Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Германия и Франция сегодня слишком незначительны, чтобы руководить Европой, заявил в интервью Spiegel министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский. По его мнению, ЕС "должен дышать двумя легкими – западным и восточным", и Польша как нельзя лучше подходит для роли нового флагмана.
Ян Пуль (Jan Puhl)
Дональд Трамп вынуждает Европу становиться сильнее, считает министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский (Radosław Sikorski). Он хвалит вовлеченность Германии, но подчеркивает: континент должен "дышать двумя легкими" — западным и восточным.
Der Spiegel: Господин Сикорский, Польша когда-то считалась, пожалуй, самой проамериканской страной в Европе. Вы и сами по своей биографии тесно связаны с США. Могли ли вы представить, что Европа и Соединенные Штаты когда-нибудь разойдутся настолько сильно?
Сикорский: Опросы показывают, что большинство поляков по-прежнему относится к США позитивно. Но доверие к американским гарантиям безопасности резко упало — до 15 %.
– Когда речь шла об обеспечении безопасности военным путем, Польша всегда больше полагалась на США, чем на Европу. Эти времена прошли?
– Для такой нашей позиции были очень веские причины. Двадцать пять лет назад Америка потратила огромный политический капитал, чтобы помочь нам вступить в НАТО. Тогда Европа к этому еще долго не была готова. Европа не слишком заботилась о своей безопасности — она просто пользовалась "дивидендами мира", которые американцы обеспечивали десятилетиями постоянной военной готовности своей армии. У США есть возможность вмешаться в конфликт в любой точке мира — у Европы по-настоящему такой возможности нет.
– Однако в последнее время американская администрация под руководством Дональда Трампа сильно испытывала трансатлантические отношения на прочность. На конференции по безопасности в Мюнхене госсекретарь Марко Рубио сначала говорил скорее примирительным тоном. Вы почувствовали облегчение?
– Когда эмоции улеглись, можно трезво констатировать: тон был примирительным и это верное направление. Он приехал, и причем с большой делегацией. Вероятно, хотел подготовить почву для нового трансатлантического взаимопонимания — с несколько менее заметной ролью США в сфере обеспечения безопасности, но с более активным участием Европы.
– Вы почти благодарите его за то, что Америка теперь подталкивает Европу к большей ответственности в этом вопросе?
– Мы обязаны заниматься своей безопасностью. Польша готова: уже два десятилетия мы тратим на оборону 2% нашего ВВП, а с 2024 года даже 4%. В прошлом году у нас получилось 4,7%. Сегодня у Польши больше танков, чем у Германии, Франции и Великобритании вместе взятых — и в ближайшие годы этот отрыв еще увеличится.
– Все страны Европейского союза нарастили оборонные расходы. Когда Трамп потребовал включить Гренландию в состав США, Европа отреагировала единообразно и твердо. Европа наконец проснулась?
– Мы считаем, что партнеры не должны ставить под сомнение территориальную целостность друг друга.
– Значит, с Трампом в принципе нужно говорить жестче, чем привыкли европейцы?
– Нужно слушать Трампа: он не скрывает свою позицию. Он спрашивает: какие у тебя на руках карты? Значит, нам нужны карты сильнее. Сейчас у нас есть важный козырь: именно мы оплачиваем вооружение Украины и, по большому счету, само существование украинского государства. Поэтому мы имеем право требовать, чтобы при мирном урегулировании учитывались наши, то есть европейские интересы.
– Германо-французский мотор, который когда-то разгонял ЕС, в последнее время работает менее уверенно. Где в этом новом миропорядке место для Польши с ее почти 40 миллионами жителей?
– Мы давно работаем над тем, чтобы повысить роль так называемого Веймарского треугольника — ФРГ, Франции и Польши. Сегодня эта группа может служить инструментом для выработки более широкого консенсуса по европейским вопросам. Германия и Франция вместе сегодня слишком мало из себя представляют в политическом плане, чтобы руководить Европой. У них нет даже блокирующего меньшинства. Польша не только крупнейшая среди тех десяти стран, которые приняли в ЕС в 2004 году. Наша экономика уже входит в двадцатку крупнейших в мире. Как однажды сказал наш великий соотечественник Иоанн Павел II (бывший папа римский): Европа должна дышать двумя легкими — западным и восточным. Польша хочет быть представителем интересов нашей части Европы. Поэтому мы благодарны главе МИД Германии Йоханну Вадефулю за то, что на выходных в Мюнхене он предложил создать формат E5. В него должны войти четыре крупнейшие страны ЕС — Германия, Франция, Италия и Польша плюс Великобритания.
– Наблюдатели здесь и в Польше надеялись, что после правительства национал-консерваторов в Варшаве, сменившегося в 2023 году, германо-польские отношения заметно улучшатся. Но сейчас они как будто топчутся на месте.
– Да стало гораздо лучше: правительство в Варшаве больше не выставляет вам счета…
– Вы имеете в виду требования репараций в размере 1,3 триллиона евро — за ущерб от нападения Германии и жесткой оккупации Польши?
– Не обязательно сразу бросаться друг другу в объятия: между соседями неизбежны разногласия. Но мы работаем над этим вместе с партнерами в ФРГ. Наконец появится памятник польским жертвам Второй мировой войны в Берлине. Мы считаем, что в немецкой исторической памяти много пробелов. Вы знаете, что немцы совершили Холокост, и вам стыдно. Но большинство немцев не имеет представления о том, какие преступления их соотечественники совершали против нееврейского населения. В Куявии на западе Польши, например, откуда я родом, вермахт в 1939 году вошел с заранее подготовленными списками на расстрел — за очень короткое время просто расстреляли 30 тысяч поляков. Памятник наверняка поможет это осознать, а также немецкие и польские историки будут работать вместе в германо-польском доме в Берлине. Мы хотим примирения, но оно должно опираться на полную картину понимания прошлого.
– Значит, тема репараций снята с повестки?
– Правительство премьер-министра Дональда Туска признает итоги Потсдамской конференции. Согласно этим итогам, Польша должна была получить компенсации за счет репараций, которые достались Советскому Союзу. Но нам их так и не выплатили — можно сказать, у нас их украли. В живых остаются десятки тысяч жертв немецкого геноцида, и они заслуживают компенсации. Это был бы последний жест — признание не только на словах того, что немцы берут на себя моральную ответственность за свои преступления.
– Помимо компенсаций и исторической политики, что еще должны сделать немцы и поляки ради примирения?
– У нас две общие проблемы. Первая — безопасность в Балтийском море, вторая — размещение российских баллистических ракет в Калининградской области, которые могут долететь до Берлина. В рамках германо-польских консультаций министр обороны Германии получил от нашего министра обороны список мер в сфере безопасности и обороны, которыми Польша и Германия должны заняться вместе. Особая вовлеченность Берлина показала бы, что мы опираемся не только на НАТО, но и на двустороннюю дружбу.
– Польша долго не доверяла Германии из-за ее мягкой линии в отношении России. Что стало с этими сомнениями?
– Ради "перехода в новую эпоху" вы изменили конституцию. Берлин хочет выделить сотни миллиардов на инфраструктуру и оборону. Мы просим лишь об одном: чтобы при этом вы не забывали о дорогах и мостах в сторону Польши. Это и в ваших интересах. В этом году Польша станет четвертым по величине торговым партнером Германии, даже больше, чем Франция.
– Вы бы это рассказали националистической оппозиции в Польше. Для них Германия по-прежнему является угрожающим гегемоном. Партии, критически относящиеся к помощи Украине, пользуются в вашей стране заметной популярностью.
– Я недавно спросил их во время парламентских дебатов: кого вы вообще считаете большей угрозой? Россию? Или немецкого солдата, который в приграничном Жешуве обслуживает немецкую батарею ПВО Patriot, которая защищает Польшу от российских ракет? Поляки знают, что немцы — партнеры не только в теории.
– Похоже, и в Польше нарастает сильная усталость от конфликта. По опросам все больше людей сыты по горло большим числом украинских беженцев.
– Нам уже удалось развернуть такую тенденцию. Мы, например, запустили программу под названием "Тепло из Польши". Польша отправляет на Украину тысячи генераторов. Для этого в рамках широкой общественной инициативы, церковь тоже участвовала, мы собрали 10 миллионов злотых, то есть почти 2,4 миллиона евро, частных пожертвований. Люди в Польше, можно сказать, проголосовали кошельком.
– Какую роль в процессе формирования общественных настроений в стране играют гибридные атаки? Польша — заметная цель. В ноябре удалось предотвратить нападение на железную дорогу, а в сентябре прошлого года было обезврежено более 20 беспилотников.
– Россия нанимает диверсантов. Особенно подло выглядел один случай: они поручили поджог украинцу из Германии — идеальный образ врага для правых популистов (эта теория ничем не подкреплена. – Прим. ИноСМИ). Цель таких акций заключается в том, чтобы расколоть общество и подогреть враждебность к украинцам. Взрывы на железнодорожных путях, чтобы устроить крушение поезда, можно оценивать только как террористический акт.
– Однако эта стратегия, похоже, приносит им плоды.
– Нет, это глупо. Мы предаем огласке такие атаки, которые происходят по всей Европе, — и в результате в наших обществах растет поддержка политике увеличения оборонных бюджетов и финансирования спецслужб.
– Переговоры о прекращении боевых действий на Украине, похоже, продвигаются не слишком быстро. Как, на ваш взгляд, должно выглядеть мирное урегулирование?
– Путин по-прежнему не готов к справедливому миру и хочет капитуляции Украины. Мы убеждены, что Украина имеет право на независимое существование. Поскольку именно мы, европейцы, сейчас оплачиваем ее оборону, мы должны ясно сказать украинцам: они могут рассчитывать на нашу поддержку — столько, сколько она им понадобится. Однако если Украине попытаются навязать какое-то решение, Европа не должна на это соглашаться. Мы не должны допустить, чтобы Россия силой меняла границы
