Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Великобритания перенимает опыт ведения боевых действий на Украине и выносит из него верные уроки, пишет колумнист Telegraph. Однако, по его мнению, для создания эффективной современной армии этого недостаточно: необходимо и адекватное финансирование, которое политики пока обеспечить не в состоянии.
Хэмиш де Бреттон-Гордон (Hamish de Bretton-Gordon)
Креативный подход к учету расходов на оборону циничен и бессмыслен, учитывая, что мы хотим, чтобы наши солдаты добивались успеха в современных военных конфликтах.
Любой, кто интересуется военными вопросами, задумывается, действительно ли современная британская армия извлекает правильные уроки из событий на Украине. Готовим ли мы наших солдат и снаряжаем ли их так, чтобы они могли сражаться и побеждать на полях современных боевых действий?
Это очень важный вопрос. Чтобы помочь ответить на него, мы с Фрэнсисом Дирнли из подкаста "Украина: последние новости" газеты The Telegraph посетили Центр боевого обучения сухопутных войск в Уилтшире — "машинное отделение" британской армии, где тяжело усвоенные уроки боевых действий превращаются в будущий потенциал. Именно здесь, около 30 лет назад, я обучал молодого Дома Николса, ныне заместителя главного редактора The Telegraph (по вопросам обороны), управлению танком. Могу без колебаний подтвердить, что с тех пор армия значительно продвинулась вперед.
Опираясь непосредственно на опыт боевых действий на Украине и операции Interflex, в ходе которой десятки тысяч украинских солдат прошли обучение на британской территории, вооруженные силы применили к военному делу подход, который они называют "швейцарским армейским ножом". Короче говоря: универсальность побеждает в войнах.
В Центре сухопутных войск говорят о константах и ускорителях. Константы — это неизменные черты войны: артиллерия, снайперы, истощение, страх. Они должны вызывать инстинктивные, отработанные реакции. Ускорители — это новые быстро меняющиеся угрозы: дроны, электронная война, штурмы на мотоциклах и так далее. Солдаты должны быть достаточно ловкими, чтобы противостоять обеим угрозам одновременно.
Основной принцип британской армии — "разведывательный удар": сначала найти, понять, нанести удар и при этом действовать на расстоянии. Это требует полной интеграции разведки, наблюдения, обнаружения целей и рекогносцировки, общей оперативной картины и быстрого распространения разведданных по всей армии.
Здесь нет ничего революционного, за исключением масштаба и скорости, которые теперь необходимы. Конечно, у противника есть право голоса, и он делает точно то же самое.
На современном поле боя базовые навыки солдата важны как никогда. Маскировка, обман и полевые навыки должны быть вторым "я" солдата. Военные по-прежнему должны рыть окопы, как они делали это в Первой мировой войне, и жить и сражаться в полевых условиях в течение длительного времени в ужасающих условиях.
Но это не Первая мировая война. Маневры на "прозрачном поле боя" и боевые действия в электромагнитном спектре являются определяющими задачами войны XXI века.
Реальность современной войны такова, что БПЛА присутствуют повсюду и всегда, на линии соприкосновения и на некотором расстоянии по обе стороны от нее. На Украине больше солдат гибнет от ударов БПЛА, чем от любого другого вида вооружения. Уроки ясны: армия никогда не должна выходить на бой без достаточного количества обученных операторов беспилотников, а возможности дронов должны быть массовыми и легкодоступными. Точно так же наши солдаты никогда не должны выходить на поле боя без средств защиты от БПЛА: как "мягких", например, электронного оборудования для создания помех, так и "жестких" — способности сбивать дроны.
Системы "жесткого" уничтожения представляют собой спектр. На нижнем конце спектра отдельные солдаты могут быть оснащены компьютерным прицелом Smartshooter. Он крепится к обычной винтовке. Затем с его помощью можно выделить движущиеся объекты, такие как беспилотники, и рассчитать, куда нужно направить выстрел, чтобы поразить их: с таким подспорьем солдаты обычно могут сбить беспилотник одним выстрелом, что практически невозможно с помощью обычных прицелов без вспомогательных средств. Использование подобных прицелов было впервые опробовано Армией обороны Израиля, и теперь они используются различными армиями, включая нашу и армию США.
Возможности расширяются за счет установленных на транспортных средствах систем ближней обороны, которые также были впервые внедрены израильтянами и могут сбивать не только дроны, но и ракеты. Затем против более крупных дронов дальнего действия более тяжелое оружие, такое как 40 миллиметровая автоматическая пушка на новом танке Ajax, может быстро стрелять снарядами, разрывающимися в воздухе, чтобы поразить летательный аппарат на расстоянии.
Теперь при проведении любых учений необходимо предполагать наличие вражеских БПЛА. Очень важны базовые навыки, быстрое принятие решений и решительные действия.
Помимо умения противостоять беспилотникам, умение действовать и выживать в условиях химической войны снова становится обязательным. Как я уже сообщал ранее, Россия использует химические вещества в промышленных масштабах на Украине. Хотя это, по-видимому, нелетальные средства для подавления беспорядков, их эффект на поле боя может сравниться с эффектом более смертоносных нервно-паралитических газов, по крайней мере временно, и они позволили России продвинуться вперед. Украинские солдаты теперь с успехом используют маски британского производства.
Для борьбы с химическими атаками необходимо проводить отлаженные учения, а командиры должны быть готовы принимать риски. Нервно-паралитические вещества могут оказаться смертельными даже при контакте с кожей, но если угроза — как это часто бывает на фронтах Украины — касается только дыхательной системы солдат, отказ от громоздких комплектов защиты может стать решающим фактором успеха или провала.
Еще одно изменение заключается в том, что оказание квалифицированной помощи раненым под обстрелом больше не является факультативным. Мы не можем полагаться на быструю эвакуацию раненых вертолетами, как это было в Афганистане. Каждый солдат должен быть хорошо обучен оказанию помощи раненым товарищам, что уже практикуется в спецназе.
Это жестокая реальность современной войны. Наши противники не соблюдают Женевские конвенции; они считают военные преступления тактикой. Мы продолжим сражаться в рамках законов войны, но мы не можем быть связанными законами гражданского общества: это ведение войны, а не охрана правопорядка. Наши политические лидеры должны проявить моральную смелость, чтобы поддержать своих солдат, а не приносить их в жертву юристам при первом же признаке спора.
Армия должна быть готова к потерям, путанице и истощению. Но дисциплина, командная работа и хорошо отрепетированные учения помогут нам преодолеть все трудности, как это всегда было. Это еще одна константа. Основные принципы военного дела не изменились: нам просто нужно применить их к тяжелым урокам, за которые наши украинские союзники платят кровью.
Глубокое впечатление, которое произвел на меня Центр сухопутных войск, подкрепленное информацией от моего надежного источника в Сандхерсте, заключается в том, что британская армия извлекает правильные уроки из опыта Украины.
Тем не менее, одного обучения недостаточно. Мы должны обеспечить, чтобы энергия и усилия, затрачиваемые армией, сопровождались соответствующим уровнем финансирования. И позвольте мне сказать прямо: сегодня это не так.
Текущее заявление Великобритании о том, что она тратит более 2% ВВП на оборону, подкреплено творческим подходом к бухгалтерскому учету, а не деньгами, потраченными на войска и оборудование. Это заявление стало возможным только благодаря переклассификации пенсионных выплат военнослужащим в качестве расходов на оборону. Неубедительное обещание, что доля расходов на оборону при этом парламенте вырастет до 2,7%, было сфабриковано аналогичным образом путем переклассификации расходов на спецслужбы в качестве расходов на оборону и планов по переносу расходов из бюджета международной помощи. У меня есть серьезные подозрения, что большую часть якобы перераспределенных средств помощи продолжат тратить так же, как и раньше, но просто переименуют.
Обманывать таким образом самих себя и наших союзников — цинично и бессмысленно. Мы обязаны увеличить расходы на реальную оборону: на солдат, моряков и летчиков; на беспилотники, оружие, самолеты, бронетехнику, артиллерию, корабли и подводные лодки. Нам нужно, чтобы 5% действительно тратилось на оборону, и нам это нужно сейчас, а не в следующем парламенте.
Вопрос о том, где найти деньги, не относится к сфере компетенции военных: это дело политиков. Им давно пора заняться решением этой проблемы.
