Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В Германии кризис дошел до критической точки, пишет BZ. Экспорт падает, госдолг растет, рабочие места тают на глазах, а ни одна из обещанных реформ так и не сдвинулась с места. Хуже всего то, что нынешняя власть совершенно не способна справиться ни с одной из проблем, доказывает автор статьи.
Александр Дергай (Alexander Dergay), Томас Фасбендер (Thomas Fasbender)
Почти год спустя после выборов в бундестаг над страной висит свинцовая пелена раздражения. Экспорт падает, госдолг растет (как и число банкротств), в 2025 году исчезли 100 тысяч рабочих мест в промышленности, ни одна из обещанных реформ так и не сдвинулась с мертвой точки. Осязаемые успехи есть только в сфере предоставлений убежища беженцам: число первичных заявлений сократилось вдвое — до примерно 113 тысяч.
Те, кто видит корень всех немецких бед в миграции, потирают руки — и все равно ошибаются. На нынешнем уровне приток людей можно выдержать. Но где реформы энергетической политики, пенсионной системы, социальных фондов? Кто возьмется за борьбу с бюрократией — за раздутый госаппарат? Кто продвинет цифровизацию так, чтобы ее почувствовал обычный гражданин?
Дания с 1 января просто взяла и остановила доставку бумажных писем гражданам. Почтальонам придется искать новую работу, почтовые ящики снимут и пустят с молотка. Представьте себе нечто подобное в Германии — невозможно. Осторожные моралисты из сотни комиссий убедительно объяснили бы, почему письма обязаны существовать до скончания веков. И суды с ними бы согласились.
Ну да, мы отменили "гражданские выплаты". Теперь это называется базовым обеспечением, остальные изменения — просто косметика. Дает ли это стране встряску? А она реально нужна — такая, чтобы у людей появилось ощущение: в Берлине сидит правительство, которое хочет чего-то добиться. А не только унылые политические временщики, не только пустышки с отшлифованной риторикой.
Почему канцлер не предлагает партнеру по коалиции ограничение скорости экономического спада вместе со смелой пенсионной реформой? Вой "лобби бетона и газа" был бы ему обеспечен, как и аплодисменты множества тех, кто к этому лобби не относится. Рейтингу Фридриха Мерца это пошло бы на пользу, люди тоскуют по смелости и действию. Спустя пять лет после ухода "почти вечного канцлера" Ангелы Меркель застой ощущается буквально руками. Опоздавшие поезда, которые при обычной зимней погоде уже не выпускают на линию, — лишь повсеместный символ.
Всегда одно и то же в меню
После двух коалиций эпохи "после Меркель", в которых поучаствовали все политические силы, называемые АдГ "системными партиями", крепнет впечатление: избиратель может заказывать что угодно — привезут ему все равно одно и то же. Единственную силу, выступающую как альтернатива, держат вдали от реальной власти. При этом в ее рядах слишком много тех, кто убежден: немцы должны быть блондинами с голубыми глазами. Если бы все недовольные действительно голосовали за "Альтернативу для Германии", у нее была бы гарантирована абсолютная победа. Но они так не делают — и не без причины.
Итог вдвойне неудовлетворителен. Самопровозглашенная "альтернатива" для многих неприемлема, а партии, называющие себя демократическими, альтернативы не предлагают. То же относится и к медиаполю. Общественно-правовое вещание и так называемые ведущие СМИ — все сплошь западногерманские — различаются разве что нюансами. Вся политическая середина, от правого края ХДС до левого края социал-демократов, сварилась в амальгаму, которая устало и без фантазии рассказывает о безальтернативности статус-кво.
Динамика, энергия и идеи эмигрировали на края политического спектра и там, плечом к плечу с дурно пахнущими идеями, ждут своего часа. Именно "альтернативные" медиа дают этим краям резонанс — к большому раздражению истеблишмента. Тот возмущается "ложными фактами" и "неправильными мнениями", чует дезинформацию, "пятые колонны", антигосударственные или антидемократические настроения. Желание отвечать на подобные "отклонения" свободы слова и мнений запретами и цензурой в Германии никогда не заставляют себя долго ждать.
Запрет "неправильных мнений" вполне возможен
В отличие от США, названные свободы в Германии действуют с оговоркой — в пределах ограничения законов. В условиях кризисной ситуации и при сговорчивом Федеральном конституционном суде последовательный запрет "неправильных мнений" вполне можно представить. Пособники несвободы уже за работу взялись.
Германия — недемократическая республика? И да, и нет. Нет, поскольку АдГ еще не запрещена (как и "Левые" — на случай, если к власти придет АдГ). Да, поскольку немецкой демократии не хватает жизненной силы. С демократией как процессом, который охватывает весь народ как носителя власти, реальность Федеративной Республики связана лишь отчасти. Масса сторонников АдГ, как минимум четверть взрослого населения, исключена полностью, остальные же группируются вокруг "нашей демократии" как вокруг Святого Грааля, тревожно стараясь уберечь драгоценность от любой царапины.
Однако демократия — не мертвый предмет, не икона на колонне, требующая поклонения. Этому представлению способствовала и "безальтернативность" некоторых решений Меркель, хотя демократический выбор по природе своей строится на альтернативе. Именно эта абсолютизация действий федеральной власти и ускорила распад демократической культуры.
Ощутимый порыв "очистить" политическое и общественное пространство от "неправильных мнений" и якобы дезинформации выдает авторитарные тенденции нынешнего руководства. Диктатура центра была бы столь же недемократичной, как диктатура слева или справа. Но есть признаки, указывающие на такую "центристскую диктатуру": творческий застой серединных партий, их очевидная неспособность к реформам и острый страх перед потерей контроля и власти.
В том, что значительная часть истеблишмента готова поддержать диктатуру центра, сомнений почти нет. В медийно-политическом дискурсе ужас перед любой альтернативой статус-кво столь велик, что вряд ли возникнут серьезные моральные преграды, если ради "благой цели" — сохранения статус-кво — придется приостановить некоторые свободы.
В русской литературе есть почти двойная формула, выражающаяся в риторическом вопросе: "кто виноват — и что делать?" Она родилась из мировоззрения, в котором смешались фатализм, нигилизм, века тирании, сопротивление реформам и колоссальные социальные противоречия. Авторы вроде Александра Герцена ("Кто виноват?"), Федора Достоевского ("Преступление и наказание"), Толстого или Чехова снова и снова возвращались к этому мотиву. Речь идет об индивидуальной и общественной ответственности, о поиске смысла и нравственного ориентира в мире, который часто кажется произвольным и хаотичным.
Ответственность растворяется в системе
Ответ на первую часть вопроса звучит удивительно единодушно. Виноват редко кто-то конкретный. Виноваты обстоятельства, кризисы, глобализация, мировая конъюнктура. Ответственность растворяется в системе. Именно здесь и начинается проблема. Там, где ответственность размывается, появляется безнаказанность. А там, где нет последствий, порог терпимости к плохим результатам взлетает до абсурда.
Настоящий центр власти в Федеративной Республике — не парламент, не медиаконцерн и не редакция. Это посредственность. Сытый порядок, который сам себя стабилизирует. Политика, администрация и окологосударственные предприятия образуют плотную сеть лояльных лиц и взаимной подстраховки. Результат и эффективность системно разводятся друг от друга.
Генрих Манн описал этот тип поведения в романе "Верноподданный" (“Der Untertan”) более 100 лет назад. "Верноподданный", — не исторический пережиток, а принцип устройства современного госслужащего. Лояльность наверху, жестокость внизу, запрет на отклонение от центральной линии. Современный верноподданный уже не носит усов, он показывает служебный пропуск. Он сидит в министерствах, наблюдательных советах, телерадиокомпаниях. Он управляет прошлым вместо того, чтобы строить будущее. Он подстраховывается вместо того, чтобы рисковать. Он спрашивает не "работает ли это", а "разрешено ли это". Вопрос о результате ему чужд — лишь бы процедура была соблюдена и бумага правильно подшита в дело.
21
Очередной Drang nach Osten провалился, скулить начинают.
20
Типичная проблема любого государства, чиновник всегда будут закрываться бюрократией, потому что бюрократия не наказывает за результат, бюрократия наказывает за нарушение бюрократии. Это победить невозможно. А по-поводу вопросов автора. Ответ прост в 1933 году к власти пришёл Гитлер, а в 1945 Германия проиграла войну и она оккупированная страна. Несмотря на то что какое то время удавалось поддерживать хороший уровень жизни, теперь это не так. Американцы управляют вашими СМИ, спецслужбами и держат за фаберже всю вашу политику. На дворе мировой кризис и вас просто потрошат, ваши политики ничего не сделают, поможет только революция и освободительная война, но и тут шансов мало - вас ждет судьба Северной Корем, Кубы или Ирана, вас быстро снова сломают. Тут только блокирвоаться с Россией можно было. Но кто бы это сделал Меркель? Она в кармане у американцев. Вот такой тупик. А автор может и дальше там что-то говорить про идеи, бюрократов и систему. Это все следствия проблемы.
