Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Скандинавские страны командировали в Берлин четырех молодых солдат (в том числе трех девушек), чтобы те убедили депутатов бундестага в преимуществах обязательного призыва в армию. Spiegel охотно предоставил гостям трибуну, а его корреспондент назойливо задавал вопросы о "российской угрозе".
Ян Петтер (Jan Petter)
Пока в Германии продолжаются дебаты о воинской повинности, в Северной Европе она уже стала нормой. Причем как для мужчин, так и для женщин. Четверо молодых людей объясняют, почему они служат в армии, и удивляются поведению немцев.
Холодный зимний день в Берлине. Четверо молодых людей из Северной Европы прибыли в столицу Германии, чтобы поговорить о безопасности с депутатами и экспертами. Все они прошли или проходят военную службу. Некоторые в обязательном порядке, другие добровольно. Речь идет о безопасности в Арктике, о совместном принятии решений в современной армии — и о том, чему Германии еще предстоит научиться. Эти темы также затрагиваются в их совместном интервью для журнала SPIEGEL.
SPIEGEL: Госпожа Нильсен, президент США Дональд Трамп предъявляет права на Гренландию и угрожает Дании вторжением. Вы сейчас проходите военную службу. Каково ваше отношение к этому?
Лизе Фрер Хольм Нильсен: Вся эта ситуация показывает, что в нас нуждаются. Речь идет о трудностях, которые мы должны преодолеть. И теперь, пожалуй, все понимают: это не игра.
— В Германии идет интенсивная дискуссия о военной службе. Предполагается, что сначала она будет добровольной, но многие сомневаются, что этого достаточно. Господин Уотила, вы единственный мужчина в этой дискуссии и представляете страну, где молодые мужчины обязаны проходить военную службу. Как вы к этому относитесь?
Матс Уотила: У нас в Финляндии основная идея остается неизменной уже более ста лет. Твой дед служил, твой отец, твой брат. Это считается почетной обязанностью. Ни одно поколение не чувствует себя несправедливо ущемленным.
— Почему вы выступаете за призывную систему?
Уотила: Когда я проходил военную службу, я заметил: наша система во многом является образцовой, но не идеальной. Многое можно сделать лучше. Например, в плане оплаты. Поэтому я начал заниматься этим вопросом.
Лина Хедман: В Швеции военнослужащие сами выбирают своих представителей. Ежегодно проводится съезд, на котором мы можем требовать улучшений и напрямую участвовать в обсуждении. Это усиливает мотивацию.
— Госпожа Нильсен, вы были первой женщиной в своей семье, которая пошла в армию, верно?
Нильсен: Да. Как представительница молодых солдат, я живу в тех же условиях, что и все остальные. Раньше за семейными обедами все говорили о моем младшем брате и его будущей военной службе. Меня обходили стороной, потому что я, как женщина, не была обязана служить в армии. В какой-то момент я сказала: "Подождите, я пойду служить даже раньше него". Моя бабушка посмотрела на меня с недоумением и спросила: "Девочка, ты понимаешь, на что идешь?" Но родители поддержали меня.
— Госпожа Хедман, а как было у вас?
Хедман: Наоборот. Моя сестра служила, а брат — нет. Моя прабабушка была санитаркой. Я думаю, что все мы чувствуем, что должны внести свой вклад.
— Как семья относится к вашей службе, госпожа фон Верден?
Эйра Хогнестад фон Верден: Отец сказал: "Ты должна пройти военную службу". Оба моих брата служили, он сам тоже. Они знали, что там можно многому научиться. В Норвегии военная служба считается честью — каждый год отбирается только небольшая часть призывников. Если тебя призывают, это помогает в дальнейшем при поиске работы.
— В Дании 25% военнослужащих — женщины, и, согласно опросам, они удовлетворены службой больше, чем мужчины. Почему?
Нильсен: Вооруженные силы целенаправленно привлекают женщин: речь идет о лидерских качествах и саморазвитии. В Дании многие молодые люди после школы устраивают себе отпуск на год. Сегодня высшее образование — это стандарт, а путешествия по миру уже не считаются чем-то интересным. Для приема на работу нужно что-то особенное.
— И вы выбрали именно военную форму?
Нильсен: Во время военной службы вы приобретаете навыки, которые в этом возрасте больше нигде не приобретешь. Конечно, это тяжело. Я всегда была очень спортивной. Но в первые недели я достигла предела своих возможностей. Мне пришлось просить помощи у других. Это было совершенно новым опытом.
— Почему вы просто не отказались?
Нильсен: Я же пошла добровольно. Моя разведывательная часть — особая, она очень востребована. Она дислоцирована на острове Борнхольм в Балтийском море, и у нас интенсивная программа. Нас могут бросить в воду в любое время дня и ночи, и мы должны быть готовы к этому. Часто бывает чертовски холодно. Я стремилась к этой службе. И сегодня я знаю, что способна на это.
— Госпожа Хедман, вы были командиром подразделения, подвергали ли мужчины сомнению ваш авторитет?
Хедман: Я была одной из двух женщин в подразделении из 48 человек. Семь мужчин находились под моим непосредственным командованием. У меня никогда не было проблем из-за того, что я женщина. Мы жили вместе, ели вместе. В армии действует правило: я не мужчина, я не женщина — я солдат. В Швеции ко всем предъявляются одинаковые требования: физические, психические, медицинские. Перед призывом я доказала, что обладаю теми же качествами, что и все остальные.
— В Норвегии все по-другому, верно?
Фон Верден: Да. У нас одно подтягивание на перекладине у женщин ценится больше, чем у мужчин, так что мы можем набирать больше женщин-солдат. Во время службы они продолжают тренироваться. Сейчас женщин примерно 32%.
— В Германии есть мнение, что призывать женщин на службу неправильно, потому что они зачастую позже рожают детей.
Нильсен: Как страна может сказать своим гражданкам: "Вы не можете этого делать"? Сильные парни нужны так же, как и хрупкие женщины, которые указывают путь. Кроме того, в современной армии не все должны быть физически сильными. Если кто-то хорошо разбирается в компьютерах, это часто бывает полезнее. Нам нужны все. Иначе армия в маленькой стране не имела бы шансов.
— В Швеции одна партия предложила освободить женщин от воинской повинности, чтобы кто-то мог заботиться о детях в случае войны.
Хедман: Это вызвало бурную реакцию. Кто будет заботиться о детях, если оба родителя будут служить в армии? Это важный вопрос. Но решением может стать улучшение системы ухода за детьми, а не освобождение женщин от воинской повинности. Это узколобый подход.
Нильсен: А что, если оба родителя являются медицинскими работниками? Или пожарными? Никто не задавал бы таких вопросов.
— Господин Уотила, в Финляндии еще нет воинской повинности для женщин. Почему?
Уотила: Нам для обороны требуется 20 тысяч военнослужащих в год. Сейчас мужчин достаточно, больше новобранцев мы не можем принять. Однако рождаемость снижается. Через 20–30 лет будет сложно набрать столько солдат только из числа мужчин.
— Что Финляндия делает для решения этой проблемы?
Уотила: Сегодня около 1000 женщин ежегодно служат в армии на добровольной основе, и мы хотим удвоить это число. До сих пор женщины должны были сами подавать заявление на прохождение медицинского осмотра, а мужчины получали повестки автоматически. С этого года мы тестируем новую модель: в старших классах проводятся совместные информационные мероприятия для молодых мужчин и женщин. Таким образом мы упрощаем процедуру.
— Политики предупреждают, что в ближайшие годы Россия может пойти на дальнейшую эскалацию. (В Москве неоднократно подчеркивали, чтоРоссия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). Вы служите в странах, которые, вероятно, будут непосредственно затронуты. Вас это пугает?
Фон Верден: Сегодня опасность более реальна, чем пять лет назад. Когда начался конфликт на Украине, в Норвегии царила атмосфера беспокойства. Родители были встревожены, люди нашего возраста, конечно, тоже. Но потом многие подумали: если я пойду служить, то в случае чрезвычайной ситуации буду лучше подготовлен. Это успокаивает солдат, а не пугает их.
— Госпожа Хедман, как в Швеции относятся к угрозе со стороны России? (Заявления о "российской угрозе" носят бездоказательный характер и направлены исключительно на разжигание военной истерии, — прим. ИноСМИ).
Хедман: Все больше людей идут служить добровольно. У нас есть концепция так называемой тотальной обороны, которая включает в себя и гражданские сферы. Украина показывает, что в случае чрезвычайной ситуации нужны все. Большинство это понимает. Никто не хочет оставаться в стороне, когда другие помогают.
Фон Верден: В Норвегии произошли изменения. Вместо пирамиды мы представляем себя линией: впереди — бойцы, сзади — поддержка. Армия уже не такая, как раньше. По крайней мере, у нас.
— Что бы вы сказали тому, кто не хочет служить?
Нильсен: Люди, которые никогда не разговаривали с кем-то в форме, часто имеют неправильное представление. Речь идет о защите всего общества. Именно поэтому хорошо, когда в этом участвуют разные люди.
Фон Верден: После месяца службы приходят новобранцы и думают, что тебе уже 25 — настолько повзрослевшей ты выглядишь. Это особое чувство — служить чему-то большему, чем ты сама.
— В Германии 60% молодых людей считают, что обязательная военная служба — это неправильно. Многие считают, что в бундесвере иерархия и отсутствие демократии. Как вы к этому относитесь?
Нильсен: Не нужно быть патриотом, чтобы хотеть жить в безопасности.
Хедман: Иногда меня удивляет, как вы, немцы, смотрите на мир. Вы гордитесь Европой и любите соседние страны. Но когда возникает опасность, вы отворачиваетесь. Дело не только в вашей безопасности. Если Германия не внесет свой вклад, другие должны будут компенсировать это. Это ослабляет Европу.
16
Да, уж-ж-ж... Пристыдили, так пристыдили! К сожалению, не все они страдают астмой, даже, скорее, преимущественно не страдают и потому сидят в Норвегии, дома... А так бы всех порвали!!! Ну-у-у, так, как Клебо и компания.
14
Где были бравые скандинавы восемь с половиной десятилетий тому назад, когда всему миру угрожал германский нацизм? Либо сразу сдавались, либо выступали на стороне врага человечества... Как дед(ы) финна Матса Уотилы, который теперь гордится той "почётной обязанностью".
