Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Киеву и его западным союзникам следует как можно быстрее юридически признать контролируемые Москвой бывшие украинские регионы частью России, пишет Foreign Affairs. Это не только поможет завершению конфликта, но и пойдет на пользу в том числе самой Украине.
Питер Слезкин (Peter Slezkine)
Как признание новых границ может положить конец вооруженному конфликту.
В течение четырех лет проводимой российским президентом Владимиром Путиным специальной военной операции Украина и ее зарубежные сторонники неизменно определяли свои цели в терминах территориальной целостности. В первый год конфликта западные руководители призывали к восстановлению украинского суверенитета над всей признанной международным сообществом территорией страны, включая Крым и ту часть Донбасса, которую Россия контролирует с 2014 года. Эта теория победы, изначально являвшаяся неправдоподобной, рухнула после провала украинского контрнаступления в 2023 году. С тех пор Владимир Зеленский и большинство западных лидеров неохотно признают, что Россия сохранит фактический контроль над большей частью территории, которой она овладела. Тем не менее они продолжают категорически отвергать юридическое, то есть официальное признание изменившихся границ Украины.
Отказ официально признать территориальный контроль России основан на ряде утверждений о характере международных отношений и о судьбе украинской нации. Противники официального признания утверждают, что территориальная целостность стран является краеугольным камнем послевоенного порядка, и что таким принципом нельзя поступаться, так как это создаст угрозу стабильности всей международной системы. Территориальные уступки, полагают такие оппоненты, будут воодушевлять будущих агрессоров. Они также считают, что юридически оформленная уступка территории равносильна капитуляции Украины, в то время как политика непризнания сохраняет возможность того, что Украина со временем вернет потерянную территорию. Каждый из этих аргументов имеет свои недостатки. В более широком смысле, рефлекторное сопротивление юридическому признанию мешает понять, каким образом официальное признание успехов России на земле может укрепить безопасность Украины, способствовать ее послевоенному восстановлению и содействовать международной стабильности.
В рамках прочного мирного урегулирования в интересах Украины, Европы и Соединенных Штатов провести новую международную границу, примерно совпадающую с окончательной линией контроля. Такая договоренность потребует, чтобы и Украина, и Россия скорректировали свои конституционные претензии и привели их в соответствие с фактически занимаемой ими территорией. Украина уступит территорию в пределах своих международно признанных границ 1991 года, но Россия должна будет признать законность границы в пределах меньшей территории, чем она поставила под контроль в одностороннем порядке. Такая сделка также позволила бы внести ограниченные, взаимно согласованные изменения в линию соприкосновения, а также дала запас времени, чтобы жители пострадавших территорий могли свободно переехать в юрисдикцию по своему выбору. В идеале новая граница должна быть признана и политически гарантирована партнерами России по БРИКС и основными зарубежными сторонниками Украины.
Ложные посылки
Предположение о том, что международный порядок опирается на прочные и последовательно применяемые нормы, исключающие территориальные завоевания, не соответствует выводам исторического анализа. Границы неоднократно менялись с 1945 года, зачастую в результате завоеваний. Как пишет политолог Дэн Альтман в своей вышедшей в 2020 году работе, успешных территориальных завоеваний в послевоенную эпоху было больше, чем в 1930-х и 1940-х годах. Примеров тому множество. Израиль захватил Голанские высоты во время Шестидневной войны 1967 года. Десять лет спустя Северный Вьетнам завоевал Южный Вьетнам, а Индонезия установила свою власть над Восточным Тимором. Не все эти завоевания получили официальное признание, но международная система приняла эти изменения и не развалилась. Это говорит о том, что такая норма как территориальная целостность является скорее устремлением, нежели практическим правилом, и что она всегда была подчинена реалиям силы.
В данном случае территориальная целостность Украины уже нарушена. Россия присоединила Крым, Луганскую, Донецкую, Херсонскую и Запорожскую области, оформив это конституционно (бывшие Донецкая и Луганская области Украины с 2014 года носят названия Донецкая Народная Республика и Луганская Народная Республика; после их вхождения в 2022 году в состав Российской Федерации вместе с Херсонской и Запорожской областями эти названия закреплены в Конституции РФ, — прим. ИноСМИ). В настоящее время она полностью контролирует первые два региона, а также значительную часть остальных трех. <…> Конфликт затягивается, и Россия скорее будет овладевать новыми территориями, нежели терять их. Непризнание Западом российской территориальной экспансии не изменит реальность, состоящую в том, что Украина несет территориальные потери.
<…>
В более широком смысле, события в одной части мира не очень влияют на расчеты других государств, находящихся на большом удалении. Решение рискнуть и начать прямые военные действия обусловлено предполагаемыми затратами, имеющимися возможностями и стратегическими интересами, но не юридическим прецедентом. Показательно следующее. Хотя западные и украинские официальные лица решительно выступают против формальных изменений украинской территории, опасения по поводу возможной агрессии в таких регионах как Ближний Восток и Восточная Азия сохраняются и по-прежнему совершенно очевидны. <…>
Между тем возражение по поводу того, что официальное признание будет означать капитуляцию Украины, оставляет мало возможностей для достижения победы. Если ставки в вооруженном конфликте определяются территорией, то Украина уже проиграла. Однако это не единственный способ сформулировать украинские и западные цели. Сразу после начала полномасштабной военной операции России приоритетом для Украины и ее зарубежных спонсоров стало сохранение независимости и суверенитета страны. По этим меркам Украина уже добилась успеха. Более того, она установила тесные экономические, политические и стратегические связи с Европейским союзом. Такие связи отвечают давним требованиям украинских протестующих с Евромайдана, которые в 2013–2014 годах стремились добиться признания своего "европейского выбора". Формальное признание новой международной границы с Россией не ставит под угрозу эти достижения. На самом деле, у Украины может быть больше шансов на дальнейшую интеграцию с Западом, если она откажется от юридических претензий на восточные территории, которые не контролирует.
Наконец, способность Украины восстановить контроль над своей территорией в границах 1991 года не зависит от того, будет ли новая граница признана де-юре или принята де-факто. Пересмотр всегда возможен, если и когда изменится соотношение сил. В течение полувека Запад отказывался признавать аннексию Советским Союзом Эстонии, Латвии и Литвы в 1940 году, хотя такая политика не принесла никаких результатов. При этом он признавал советский статус остальных 12 республик. В итоге все 15 республик получили независимость мирным путем. В конечном счете, главным препятствием на пути восстановления территории Украины в границах 1991 года является нежелание России отказаться от своих территориальных приобретений и ее способность эти свои претензии закреплять на практике, а не политика признания в Киеве и других европейских столицах.
Самый верный путь
Аргументы против юридического признания являются не только необоснованными. Противники формального изменения границ упускают из виду возможные выгоды. Многочисленные исследования показывают, что по сравнению с другими видами межгосударственных разногласий территориальные споры с большей долей вероятности могут перерасти в вооруженный конфликт. Рассмотрим Южную Азию, где Афганистан, Китай, Индия и Пакистан неоднократно воевали из-за спорной территории. Даже якобы "замороженные" конфликты, подобные противостоянию между Северной и Южной Кореей, сохраняют высокую степень милитаризации и балансируют на грани эскалации.
С другой стороны, признание де-юре способно уменьшить вероятность возникновения конфликта в будущем. Мирный послевоенный порядок в Европе, например, начался с существенной перекройки международных границ после жестокостей Второй мировой войны. Постсоветская Центральная Азия является более свежим примером. Как и Южная Азия, этот регион раздирался сложными территориальными спорами и частыми пограничными конфликтами. После 2017 года ряд соглашений по приграничному урегулированию с участием Киргизии, Таджикистана и Узбекистана способствовал укреплению стабильности и экономическому росту во всем этом регионе.
Если говорить конкретно о России и Украине, то официальное признание новой международной границы с большой долей вероятности принесет немедленные выгоды в плане безопасности. Четкая разделительная линия упростит установление ответственности за возобновление военных действий. Это облегчит возвращение санкций против России и возобновление военной поддержки Украины в случае неспровоцированных боевых действий со стороны Москвы, тем самым укрепив режим сдерживания. Кроме того, взаимно признанная граница позволит обеим сторонам признать взаимный отвод войск и снизит вероятность непреднамеренной эскалации. В случае, если конфликт действительно вспыхнет, иностранные партнеры страны-агрессора с меньшей долей вероятности поддержат ее вторжение, если они открыто и официально признали новую границу. Наконец, официальное признание лишило бы националистические силы в обеих странах ключевого аргумента в пользу возобновления боевых действий и борьбы за новые территориальные изменения.
Помимо сферы безопасности, международно признанная российско-украинская граница облегчила бы Украине движение к дальнейшей интеграции с Западом и способствовала бы послевоенному восстановлению. Вступление Украины в Европейский союз будет трудным в любых обстоятельствах, но оно станет намного более сложным, если восточная граница страны останется неопределенной, нестабильной и сильно милитаризованной. Пограничное урегулирование может также улучшить послевоенные перспективы украинской экономики. Правовая определенность в отношении границ сделает страну более привлекательной для крупномасштабных частных инвестиций, которые будут необходимы для восстановления. И напротив, постоянная двусмысленность будет сдерживать капитал и надолго сделает Украину территорией высокого риска.
Наверное, заманчиво поддерживать иллюзию территориальной целостности Украины, но любое мирное соглашение, в котором сохранится несоответствие между юридическими претензиями и фактическим контролем, затормозит усилия по восстановлению и повысит вероятность возобновления конфликта. После четырех лет изнурительных военных действий самый надежный путь к прочному миру — это соглашение, в котором и Украина, и Россия признают реальное положение дел на местах и откажутся от юридических претензий на территорию, которую они не контролируют.
