превратилось в постоянную мобилизацию — республику, находящуюся в состоянии почти непрерывной конфронтации с самой собой.
В Пекине уже сделали выводы. Китайские государственные СМИ преподносят продолжающиеся беспорядки как прямое подтверждение того, что либеральная демократия порождает хаос. Издание "Пекинская молодежная газета" констатирует, что американская политика вступает в "эпоху растущей непредсказуемости и хаоса", в то время как другие партийные СМИ высмеивают "тускнеющий ореол американской демократии".
Это настроение перекликается с выводом, который еще в 1991 году сделал Ван Хунин — ныне один из главных идеологов Си Цзиньпина — в своей книге "Америка против Америки". Он утверждал, что Соединенные Штаты "являются глубоко расколотой страной" и, следовательно, структурно уязвимы. Доктрина возрождения нации Си Цзиньпина зиждется на этом контрасте между порядком и хаосом, устойчивостью и истощением. Он делает ставку на то, что Китаю не нужно побеждать Запад напрямую — достаточно просто дождаться, пока Америка сама не истощит свои силы.
В Москве приходят к сходным выводам. Кремлевские аналитики видят в беспорядках не обновление, а упадок и с огромным удовлетворением наблюдают, как горят американские города после десятилетий поддержки Вашингтоном протестов за рубежом. <…>
Долгосрочная цель Китая — не реформирование, а замена миропорядка, возглавляемого США. Пока Вашингтон борется с кризисом собственной легитимности, Пекин создает фундамент альтернативной системы — порты, платежные сети, цифровые платформы и дипломатические блоки, позволяющие осуществлять торговлю и финансирование вне западного контроля. Инициатива "Пояс и путь" стала хребтом этой параллельной экономики, усиленная Шанхайской организацией сотрудничества и расширяющимся БРИКС. Вместе они формируют самый амбициозный вызов западному доминированию со времен холодной войны.
Именно поэтому внутренние беспорядки в Америке имеют такое значение. Общество, не способное договориться о собственном пути, не может вести за собой других в кризисной ситуации. Если бы Пекин решился на действия против Тайваня, а Москва продолжила наступление в Восточной Европе, ответ Вашингтона пришлось бы осуществлять в разгар национального раскола. Каждое решение оспаривалось бы, каждое развертывание войск политизировалось, а каждый союзник вынужден был бы задаться вопросом: способны ли Соединенные Штаты по-прежнему действовать как единое целое?
Стратеги все чаще предупреждают о риске поликризиса: слияния геополитических, экономических и технологических потрясений в единый шторм. В таком сценарии Китаю и России даже не нужно будет координировать действия — достаточно будет действовать в одном и том же окне возможностей, пока Запад отвлечен. Натиск будет нарастать как снежный ком — Тайвань, Украина, энергетика, киберконфликты, — где каждый новый удар усиливает следующий, пока внимание и возможности Вашингтона не будут окончательно исчерпаны. Для Пекина это не догадки, а продуманная стратегия. Его лидеры убеждены, что следующий разлом произойдет не из-за прямой конфронтации, а благодаря верному расчету времени: того момента, когда США, расколотые внутри, столкнутся с настоящим испытанием извне.
Пекин и Москва воспринимают этот паралич как доказательство того, что время работает на них. Оба режима исходят из того, что западные демократии, истощенные социальными расколами и усталостью от ценностных споров, ответят на вызовы дебатами, а не решительными действиями. Чем дольше внимание Вашингтона поглощено его внутренним кризисом легитимности, тем больше свободы получают его соперники для действий — осторожных, последовательных, остающихся ниже порога открытой войны.
Союзники США уже адаптируются. Япония и Южная Корея, не уверенные в американской поддержке, быстро наращивают вооружения, в то время как Европа заговорила о "стратегической автономии" как о страховке на случай, если сверхдержава будет отвлечена. По всему миру бывшие верные союзники — от Таиланда до Саудовской Аравии — теперь страхуют ставки, распределяя их между Вашингтоном и Пекином. Тенденция очевидна: доверие к американской стабильности иссякает.
Внутри страны доверие к институтам власти тает. Губернаторы штатов игнорируют распоряжения федерального правительства, мэры городов отказываются соблюдать иммиграционные законы, а Верховный суд воспринимается не как беспристрастный арбитр, а как партийный инструмент. Президенты вступают в должность под грузом недоверия — почти половина избирателей уверена в нелегитимности результатов еще до принятия присяги. Когда власть теряет моральный авторитет, политика перестает быть искусством убеждения и превращается в борьбу за выживание.
Сила Америки когда-то заключалась в ее способности к самообновлению, а также в вере в то, что разногласия — это не слабость, а суть свободы. Стратег холодной войны Джордж Кеннан как-то заметил, что демократия миролюбива именно потому, что не уверена в своей правоте. Эта смиренность когда-то служила якорем американской мощи; сегодня же она рискует ее парализовать. Движение "Нет королям!" и связанные с ним волнения — больше, чем зрелище для внутренней аудитории. Это зеркало, через которое соперники Америки теперь видят ведущую демократию мира — нацию, которая когда-то гарантировала порядок, но теперь порождает неопределенность.
Перед Вашингтоном стоит уже иная задача: вопрос не в том, может ли он устрашить противников, а в том, способен ли он еще убедить самого себя действовать. История редко наказывает за слабость напрямую — она вознаграждает тех, кто действует, пока другие колеблются. И сегодня автократы всего мира видят республику, которая начала сомневаться в себе — все еще могущественную, но утратившую ясность целей и все отчетливей осознающую, что противоречия, когда-то питавшие ее демократию, теперь грозят поглотить ее.
Сэм Олсен — автор аналитического блога States of Play на платформе Substack и главный аналитик консалтинговой компании Sibylline.
29
Смиренность американской демократии? Эко автор вывернул.
25
Так усердно рыли яму другим, что сами в нее падают. Автору бы на контрасте показать как здорово на острове, но что-то скромно умолчал.
